день белого кролика

Пол с подогревом позволял сидеть на шероховатом кафеле в футболке и трусах, не испытывая при этом явного дискомфорта. А также с переменным успехом прогонял накатывающий волнами озноб. Правда из такого положения не были видны тесты, выложенные на краю фаянсовой раковины. Но и смотреть на них раньше времени совсем не хотелось. Обветренные губы ощутимо сохли, заставляя периодически нервно проводить по ним языком. Конечно, лучше было бы нанести на них бальзам, но сейчас это заботило Рей в последнюю очередь. Слегка подрагивающие пальцы не могли находиться в статичном положении, поэтому беспокойно метались: поправляли волосы, теребили край полотенца, отбивали дробь по боку тумбочки. Ещё они снова и снова прокручивали кольцо, которое из-за сброшенных во время болезни килограмм, стало болтаться на пальце ещё сильнее. Наконец, бросив взгляд на наручные часы, Рей убедилась, что времени прошло вдвое больше, чем требовалось и, тяжело вздохнув, всё-таки решила, что пора проверить результат. Оперевшись на край ванной, она встала с пола, но похоже сделала это слишком резко, потому что голова тут же закружилась. Наконец, поймав в фокус три теста выложенных в ряд, Рей взяла в руки самый крупный из них. Из-за мелкой дрожи пальцев небольшое овальное окошечко никак не могло зафиксироваться в конкретной точке. Но, не смотря на это, Рей всё равно чётко увидеть результат. Положив тест ровно на то место, с которого взяла, она всмотрелась в два других индикатора на плотных картонных полосках. Убедившись, что все они совпадают, Рей, силясь унять разогнавшееся сердцебиение, сделала глубокий жадный вдох. И ещё один. И снова. Лёгкие не справлялись с объёмом поступающего кислорода и в районе ключиц тревожно закололо. А затем перед глазами начало планомерно темнеть. Матовая мгла наплывала со всех сторон одновременно, пытаясь завоевать видимое пространство беснующимися чёрными точками. Недавний озноб резко сменился на лихорадочный жар и Рей поняла, что ей срочно нужно на свежий воздух. Сходу откинув вариант бежать по лестнице двенадцать этажей или уж тем более ехать на лифте, она, вылетев из ванной, без промедления свернула в сторону балкона. Пару раз с силой дёрнув изогнутую ручку, Рей наконец сообразила, что её нужно сначала повернуть и, как только она это сделала, навстречу ударил порыв морозного ветра. Оказавшись на открытом пространстве, телу понадобилось пара неимоверно долгих минут, чтобы вспомнить, как выдыхать и моргать. Но в конечном итоге всё вернулось в относительную норму. Этому отчасти поспособствовала небольшая минусовая температура, довольно быстро выстудившая разгорячённую голову, но в главной степени, конечно же, помогло обострившееся желание жить. Босые ступни, погружённые в тонкий слой рыхлого снега, ощутимо жгло сковывающим холодом. Но, меж тем, это тоже отлично отрезвляло. Вскоре в ушах перестало звенеть и Рей расслышала обеспокоенный лай, издаваемый бросающимся на стекло балконной двери псом. Нырнув обратно в тёплое помещение, Рей опустилась на колени, успокаивающе взъерошив пальцами густую гладкую шерсть на загривке встревоженного питомца. Она даже попыталась изобразить на лице безмятежную улыбку, но сразу почувствовала, что получается скорее асимметричная инсультная гримаса. Кровь с силой прилила к ступням, заменяя онемение на жар пополам с давящей ломотой. Улёгшиеся было суматошные мысли резко оформились в отчётливый порыв и, без раздумий поддавшись ему, Рей направилась к стенному шкафу. Импульсивно отодвинув высокую створку, она отрешённо всмотрелась в то полупустое пространство, бо́льшую часть которого обычно занимал бежевый чемодан. И, снова подцепив зубами недавно зажившую ранку на губе, чересчур крепко дёрнула ручку своей серой дорожной сумки.