Предел 2. Лето 1992

Стемнело. Уже час, как отключили электричество, а я сидела перед холодильником и пыталась спасти продукты. На жареную картошку махнула рукой, а вот смотреть, как портится мясо, было грустно. Середина июля – на улице плюс тридцать. «Без агрегата оно долго не протянет, – думала я. – А в 1992м найти сочную говяжью вырезку… Не то, чтобы невозможно, просто очень хлопотно». «Угу, очень. Если учесть, что у тебя ни одного рубля в кармане», – заметил внутренний голос. – Вот поэтому мне нужен ток! – продолжая мысленный разговор, вслух сказала я. Лампы накаливания, бытовая техника, а, в недалёком будущем, компьютеры и мобильные телефоны – всё работало от электросети. Кроме радио. И я имела ввиду не переносной приёмник, а полноценный прибор, висевший у меня на стене. У него была своя розетка и свои провода. Если их не обрезать, аппарат мог проработать неопределённо долго. Я плохо помнила, на каких законах физики основывалась передача радиоволн, но факт оставался фактом. В темноте квартиры, в которой всё замерло в тревожном ожидании, разносился голос диктора со станции «Маяк». Сперва, передавали очередные новости, потом стали вещать что-то просветительское. В отсутствии света и прочего, этот бубнёж настраивал на философский лад. Я даже собралась сочинить стихотворение, чтобы описать кризис в стране. Но в голову приходили только матерные слова. «Махнул хвостом пушистый зверь, и раз…» – начала сочинять я. «..развалилось», – подсказал внутренний голос. «..всё теперь!» – закончила я. С таким лживооптимистическим настроением я дождалась, когда неведомый диктор на радио сделает музыкальную паузу. И зазвучала Алла Пугачёва. Со своей детской песней про «Волшебника-недоучку». Вычислить путь звезды И развести сады, И укротить тайфун – Всё может магия. «О, да!» – тут я была полностью согласна. Магия действительно могла, если не всё, то многое. Собственно, учиться этой штуке я уезжала на целый год. Вернулась, вот, на каникулы, практику проходить. Потому, уже четвёртый раз открывала дверцу морозильной камеры, чтобы запустить туда малую искру холода. Шутка ли? Больше часа на жаре! «Нужно сохранить внутри приемлемую температуру, иначе с запасом продуктов придётся попрощаться», – пришла я к неутешительному выводу. Дальнейшие подсчёты оказались ещё более печальными. «Искра холода улетела в холодильник пятнадцать минут назад – это раз. Волшебница я – откровенно слабая – это два. На территории бывшего СССР расположена аномальная зона, понижающая эффективность заклинаний на 80%. Это – три. Итого: четыре искры – мой предел». «У тебя ещё где-то десять минут, пока колдовство работает», – попытался подержать меня голос. Спасибо ему, конечно, но если свет не включится, мне придётся что-то придумывать. Пока ещё не Примадонна, но уже скоро, продолжала петь. Есть у меня диплом, Только вот, дело в том, Что всемогущий маг Лишь на бумаге я.  «У меня и диплома-то нет, только первый курс магической школы», – грустно вздохнув, подумала я. Потом перевела взгляд на холодильник. – А если ты так и не включишься? – спросила у него, как будто он мог мне ответить. Да-аром препа-адава-атели Вре-емя со мно-ою тра-атили!.. – Электричество, ау! У меня магия закончилась, а мясо портится! – возмутилась я и принялась нервно мерить шагами кухню. – Блин, что делать?! Подключить холодообразующий агрегат к радио-розетке я всё равно не могла. Не работала техника на радиоволнах, даже у волшебников. Тем более у недоучек. Оставалось, разве что, молиться, так как эмоций накопилось выше крыши. Или ругаться. Но последнее я уже пробовала – не помогло. Вдохновившись, я сложила руки лодочкой и посмотрела в небеса. То есть, на потолок. И передумала. С белёного потолка свисала паутина. – Вот так и пропадают все благородные порывы, – тяжкий вздох вырвался из моей груди, а настроение скатилось на отметку «грусть». – Надеешься на чудо, зовёшь, а боги то ли глухи, то ли их и вовсе нет. Моё бренное тело прислонилось к стене и съехало по ней на пол. «Своего, что ли, придумать?» «Если тебе станет легче – придумай», – предложил внутренний голос. «Да не вопрос!» – откликнулась я и поднялась с пола. Богиня неведомой железяки в виде буквы «Е»! – начала я пламенную речь, но запнулась. – Или «Шэ»? «Это, смотря как повернуть», – заметил ВэГэ. Я хмыкнула и добавила уже тихо. – В общем, такой штуки, что валяется на дороге.. «Сердечник трансформатора», – подсказал Голос. Мысленно поблагодарив советчика, я вновь обратилась к высшим силам. – Богиня Сердечника Трансформатора, по-мо-ги! – взмолилась я. Щёлк. Вжик. И – о чудо – свет дали! – Сработало-о-о-о-о! – я подпрыгнула и закружилась по кухне. «Наконец-то починили», – в голосе ВэГэ я различила едва заметный вздох. «Зануда!» – беззлобно откликнулась я, но сделала вид, что обиделась. Я наигранно поджала губы взяла кастрюлю с картошкой. Если поставить её в холодильник сейчас, то она проживёт до завтра. Открыла дверцу, но меня встретила темнота и тишина. Фрижиратор так и не включился. – Твою ж ма-а-а-ать! – выругалась я и грохнула кастрюлю на стол. – Что я без холодильника делать бу-у-уду-у-у?! Я подёргала провода и пару раз открыла-закрыла дверцу. Потом схватилась за голову, вспомнив, что в моей прежней реальности агрегат как раз в этом году и сломался. Моему телу было почти двенадцать лет. Сознанию, правда, восемнадцать, но это роли не играло. Я всё равно не умела чинить холодильники. А ещё, нигде не работала, жила без родителей и без особой опеки со стороны опекунов. Впрочем, судьба, наградив меня попаданчеством и запихнув в детское тело, всё же расщедрилась на рояль в кустах. Назывался он «магия». И, сказать по правде, я бы с удовольствием на нём играла, если бы не два «но». Первое – магом я оказалась.. бесполезным. Примерно таким, про которого пела Алла Борисовна. И, нет, я училась! Но только если тебе «от природы не дано» или «дано очень мало», то ничего ты с этим не сделаешь. Это только в сказках исполняются все желания. А мне «от природы» достался крайне скудный запас личной магии – всего одна условная единица. Против десяти у моих ровесников. Ну да ладно, спасибо, что не ноль. Второе «но» –  это антимагическая местность. Всё постсоветское пространство навешивало, говоря языком геймеров, дебафф. Минус 80% к резерву магии и силе заклинаний. Так что ни черта тут не поколдуешь. Таким образом, пару раз в сутки рояль «магия» исторгал из своего нутра несколько дребезжащих аккордов. Но на том его способность скрашивать бренность бытия заканчивалась. Был ещё и второй «рояль», но называть его так мой язык не поворачивался. Скорее, «палка о двух концах». Я – попаданка. В своё же собственное тело в своё же прошлое. Или не в своё, поскольку реальность, где я имела несчастье оказаться, незначительно отличалась от моей. Такой сущей мелочью, как наличием родителей. В прошлой жизни вся моя семья была жива и здорова. В нынешней – они все разбились в автокатастрофе. Год назад. С одной стороны, знание будущего – это огромный плюс. Я точнее всяких Ванг могла сказать, что будет завтра. Или через неделю. Через месяц, через год… Вот если бы меня ещё переместили вместе с прежним взрослым телом.. Тогда бы, в самом деле, получился «рояль». Да, я много чего знала. Но кто бы ещё стал слушать одиннадцатилетку? И пусть теперь мне почти двенадцать – всё равно. Дети, как правило – существа бесправные и зависимые. И, наверное, это было хорошо, поскольку мозгов в столь юном возрасте я встречала мало. Во всяком случае, соперничать со взрослыми в интеллекте и «хитрожопости» могли далеко не все. Вот только мне-то было восемнадцать. Особенно меня угнетал закон о бесплатной приватизации жилья. Вернее, невозможность оформить в собственность квартиру, что выдали моим предкам на заводе. Мне оно не полагалось, потому как в «сыром» законе не прописали права несовершеннолетних. В общем, я пролетала, как фанера над Парижем, а на мою жилплощадь уже нашлись желающие. И если бы я ещё немного задержалась в школе, то мне уже некуда было бы возвращаться на каникулы. Осознание собственной беспомощности – потрясающая штука. Лечит заносчивость, высокомерие, юношеский максимализм. Даже добавляет мозгов (если есть, к чему добавлять). Но и угнетает так, что ай-яй-яй. – А-а-г-р-р-р-р-р! – рассердилась я и ударила кулаком злосчастный холодильник. Получилось неожиданно мощно, агрегат покачнулся. Но тут, скорее, была виновата не слабая девичья рука, а кривые полы. Впрочем, я этого не заметила. Даже злые слёзы, выступившие на глазах, вытирать не стала. – Великая! – ещё один удар прилетел в дверцу холодильника. – Советская! – я снова долбанула агрегат кулаком. – Сила! – удар получился, скорее, локтем. Фрижиратор хорошо покачнулся, но всё же, пришёл в равновесие. – Трансформируйся, твою-едрёна-мать!!! Я затарабанила кулаками по холодильнику, потом не выдержала и разрыдалась в голос. – А-а-а-а-а-а-а-а! Па-а-а-аче-е-ему-у-у! За-а-а-а что-о-о?! Я развернулась и бросилась вон из кухни. И, наверняка, врезалась бы в угол. Или в стену. Если бы по пути мне не встретился сгустившийся воздух. Он был прохладным и каким-то даже мягким. Но, в то же время, достаточно плотным, чтобы меня остановить. А потом руки из этого же материала погладили меня по макушке. И голос Внутреннего Голоса тихо сказал. – Не плачь. Этого моё сознание уже не выдержало. «С каких пор внутренний голос стал наружным?» – только и успела подумать я. И упала в обморок.