Предел 2. Лето 1992

Змея мне не пригрезилась. Это я поняла, когда протёрла глаза и увидела две маленькие ранки. След от укуса отчётливо виднелся на запястье. – Вот зараза! – возмутилась я. «На кой чёрт мой декан меня усыпил? Нет, то, что он – гад – это и ежу понятно. Но я бы и сама прекрасно заснула! Или он что, думает, истерики можно до бесконечности устраивать?» Я покрутила пальцем у виска, выражая таким образом свое отношение к куратору и его повышенной.. пусть будет заботе. «Хотя, если с перерывом, то, наверное, можно», – сознание посетила новая мысль. – В общем, ладно, – я потянулась и села. – Философия, брысь! Меня зовут дела. Я тряхнула головой, окончательно проснулась и спустила ноги на пол. Кухня встретила звуками работающего холодильника и немытой посудой. Потыкав в тарелку пальцем, я убедилась, что картошка присохла. Очередная порция ругательств улетела к Мерлину, но этому персонажу уже было всё равно. И давно. Поэтому я положила себе еды в ту же самую посудину и поставила греться чайник. «Ну а что, в новую что ли накладывать? Чтобы потом в два раза больше мыть? Да ну на фиг!» – я подцепила вилкой кусочек картошки и отправила в рот. Тарелка отправилась в раковину на замочку, а я, вытерев руки, повернулась к холодильнику. – Ну здравствуй, чудо советской техники! – поприветствовала своего старого знакомого. – Скажи мне, пожалуйста, на каком основании ты опять работаешь? Холодильник загудел, слегка затрясся и.. продолжил работать. – И как это понимать?! Я не поленилась и обошла агрегат со всех сторон. Подёргала провода, заглянула внутрь. Несколько раз постучала по стенкам, как будто могла что-то определить. Этот мир полностью повторял мой прежний, вплоть до мельчайших деталей. Все события, и незначительные, и крупные, снова случались. Вот и холодильник четыре дня назад сломался, как по сценарию. – Да что там с ним в прошлый раз-то было? – я задумчиво почесала подбородок. Попыталась вспомнить. «Реле, там точно было реле.. И какой-то то ли Тутанхамон, то ли ещё какой фараон, – картинки из прошлой жизни приходили урывками, да и не помнила я толком ничего. – Может, ОМОН? Так, нет, это уже силовые структуры. Ну как же там говорил мастер?» – Точно, мастер! – обрадовалась я. – Мне просто нужно вызвать мастера! «Но где ж я его найду? И на какие шиши?» – А-а-а-а-а-а! – я тряхнула головой и замахала руками. – Мерлин, шут с тобой! Работаешь – и ладно! – сказала я холодильнику. После чего развернулась и пошла умываться. Высохшее бельё отразилось в зеркале, когда я чистила зубы. Вчера не обратила внимания, но сегодня поняла, что пора уже его гладить.. «Блиииин…» «А ещё, нужно позвонить дяде с тётей, неделя-то прошла», – вспомнила я. – …ожидается облачная с прояснениями погода. Местами кратковременный дождь. Температура днём по области составит двадцать – двадцать четыре градуса, в городе – двадцать два. Ветер северо-западный, два метра в секунду.. Изобретение Попова, как ни в чём не бывало, висело на стене и продолжало вещать. – Облачная с прояснениями – это как вчера? – спросила я радио, но оно, конечно же, не ответило. Приёмник выдал музыкальную заставку, и я отчего-то решила, что в ней сокрыт глубокий смысл. – Да так рехнуться можно! – я скомкала полотенце и отшвырнула его – Всё, хватит! Звоню дяде с тётей! И помчалась к телефону набирать знакомый номер. Но трубку сняла Наташа – старшая дочка моих опекунов. Сколько ей, интересно, сейчас, пятнадцать? – Предки на работе, – просветила меня Ната. На заднем фоне играла музыка, и девушке приходилось кричать. По-моему, она даже не очень поняла, кто звонит. – Хорошо, спасибо, – ответила я, и мы практически одновременно прервали связь. Номер детской областной клинической я нашла в справочнике, после чего попросила к телефону свою тётю. – Алло, – сказала в трубку двоюродная сестра моей матери. – Тётя Маша! Тётя Маша, это я, – Лена! Я так рада вас слышать!!! – закричала я в трубку. А сама вытерла рукавом набежавшие слёзы. Чёрт, действительно соскучилась. – Леночка! – на том конце провода охнули. – Да ты, никак, вернулась! – Да-да, вчера вечером! – подтвердила я. И даже не соврала, в каком-то смысле так оно и было. – А чего вчера не позвонила? – Так поздно уже было, тёть Маш! Я уж решила сегодня вас набрать, – ложь сочинялась на ходу. – Кстати, спасибо за порошок, перчатки и прочее, мне очень пригодилось! Как раз немного прибраться успела.. – Уже и уборку затеяла! Ах, какая ты умница! – похвалила она меня. Ну да, ну да, я ж местный золотой ребёнок. Вся из себя помощница, самостоятельная и не по годам умная девочка! Только на таких условиях я получила право жить одной в квартире родителей. Негласное право, конечно, если бы опека узнала, то запретила бы. Легенда для меня осталась прежней, но притворялась я теперь уже гораздо легче. То ли в роль вжилась, то ли.. научилась? – Да как же ты там сама-то, одна? В таком бардаке! – спохватилась тётя. По-идее, правильно спохватилась, в одиночку драить квартиру было тяжко. Но я же маг! Иногда. – Потихоньку, тёть Маш, у меня ещё много делов, конечно, – объяснила я. – Ой, да-да-да.. – затараторила в трубку родственница. – Может, тебе помочь? «Оп-па, не надо! Не надо ко мне приходить!» Но желание-то у тёти искреннее, я чувствовала. «Чёрт, забота – как же это приятно! Ну, раз вы обо мне беспокоитесь, то и я о вас тоже. Потому что не нужны мне пока в квартире гости. Гости – родственники, с которыми я совсем не знаю, как быть. Чтобы и вас под удар не подставить, и самой не пострадать». – Какая помощь, тёть Маш, вы же на смене? А то я забыла, какая у медсестёр работа тяжёлая! Тётя приходила после суток, словно выжатый лимон. А если больница была в тот день дежурной, то она могла и вовсе домой не вернуться. Спала пару часов в сёстринской и оставалась дальше помогать. – Ах, точно-точно, – согласилась женщина и в трубке на некоторое время повисла пауза. – Слушай, а тебе там стены никто не испачкал случайно? «Ага! Вот мы и добрались до моих игр в полтергейста..» – Да нет.. То есть, тут вообще всё грязное! – искренне возмутилась я. – И стены, и пол, и потолок. Просто какой-то ужас! – А-а.. Мы вздохнули и немного помолчали. Я понимала тётино смущение, не спросить про надпись она не могла. Но и подробно выяснять детали тоже не стала. Всё-таки советские граждане в мистику не верили.. Кхм, не должны были верить.. «Ага, конечно! А кто в недалёком будущем будет ставить банки перед телевизором? Потому что некий «маг» заряжает воду «полезной энергией» через экран». Да, именно так сказал бы ВэГэ, будь он со мной. Я ехидно усмехнулась, но успела прикрыть трубку рукой. – Бедная Леночка, – между тем пожалела меня тётя. – Ты там сильно не утруждайся, я потом, после смены приду, помогу.. «Только этого мне не хватало! Надо срочно что-то придумать..» – А давайте лучше я к вам в гости зайду? Заодно и постираю кое-что у вас в машинке, а то моя слишком тяжёлая. Я её включить не могу, – принялась сочинять я. Аргументы мне показались убедительными, но для гарантии стоило добавить, что.. – ..я и подарки привезла! «Я знаю много заклинаний, и тем сильнее меня удивляет магия обычных слов. Например, «подарок». Чудеснее его только «халява» и «деньги». Но последнее у советских граждан и так водилось, а первое слишком неблагозвучно, на нём рекламу не построить. Зато подарок будут использовать все, кому не лень..» «Что-то меня опять на философию потянуло.. Зачем я думаю о плохом? Вон, тётя вполне искренне обрадовалась моему приезду». – Давай завтра и увидимся? – предложила она. – У меня как раз будет выходной. Дядя, правда, на работе будет.. – Отлично! А то я очень соскучилась! – я тоже ответила правду. Вот как жизнь повернулась: я теперь тоже стала ценить искренность в собеседнике. Возможность без утайки рассказывать о своих чувствах и делиться переживаниями.. Повзрослела, блин. Трубка легла на рычажки. Мои руки подхватили сумку, а ноги принесли обратно в комнату. Пора было разобраться с артефактами, ведь, как сказал декан, часть из них ещё сохранила магию. Только вот которые? Я аккуратно выложила вещи из сумки. Всё, что брала с собой на кладбище, разрядилось. Кроме зелья исцеления, которое восстановил профессор. «Точно! Я же что-то хватала и выбрасывала, прежде чем перенестись», – вспомнила я и стала оглядываться. – Так, вот моя школьная форма, – я подняла с пола свою одежду, – а вот и обувь. Юбка, блузка, мантия и пара туфель разместились на одном из стульев. Потому что шкаф я ещё от пыли не вытирала, да и не очень-то хотела. Также нашелся и камень иллюзий, создавший для меня мужика в семейках. И в нём осталась магия! Как же это было здорово! Иллюзии – отличная штука, в их пользе я уже убедилась. А следующим я подобрала с пола ещё одно зелье. С этикеткой. Синими чернилами была сделана надпись – «для здоровой кожи». Это вывела Агата. – Прямо мечта всех подростков, – хихикнула я и поставила мазь от прыщей на стол. Немного походив по комнате, опустилась на корточки и посмотрела под диван. И обнаружила ещё один подарочек. Нет, не пыль (ишь чего, я недавно убиралась!) Мои руки вытащили на белый свет упаковку магических прокладок. – Ах-ха-ха-ха-хах! – с губ сорвался смех. – Ну, Агата, ну, спасибо! Нет, я честно оценила заботу подруги, только моему телу всё это было без надобности. Ещё года два как. Половое созревание – оно такое, у каждой девушки начинается в своё время. Я улыбнулась, покрутила коробку в руках и поставила на стол, к остальным магически не пострадавшим предметам. А за шторой обнаружился второй и последний целый артефакт – кукла. На мой взгляд – самый странный артефакт из всех, что дали мне на проверку. Потому что дублирующий. Как и камень иллюзий, кукла создавала иллюзию. С помощью камня можно было сделать любую картинку размером до трёх метров, хоть натюрморт, хоть монстра из «Чужих». А вот кукла превращалась только в объект живой природы. В человека или зверя. Но зато такую иллюзию можно было потрогать, рука не прошла бы насквозь. Превращённый объект самостоятельно перемещался и разговаривал. Во всяком случае, так гласила инструкция. Обстановка со вчерашнего дня не изменилась. Разбросанные ещё со времён обыска вещи лежали в куче и требовали стирки. Книги частично я уже поставила обратно в шкаф, но несколько стопок ещё лежали на полу.. Я посмотрела на свои находки и убрала их в сумку. Потом взглянула на разряженные артефакты и задумалась.. «Не носить же с собой кучу бесполезного теперь барахла? Но куда тогда его деть..» Внимание привлёк пустой сервант. То есть, конечно, не пустой, там хранился оберег, но.. Посуда из него почти вся разбилась, я её выкинула в первый же день. Освободилась куча места, как раз для опустевших артефактов. «Да и вообще – они у меня сами по себе симпатичные, почему бы не поставить? Буду любоваться». – И нечего мне тут подозрительно светиться! – сказала я камню-защитнику. – Хотя.. какой из тебя защитник? Ты же подставить под удар меня можешь? – спросила я камень, Но он, разумеется, не ответил. Горел себе фиолетовым цветом и, как положено, сканировал квартиру на предмет опасности. «Хм, – мои пальцы потёрли подбородок. – В принципе, если потоки изменятся, то я же увижу». Это немного успокоило. – Но лучше бы, конечно, тебя перепрограммировать, – не смогла не признать я и закрыла стеклянные дверцы. Но не успели все артефакты занять свои места, как раздался звонок в дверь. В мою дверь. Я удивлённо посмотрела на оберег. – Это кто? Камень выпустил жгут и присосался к солнечному сплетению. Мои несчастные сколько-то там энергии уже привычно перетекли в него. А потом жгутик сложился в надпись: «цель визита – любопытство». «Точно, артефакт же умеет определять намерения, – вспомнила я. – Только, надо полагать, и энергии он на это расходует больше». Я подошла к двери и хотела посмотреть в глазок, но не дотянулась. Пришлось, как в детстве, подтягивать к себе ногой табуретку и забираться на неё. За дверью стояла тётя Жюли. С тортиком. – О, боже, это нечестно, – тихо простонала я, сползая с табуретки. – Это – запрещённый приём.. Желудок сказал, что торт – это не только вкусно, но и полезно. Сознание попыталось возразить, что нам сейчас не нужны гости. Но подсознание гостье обрадовалось, живое общение, всё-таки. Которого всем нам не хватало. Ещё где-то промелькнула мысль, что любопытствующий гость не опасен.. Должно быть, это был очередной поворот в моей жизни. Жаль, поговорку про «..не порок..» я вспомнила уже позже. Хотя нет, не жаль. – А я зашла узнать, как ты, – сказала бывшая материна однокурсница, заходя в квартиру. Она осмотрела меня с ног до головы и удовлетворённо выдохнула. – В порядке, вроде бы, – вынесла гостья вердикт. – Ты знаешь, я рада! А то я уже переживала! Пошли на кухню, будем тортик кушать! И, не дожидаясь приглашения, Жюли прошла прямо. Хорошо хоть, разулась, а то мне не хотелось снова пылесосить. Вспомнилось, как отец возмущался её бесцеремонностью, но терпел ради матери. Потому что эта женщина и моя мама каким-то образом находили общий язык. Гостья поставила торт на стол и развязала ленту. В коробке находился торт «Сказка» – рулет в виде берёзового полена. «Нет, такое оружие надо запретить, – подумала я, сглатывая слюну. – Я ж его с девяносто седьмого года не ела!» – В Англии такого нет? – спросила тётя Жюли и лукаво улыбнулась. – А я знала, что тебе понравится! – Не поспоришь.. – пробормотала я, а сама подумала: «Искусительница!» Я достала нож и прочую посуду. – А где заварка? – поинтересовалась гостья. – Так в чайнике, – я показала на котелок, что как раз закипел. – Я всё сразу завариваю, вместе с сахаром. «Потому что сахар год провалялся в раковине, его нельзя есть просто так! Его надо сперва прокипятить! Бактерии! Микробы! А-а-а-а-а!» – Вау! – воскликнула Жюли, и я сразу вспомнила её «продвинутую» манеру обращения. И поведения. – Как удобно! – продолжала неожиданная но местами приятная визитёрша. – Это так за границей принято? Теперь мне стало понятно, какое любопытство её терзает. Женщина откуда-то узнала, что я уехала учиться в Европу, и теперь её просто распирало от желания приблизиться к Западу и тамошней Моде. Мы обе уже сидели на табуретках. Я хомячила торт, но отложила ложу. Нагнулась поближе к соседке, создавая доверительную атмосферу. – По правде говоря, наоборот, – улыбка скользнула по моим губам, – я злостно нарушаю английские традиции. Подмигнула. – О-о-о! – протянула тётя Жюли, и в её глазах засветилось предвкушение. – А какие там традиции? Я поудобнее уселась и начала рассказ. – Во-первых, красивый сервиз, – я начала загибать пальцы, – чашечки из тонкого фарфора. У меня такого нет, увы, разбился.. – У меня есть, – тут же нашлась гостья. – Ты продолжай. – А раз чашечки тоненькие, то в них боятся наливать кипяток. Сперва нужно прогреть чашку тёплым молоком. – О! – выдохнула гостья. – Да, поэтому на столе всегда стоит молочник, – я изобразила руками, где бы он стоял сейчас, будь у нас традиционное чаепитие. В конце-концов, я целый год провела за границей, и, хотя с подружками особых посиделок не устраивала, мимо такого в принципе сложно пройти. – Кстати о закусках, – я отправила в рот очередной кусочек «Сказки» и зажмурилась от удовольствия, – тортик бы им понравился! Я воздела чайную ложку к потолку и добавила. – Главное – небольшими порциями на два укуса. Печеньки, там, всякие, сэндвичи.. И мизинец нельзя оттопыривать, это – дурной тон! Тётя Жюли сразу прижала пальцы. Она вся раскраснелась от горячего чая и желания всё запомнить и, скорее всего, запомнила. – Ну как, я теперь похожа на английскую леди? – глаза гостьи возбуждённо блестели. Разве могла я её разочаровать? – Определённо, у вас талант! – заявила я. А то, что до леди нам обеим было как до китайской границы – не важно. – Да ладно, говори мне «ты», хорошо? – предложила собеседница. – Конечно! – легко согласилась я и улыбнулась. Гостья шумно выдохнула, вытерла со лба бисеринки пота и принялась обмахиваться руками. – Я когда тебя увидела, то сначала подумала, что ты в отца пошла, – заявила она мне. – Такая же бука. Как вспомню Олега – он вечно в мою сторону «бу-бу-бу, бу-бу-бу!». Ужас! Женщина отхлебнула ещё чаю. – Но теперь точно знаю, что ты в мать. Как Марина – некрасивая, но с огоньком внутри. Вот здесь вот! – гостья похлопала себя по груди со стороны сердца. «Эмммм… вот, вроде бы, и комплимент, и в то же время – нет.. Как на это реагировать?» А гостья, тем временем, продолжала. – Только какая-то вся зажатая.. И вот опять сейчас набычилась! Ты чего? – Нууу, я, как бы, подросток, в девушку превращаюсь, в зеркало смотрю.. И отражение меня не слишком радует! – заметила я. – Эээ, – подруга матери слегка смутилась, – чем быстрее ты смиришься, что обычная, тем лучше. Знаешь, – она вновь посмотрела на меня, – себя всё равно не переделать. Хотя, косметика немного помогает нам в этом. Да ты, я вижу, уже сама приобщаешься к женским премудростям. Жюли протянула руку и слегка дёрнула меня за прядь на правом виске. «Ой-ёй-ёй! Ай-яй-яй! Как я могла забыть про свою серебряную прядь?! Я-то к ней привыкла, но остальные? Да ещё в России.. теперь понятно, отчего меня народ в автобусе так разглядывал.. Не принято у нас, чтобы совсем юные девушки мелирование делали! Пока не принято». – Да не ты не переживай, я же тебя не осуждаю! – взмахнула руками собеседница. – Наоборот, мне нравится. Так свежее, динамичнее.. Это подруга матери так меня хвалила. Я понимала. Но у самой руки дрожали.. Это же только Жюли была прогрессивной барышней в нашем постсоветском обществе, но другие-то! «Опекуны, соседки, продавщицы в магазине, просто случайные прохожие – они все будут меня осуждать. А это – зависть, злоба, насмешки, повышенное внимание.. Как я всё это переживу?» Гостья внимательно на меня посмотрела и, видимо, заметила больше, чем я хотела показать. – Съешь-ка ещё тортика, – женщина подложила мне новый кусок. Немного понаблюдала и спросила. – Да что ты так боишься? Как будто тебя жизни лишают! «Вообще-то да, мне повышенное внимание дорого обходится», – подумала я и случайно произнесла вслух. – Как не бояться-то? Они же осудят! Они не понимают.. для меня же хуже нет, чем когда.. Жюли пересела ко мне поближе и обняла. – Согласна. Не понимают, – подтвердила она. – И даже больше того – не поймут. Вообще. Хоть ты тресни! НО. Вот я тебе сейчас скажу, а ты запомни: быть не собой ещё хуже. Потому что так они нудят, шипят, злословят – но где-то там. А если ты им поддашься, то всё это «буээээ» будет не там, а тут! Женщина легонько хлопнула меня по сутулой спине и пояснила – Внутри! «Вообще, права она, конечно. Права на все сто! Но моя «серомышковость» – это моя защита. От магоотловов, от опеки, от сильных эмоций окружающих. Если я вылезу из своей скорлупы, кто меня убережёт от магических всплесков?!» – Ну-ну, – случайная гостья подняла моё лицо и принялась вытирать с него слёзы, – понимаю, тяжело тебе одной. И там в Европе другое мнение о том, как надо жить. Но ты-то сейчас дома! Тут все свои, родные, гады, что б им пусто было! «Так, стоп. В России магов нет, чего я, в самом деле-то? Меня тут никто задеть не сможет». – А от родных прятаться нельзя, потому что знаешь что? – продолжала вещать соседка. – Что? – спросила я. – Они всё равно тебя доста-а-анут, – женщина слегка щёлкнула меня по носу. – Родные должны принимать тебя такой, какая ты есть. Мы же их принимаем со всем их ворчанием и неудовлетворённостью! Не пытаемся перевоспитывать, не зудим над ухом «что так жить нельзя». Вот пусть и они нас принимают. Дерзкими, смелыми, готовыми бороться и чего-то достигать! – Взаимообмен, – тихо произнесла я. – Да, точно! А то ишь чего придумали, я в одни ворота не играю! Ты их понимай и уважай, а они тебя – нет? Хренушки! Солнце как раз пробилось сквозь тучи и раззолотило волосы моей гостьи. Она выглядела по-сказочному красивой, улыбалась, и от её улыбки что-то зажглось в моём сердце тоже. – Московское время шестнадцать часов, – пропело радио. – Ой, мне пора-пора! Что-то я совсем засиделась.. Ты приходи ко мне как-нибудь, чай попьём, – предложила подруга матери, – по-английски!