Искупление (Redemption)

К десяти часам того же вечера их ввели в один из рентгенографических кабинетов в Кингс. Джон остался с Шерлоком, в то время как Майкрофт и Антея вернулись в дом старшего Холмса в Кенсингтоне, славящийся своей напыщенностью и богатством. Нужно было удостовериться, что там все было готово к принятию гостя. Внутривенные вливания значительно улучшили состояние Шерлока. Несмотря на все еще высокую температуру, он очень скоро начал так едко и грубо шутить, что в какой-то момент Джон вынужден был вмешаться и одернуть его. Как только Шерлок начал вторую часть своей резкой и обличительной речи, направленной против медработника (к слову, довольно грубого и не очень профессионального), пытающего запихнуть два метра несчастного детектива в отверстие размером с канализационный люк, Джон подошел поближе и схватил друга за одну из мечущихся рук. - Перестань, - произнес он тихо, - я знаю, что ты плохо себя чувствуешь и расстроен. Но это не его вина. Шерлок обиженно фыркнул, однако заткнулся и угрюмо растянулся на столе. Джон повернулся к почти закипевшему технику и включил режим «Капитан Ватсон, Пятый Нортумберлендский стрелковый полк». - Теперь вы. Ваш больной лихорадит и мучается от боли. А у вас какое оправдание? Или вы выполняете свою работу, не обращаясь с пациентами, как с кусками мяса, или уйдите и найдите того, кто сможет! Медработник сердито нахмурился, но смолчал. Краем глаза Джон заметил, как Шерлок самодовольно ухмыльнулся, но предпочел засчитать тишину как свою личную победу. Сканирование было завершено (к счастью, без инцидентов), и их оставили в прохладной комнате ожидать результатов. Шерлок тут же растянулся на койке, судорожно вертя телефон в пальцах, но Джон заметил, каким хмурым стал его взгляд под невольно насупленными бровями. После того как детектив второй раз потер глаза, Джон вздохнул и поднялся, завладевая вниманием Шерлока. - Куда ты? – спросил тот, отчаянно пытаясь скрыть свое беспокойство. - У тебя болит голова, верно? Грудная клетка тоже беспокоит? Шерлок помедлил, но потом кивнул. - Понятно. Пойду найду тебе еще что-нибудь от боли в капельницу. Я сейчас же вернусь – пять минут, не больше. Шерлок снова нахмурился и заговорил нерешительно: - Джон, я бы предпочел не принимать… Обезболивающее не… - он запнулся. Джон приблизился и положил руку на худое плечо. - Не самая лучшая идея сейчас, так? Шерлок покраснел и опустил глаза. Ватсон сжал пальцы и слегка потряс его: - Все в порядке. Я рад, что ты сказал мне это. В таком случае, возьмем больше парацетамола: он должен подействовать и на горячку, и на боль. Джон вернулся через обещанные пять минут и ввел лекарство в капельницу. Оно быстро подействовало, Шерлок затих и провалился в дремоту, уронив свой телефон на грудь. Однако, когда врач-консультант по фамилии Гупта вошел в комнату, тут же проснулся. Доктор сразу приступил к делу: - Хорошие новости, - сказал он, и Джон почувствовал прилив облегчения. – Пока не видно никаких признаков повторного абсцесса, хотя определенно имеет место очень серьезная системная инфекция. Он бросил строгий взгляд на Шерлока. - Вы осознаете, надеюсь, что вам очень повезло? Ведь вы как никто другой должны понимать опасность развития устойчивых штаммов бактерий вследствие неоконченного лечения. Шерлок вздернул подбородок. - Это было непреднамеренно. Моя голова была занята… другими делами. Доктор Гупта, пробыв четыре месяца лечащим врачом Шерлока, был слишком хорошо знаком со всеми тонкостями настроений этого пациента и настоял на уточнении некоторых деталей. - Можно ли хотя бы принести вам что-нибудь поесть? Анализ крови выдал ваше состояние, как на ладони: организм на грани истощения, недостаток железа… Уверен, что вы не хотели бы окончить свои дни здесь, на больничной койке, но на данный момент вы очень близко подошли к грани. Вспомните, ведь вам в тот раз не очень пришлось по нраву кормление через зонд? Шерлок нахмурился. - О, полагаю, что мое плохое состояние здоровья можно отчасти приписать и вам. Ведь это вы лечили меня четыре месяца. Джон наклонился и щелкнул Шерлока по уху, игнорируя возмущенный вскрик «Ну на самом же деле!», затем смущенно посмотрел на доктора Гупту: - Простите, его навыки социального общения выветриваются напрочь во время болезни. Доктор хихикнул в ответ: - Я знаю этого человека, поверьте, и, честно говоря, очень рад видеть его в настолько хорошем состоянии, чтобы говорить гадости опять. В тот самый первый месяц нашего общения я был бы счастлив, если бы у него было столько же энергии для хамства. Джон засмеялся. - Черт побери, да вы должны быть просто в экстазе в таком случае, - он оглянулся на Шерлока, утихшего в оскорбленных чувствах. – Послушайте… Если я пообещаю, что в доме его брата ему будут делать капельницы с антибиотиком еще сутки, а я тем временем сумею запихнуть в него пару-тройку приличных обедов, вы выпишете его? Доктор кивнул. - Давайте сделаем так: увеличим прием капельницы до двух суток, а после вы будете контролировать каждый его прием таблеток, как муэдзин своих прихожан на молитве. Высококалорийная, легкая, сбалансированная диета. Белок, кальций – все как на армейских учениях, Джон, вам ли не знать. Начните с пяти небольших порций в день, так раздраженной пищеварительной системе будет проще. Не экономьте, прошу. Если в текущем его состоянии недоедания и потребности в больших дозах антибиотиков у него откроется рвота, тогда начнутся реальные проблемы. От доктора не укрылось то, с каким возмущением больной поглядел на Джона. - Да, Шерлок, он мне рассказал. Поймите, реакция организма на стресс вовсе не означает слабость характера. Шерлок свирепо взглянул на него: - Это не было реакцией на стресс. Это было реакцией на абсолютно несъедобную еду в этом учреждении. Джон хотел было возразить ему, что, в общем-то, не так уж много той еды Шерлок съел, но сдержался. Четыре дня Шерлок провел в доме Майкрофта, язвительный и скучающий, но удивительно уступчивый к большинству требований Джона насчет еды и медикаментов. Однако на этом покладистость Шерлока заканчивалась… Первую ночь Джон также провел у Майкрофта, следя за состоянием Шерлока. Провел, несмотря на то, что старший Холмс указал (с некоторой долей справедливости) на отсутствие в этом необходимости, ведь как только они приехали в поместье, там тут же объявилась ужасающе компетентная медсестра. Медсестра Денни провела очень много лет, работая в учреждениях МИ-6, и по всей видимости теперь не страшилась вообще ничего и никого, даже самого Шерлока Холмса. Первая и единственная попытка самого известного грубияна Англии запугать профессиональную медсестру разбилась вдребезги о ее скучающий взгляд. Было, кстати, довольно забавно наблюдать, как Шерлок краснеет от досады. Ко следующему дню Джон отметил улучшение состояния больного и медсестра Денни была возвращена в то медицинское учреждение (Шерлок пробурчал «в темницу», но не настолько громко, чтобы она расслышала), в котором обычно обитала. Младший Холмс к тому времени уже почти оправился от горячки и с большой неохотой, но все же был принужден к ежедневному поеданию пяти небольших порций пищи, приготовленных любимым поваром Майкрофта. Шерлок вздыхал (много), глумился над всем и вся (не очень много), но все же ел. Оставаться в постели он отказался наотрез, поэтому время коротал, катая свою стойку для капельницы из спальни в кухню, гостиную, обратно и опять по кругу. Но по крайней мере не требовал, чтобы ее немедленно убрали, что Джон посчитал победой. Настоящей же проблемой была, по мнению Ватсона, работа. Или, используя терминологию Шерлока, «То Самое Дело», поскольку несомненное возвращение Мориарти точно попадало в разряд дел, которые должны писаться именно так, с заглавной буквы. В то самое утро, чуть позднее неудавшегося отъезда Шерлока, появилась леди Смолвуд с парой телохранителей на буксире и тут же заперлась в кабинете с обоими Холмсами почти на час, в то время как Джон пытался дозвониться до Мэри. Когда представители бюрократии изволили закончить аудиенцию, Майкрофт покинул кабинет. Но не Шерлок. Обеспокоенный Джон вошел и увидел друга, сидящего на одном из плюшевых роскошных стульев. Шерлок, бледный как мел, обхватил голову руками в отчаянии. Не говоря ни слова, Джон завел его вместе с капельницей в спальню, уложил и тут же вышел с твердым намерением отыскать старшего Холмса. Он нашел Майкрофта на лестничной площадке, где Великий Человек, проводив леди Смолвуд, так и остался сидеть. - Он не готов к этому, - сказал Джон безо всякого вступления. – Мне пришлось почти тащить его в кровать, он на ногах не держится. Джон ожидал, что Майкрофт будет глумиться над ним, или ощетинится в ответ на такие слова, или просто проигнорирует их. Но тот поступил совершенно иначе. - Я знаю, - сказал он просто. – И будь мы в нормальном мире, я отослал бы его обратно на Бейкер Стрит или домой к нашим родителям на пару недель. И все было бы хорошо… До ушей Джона донесся тяжелый вздох. - У нас нет такой возможности сейчас. Шерлок здесь по молчаливому согласию правительства. Отсрочка его изгнания… напрямую связана, как очевидно, с решением загадки появления Мориарти на всех телеэкранах страны. Джон, я очень хочу продлить его пребывание здесь, но пока необходимо показать, что он активно ищет решение этой загадки. Мы можем и будем оказывать ему всю возможную поддержку, включая, в настоящий момент, утаивание истинной тяжести его состояния. Но он, вернее, мы должны быть в состоянии продемонстрировать необходимые усилия и прогресс. - А если я поговорю с леди Смолвуд в качестве доктора Шерлока? - Джон не знал, как ответить на такое признание. Майкрофт улыбнулся одной из своих не-улыбок. - Вы меня неправильно поняли, Джон. Леди Смолвуд – наш союзник сейчас. Возможно, единственный среди всех тех, кто имеет вполне законный интерес к судьбе Шерлока. Большая часть трудностей в этой ситуации лишь периферийно связана с моим братом. Определенные люди рассматривают все это как потенциальную возможность набрать политические очки в борьбе против меня. С этим-то я разберусь, но у меня совершенно нет желания давать этим… оппонентам дополнительные рычаги воздействия, поскольку любое действие против меня затронет и Шерлока. - Так что же, он будет «сопутствующим ущербом», допустимыми потерями среди мирного населения? – фыркнул Джон со злостью. - Скорее, моим заместителем для тех, кто исторически слишком робок, чтобы выступить против меня напрямую, - раздался безмятежный голос Майкрофта. – В конце концов, в этом есть и положительная сторона: мы наконец сможем точно определить, кто стоит за всем этим. Поверьте мне, Джон, у меня исключительно хорошая и ясная память. Выражение его лица четко дало понять, что эта самая память гарантированно обеспечит ранее скрытым актерам политической сцены полное раскаяние в своем решение выступить вперед, в свет софитов. Джону не часто доводилось увидеть эту сторону натуры Майкрофта, и, надо признаться, она не была его любимой. Ватсон слишком хорошо знал, что слова Шерлока о своем брате, как о «самом опасном человеке из всех, с кем вы встречались», вовсе не были преувеличением. Джон с неохотой уступил, по крайней мере пока: - Так как тогда мы поступим? Я предполагаю, что план все же есть, верно? Майкрофт кивнул медленно и очень уверенно. - Совершенно верно. Мы уже подтвердили то, что было нашим предыдущим единодушным мнением: нет определенно никакой возможности, чтобы Джеймс Мориарти – тот Мориарти, которого мы знаем, - мог выжить. Шерлок попробовал ткани его мозга, и вероятность того, что даже Мориарти смог бы подделать фонтан своего серого вещества на той крыше, ничтожно мала. Джон согласился, хотя его и слегка передернуло от представленной картинки. Впрочем, шокировал его скорее тот факт, что Шерлок уже знал, каковы ткани мозга на вкус. - Нам остаются две возможности, - продолжил Майкрофт. – Во-первых, все это может оказаться весьма искусным розыгрышем. В настоящее время мы проводим расследование в этом направлении. Этот вариант кажется маловероятным, но сбросить его со счетов без доказательств нельзя. Во-вторых, можно предположить, что кто-то пытается пойти по проторенной Мориарти дорожке. Преемник, так сказать. Широкомасштабная трансляция в таком случае послужила бы весьма сильным заявлением о его намерениях. Мы с Шерлоком сошлись во мнении, что второй сценарий наиболее вероятен, но, к сожалению, у нас нет ни одной жизнеспособной идеи о том, кто или что именно могло бы быть этим преемником. По крайней мере, подтверждающих фактов у нас точно нет. - Как я могу помочь? – спросил Джон. – Документы, базы данных, что угодно в этом роде, для чего нужна лишняя пара глаз. Мы с Мэри довольно хороши в проверке бумаг. Он знал, что жена не захочет оставаться в стороне. Как Мэри довольно определенно высказалась ему недавно, ей опостылело «сидеть в кресле и вязать, пока мир катится в полнейшее дерьмо». - На данный момент вашим наиболее ценным вкладом в общее дело будет следить за тем, чтобы мой брат был спокоен и продолжал лечение. Наша способность проводить настоящее расследование весьма ограничена, пока он фактически прикован к кровати. А Шерлок уже начал находить такое времяпрепровождение утомительным. К несчастью, нам всем придется перетерпеть и довести его выздоровление до конца, ведь «драматический побег» привел бы к полному краху мои возможности по освобождению Шерлока в конечном итоге. Майкрофт слегка наклонил голову, глядя на Джона сквозь полуприкрытые ресницы. - Если бы вы только смогли убедить его в необходимости такого поведения… Любую попытку с моей стороны он воспримет, в лучшем случае, как корысть. Но я уверяю вас, это не так. И, к своему удивлению, Джон поверил ему: во взгляде Майкрофта сейчас не было ни малейшего следа его типичной изощренной хитрости. - Да, конечно. И Мэри тоже поможет нам, - ответил Джон. – Но было бы намного проще, если бы могли занять его чем-нибудь. Ноутбук. Документы. Может быть, опросы свидетелей, если удастся устроить это удаленно, а? - Огромное количество разного рода материалов уже скопилось в кабинете, однако я полагаю, что как минимум до завтрашнего дня он не сможет приступить к работе, - брови старшего брата вопросительно приподнялись. Джон согласно кивнул. После того как утром Шерлок едва не упал в обморок, он точно будет отдыхать. Даже если для этого Джону придется подмешать успокоительное ему в чай. Но снотворное не понадобилось. Шерлок проспал девять часов, просыпаясь лишь для того, чтобы сварливо обругать Джона, который дважды приносил ему небольшие порции еды, а после перекуса тут же натянуть одеяло до ушей и завалиться в подушки опять. К ужину он уже выглядел получше, все еще слабый, но хотя бы не такой осунувшийся и бледный, как раньше. И даже довольно мило улыбнулся Мэри, увидев ее за столом. - Мы говорили об этом, требующем нашего внимания деле, Шерлок, - твердо сказала она, пряча издевку в голосе. Шерлок деланно вздохнул. - Печальный упадок лечебных возможностей Национальной службы здравоохранения никоим образом не является моей виной. Я всего лишь жертва этого процесса. - Точно. Печальный упадок и твое полное пренебрежение предписаниями доктора, - язвительно добавил Джон. Шерлок презрительно фыркнул в ответ и занялся супом. К тому времени, как Джон наконец-таки освободил Шерлока от капельницы, они вошли в определенный, хоть и не очень приятный, режим: на них давили и время, и обстоятельства. Тем не менее работа была хорошо им всем знакома: обзор данных (оживленный в этот раз случайным присутствием Майкрофта, у которого неизменно находились ценные замечания и подсказки для понимания информации, но который также неизменно раздувал склоки из-за всяких пустяков и выглядел как очень высокий угрюмый шестилетка, спорящий с младшим братом), отклонение множества возможных решений проблемы (Шерлок каждый раз яростно сбрасывал все относящиеся к делу бумаги со стола на пол, явно предполагая, что придут эльфы и волшебным образом наведут порядок), длительные периоды Магического Раздумывания, когда сыщик уходил в себя и лежал без движения, словно труп, на диване, пока Джон и Мэри, не зная, чем себя занять, уходили перекусить. К концу третьего дня разочарование настигло всех участников группы (Шерлок, разумеется, был полон им с самого начала). Доступная информация была разложена по буквам, рассортирована, отфильтрована, рассмотрена и оценена со всех возможных сторон, но окончательных ответов так и не появилось. Выделились две тенденции (термин Майкрофта – Шерлок съязвил, что можно было бы выразиться менее бюрократично): во-первых, в восточной Европе явно творилось что-то весьма необычное, так как очень многие криминальные авторитеты высшего эшелона внезапно снялись с мест и перебазировались в другие страны. Во-вторых, большое число осведомителей Майкрофта в том регионе обнаружились мертвыми, причем умерли они не своей естественной смертью. Это наводило на мысль, что все, кто так или иначе имел отношение к первому пункту, становились статистикой второго. К закату четвертых суток Джона уже трясло от одной мысли пробыть в кабинете хотя бы еще полдня с Шерлоком, который явно и отчетливо двигался к краху. Однако его беспокойство было напрасным. Сразу после восхода на первом этаже начались громкие волнения и сумятица, которые разбудили Джона (он и Мери с благодарностью приняли приглашение Майкрофта остаться на эту ночь в поместье, и это включало в себя полное и безвозмездное использование такого огромного количества шелковых простыней, одеял и пушистых банных халатов, что Мери не удержалась от шуток про отсутствие мятных шоколадных конфет на подушках). Ватсон вскочил и выглянул в коридор еще до того, как Мери зашевелилась, просыпаясь, но был практически сразу остановлен одним из обычно ненавязчивых членов команды безопасности Майкрофта. - Простите, сэр, - произнесла высокая женщина. – Мы находимся на изоляции – большой упаковочный ящик выбросили на дороге прямо напротив дома. Саперы уже едут, но пока мы не выясним все, каждый остается в своей комнате. - Но вдруг это бомба? Это сделало бы ваш план действий в высшей степени недальновидным, не так ли? – злобная насмешка Шерлока прозвучала откуда-то снизу. - Мы уже провели первичное сканирование с помощью дрона, - с удивительным для Джона терпением ответила охранник. – Внутри нет металла или других твердых поверхностей. Что бы там ни было, оно, скорее всего, органического происхождения. После приезда специалистов выяснилось, что находящееся в ящике было очень органического происхождения – это было человеческое тело. А если точнее – тело местного главы спецопераций МИ-6 в Белграде. И умер он в течение последних сорока восьми часов от очень опасной, молниеносно развивающейся болезни, не известной современной медицине.