Предел 2. Лето 1992

Едва гостья вышла за порог, как мой холодильник подозрительно дренькнул и перестал гудеть. А где вы видели советские холодильники – и чтобы не шумели? Правильно, только если ломаются. – Стой! Погоди! – я успела остановить женщину перед лифтом. Для этого, правда, пришлось выскочить на лестничную площадку босиком.. Но это такая ерунда! Жюли остановилась и удивлённо на меня посмотрела. – Ты знаешь кого-нибудь по ремонту холодильников? – спросила я. – Эммм.. – задумчиво произнесла она и склонила голову то направо, то налево, – нет, не знаю таких. – Не знает она, – сбоку от меня раздался возмущённый старческий голос, – Колька с соседнего подъезда у нас мастер! Хотя, откуда тебе, бестолочи, знать, ты ж никогда старших не слушаешь.. Моя гостья недовольно поджала губы. Она бы ушла, да лифт всё никак не приезжал, а пешком на двенадцатый этаж подниматься ей не хотелось. Я обернулась и увидела соседку. Тётя Нина как раз закрывала дверь своей квартиры. Она бросила на девушку неодобрительный взгляд и теперь рассматривала меня. А я смотрела на неё в ответ и испытывала смешанные чувства. Поначалу хотела обнять, и соседка тоже вроде бы мне обрадовалась. Но уж слишком изучающе она на меня смотрела. Да и Жюли ей, определённо, не нравилась. – Здравствуйте, тётя Нина, – я растянула улыбку до ушей, всё-таки рада была её видеть. Да и младшие должны приветствовать старших первыми. – Здравствуй, Леночка! – доброжелательно ответила почти пенсионерка, но всё же покосилась на мою светлую прядь. – Ты, никак, вернулась! – Да, буквально, на днях. Тут такой бардак, тёть Нин! – я всплеснула руками. – Ой, и не говори! – охотно закивала соседка, поддерживая тему. – Что творится, что творится! Лифт за Жюли, тем временем, приехал, и претендентка на роль английской леди вошла в двери, махнув на прощание рукой. – ..тут у нас просто беда, Союз распался, и есть стало нечего! – вещала между тем пожилая женщина. – Я сама вот внукам молоко везу, мне как ветерану Войны на заводе выдают. А так, только подножным кормом все и питаемся.. А цены-то! Её голос дрогнул, словно женщина сдерживала рыдания. «То ли ещё будет, тётя Нина!» – Я шагнула вперёд и взяла соседку за руку. Немного погладила и почувствовала, как она успокоилась. Безо всякой магии, просто благодаря поддержке и чисто человеческому участию. Когда поняла, что всё в порядке, я отпустила её руку. – Я к Ко.. дяде Коле сейчас зайду, он быстро починит, – сказала мне тётя Нина. – Если не на смене, то, может, он прямо сразу и зайдёт. – Хорошо, спасибо, – мои губы тронула улыбка. Ещё некоторое время я смотрела соседке вслед и ни о чём не думала. Просто когда ей сделалось лучше, мне самой стало приятнее. А потом до меня дошло. Что людям нужна помощь. И что, я не знаю, как, но я помогу. Не глобально, нет, но... Просто упала та самая капля, что переполнила чашу моего терпения. Вот только «кувалдой – в лоб» – это не мой стиль. Для начала, неплохо было бы отблагодарить дядю Колю за холодильник. Только вот чем? Что у нас сейчас принимается вместо денег? Я хлопнула себя по лбу и помчалась обратно в квартиру. А ещё через три минуты звонила в дверь подруги моей матери на двенадцатом этаже. – Давно не виделись, лягушка-путешественница! – приветствовала меня Жюли. – И тебе не хворать, – ответила я. – Водка есть? Девушка прищурилась. – А, Коляну! – сообразила она. – Допустим. – Меняю на прокладки, – я продемонстрировала упаковку собеседнице. – Как в рекламе? – взгляд девушки сразу стал заинтересованным, и я понимала почему. У нас не делали таких коробочек. «Предмет магического мира, всё-таки». – Лучше! – Заявила я, причём чистую правду. – Это реально из Загранки, причём, для внутреннего потребления. В рекламе ты такого не увидишь! Уж не знаю, как работал заложенный в основу прокладок механизм, но производитель обещал, что одной упаковки хватит на десять лет. «Сделаем скидку на восемьдесят процентов в аномальной зоне.. Итого, срок службы составит год с хвостиком, – соображала я. – Поправка на неправильное хранение, и остаётся только год. Да, забыла! В упаковке всего шесть штук». – Но я отдам только половину, вдруг мне тоже понадобятся, – предупредила я Жюли. «Понадобятся, естественно, – мысленно фыркнула. – Ещё что-нибудь выменять». На том мы и договорились. Я вкратце объяснила, как пользоваться, и вернулась домой с заветным пузырём. После чего вынула всё из холодильника и спрятала в шкаф. Возможно, у меня разыгралась паранойя, но дразнить голодного мужика кусками сочного мяса показалось мне плохой идеей. «То, что сейчас все недоедают – это как пить дать. А ещё, у нас и за меньшее убивали». Дядя Коля действительно пришёл быстро, и мне, преодолевая нежелание, пришлось пустить его в квартиру. Потому что холодильник. Оберег указал на угрюмость моего нового гостя и снижение моральных ориентиров. Но насколько именно они снизились, и где были раньше, я не знала. Чисто визуально он выглядел как обычный среднестатистический россиянин в подавленном настроении. Но такими сейчас выглядели многие. Мои эмоциональные сенсоры всё же не уловили никакой явной угрозы, поэтому я слегка успокоилась. От него даже особым любопытством не веяло. Дядя Коля осмотрел холодильник, и поломка действительно оказалась в реле. На это ему указал омметр – прибор для измерения сопротивления на участке электрической цепи. «Так вот что то был за фараон!» – про себя подумала я. Реле мне заменили и сказали, что всё остальное в порядке. Я обрадовалась и отдала мастеру бутылку, вроде как, ещё от родителей осталась. Работник тотчас воспрянул духом и заверил, что холодильник проработает ещё лет двадцать. После чего обулся и ушёл. «Было бы здорово, – подумала я уже после ухода мастера. – Интересно только, почему в прошлой жизни родители не позвали его чинить? Они же – не Жюли, должны были знать, чем он занимается». «Стоп. А чем он занимается? – мою голову посетило запоздалое озарение. – Кроме смен на заводе и мелкого ремонта есть что-то ещё?» – Определённо, есть, – произнесла я, после того как моё сердце сделало кульбит. – Я что, выходит, совершила ошибку?! Но дальше интуиция молчала – на сегодня эта штука свою работу закончила. Мой вечный спаситель, выручатель и объяснятель застрял на кладбище, да и поздно уже было метаться. Но я всё же сделала себе мысленную пометку. После того, как продукты вернулись в холодильник, пришла пора писать сочинение для спонсоров. Ежедневные отчёты никто не отменял, даже если ничего особенного не произошло. Впрочем, оберег определил намерения двух моих гостей, это стоило указать. На следующее утро я гладила бельё и, таки, вытерла шкаф. Потому что решила спрятать школьную форму от пыли. Как все нормальные люди. Я встряхнула мантию и собралась уже повесить её на вешалку, но почувствовала нечто в кармане. Через несколько секунд в моих руках оказалась воздушная зефирка. – Агата, – пробормотала я, вспомнив свой балет, – спасибо! Вроде и мелочь, но я не смогла бы её съесть. Почему-то она показалась мне едва ли не такой же важной, как артефакты. – Нет, точно никому не отдам! Стрелки часов перевалили за отметку три пополудни, а значит, пришло время для визита. Тётя уже проснулась после дежурства. Потому, покопавшись среди кучи пропылённых вещей, я нашла свои детские шмотки. Если уж нести что-то к опекунам «на постирать», то не родительское же! А то, ещё немного, и у меня не останется чистой сменки. – А подарок-то! – вспомнила я. – Чуть не забыла! «Блин, и ведь уже успела обуть сандалию!» Я согнула обутую ногу и попрыгала на другой, ещё босой, до холодильника. Там достала из морозилки кусок мяса, завернула в целлофан. И попрыгала обратно. – Вот только не надо так на меня смотреть, – сказала, глядя на себя в зеркало, – тебе тоже было лень разуваться! Отражение заговорщицки подмигнуло мне в ответ. Я положила мясо в свою магическую сумку, поправила её и взяла в руки пакет «для стирки». Целлофановые пакеты в начале девяностых ещё были редкостью. Люди повсеместно ходили с сумками, и не дай бог, ты перепутал ту, что для хлеба, с той, что для картошки! Ел бы грязный хлеб. Молоко приносили в стеклянных бутылках, а масло-колбасу заворачивали в бумагу. Впрочем, что-то я размечталась про масло и колбасу! С бакалеей в то, то есть в это время как раз была напряжёнка. А редкие целлофановые пакетики люди заботливо стирали и сушили на верёвке. Даже удивительно, как я успела отвыкнуть в своей загранице. «На Западе уже задумались о вреде пластика для окружающей среды, а сюда пластик ещё даже не добрался. Как же удивительно жить!» Я шагала по тротуару, смотрела по сторонам и перезапоминала окружающее. Очень хотелось взять фотоаппарат и сфотографировать вон тот стихийный рынок возле продуктового магазина. И вон тех девушек, что прогуливались вдоль улицы. Потому что это смятение и эта вера в лучшее, эта надежда и предательство, и желание жить.. Тут.. ну невозможно остаться равнодушным. «Эх, жаль шкатулка разрядилась! – огорчилась я. – А то вон та бабулечка буквально напрашивается в кадр! Потому что у неё такое печальное лицо и умоляющий взгляд.. А продаёт она.. ёлочные игрушки. Серьёзно? Сейчас?!» Я даже остановилась и принялась шарить в сумке в поисках кошелька. По привычке, не иначе. Ведь у меня его не было. Пальцы нащупали упаковку зефирки. «Так, но если денег нет, всегда ведь можно поменяться? Только вряд ли бабушке нужна конфета», – я тряхнула головой, отдёрнула руку и пошла дальше. Но не успела сделать и двух шагов, как рядом остановилась чёрная «Волга». «О, мажор приехал», – мелькнуло в моей голове. Из машины вышел мужчина лет сорока или чуть больше. Костюм, определённо, его красил, пряча небольшой живот, виски ещё не тронула седина. Мужчина потянулся и сделал несколько шагов, после чего остановился и поправил что-то в кармане. По мне скользнул безразличным взглядом и посмотрел в сторону рынка. А оттуда к нему уже спешил крепкий мужичок в джинсах и незастёгнутой рубашке. Он нёс в руках сумку. Прошёл этот работник мимо меня, и я уловила запах.. курицы. Сразу стало понятно, что несёт. Мужичок протянул свою ношу владельцу «Волги», и как я поняла, подобострастно улыбнулся. Костюмный подношение принял, что-то снисходительно произнёс и отослал подошедшего жестом руки. «Самое время действовать», – решила я. – Меняю две курицы на красивую шкатулку для вашей жены, – сказала я, подходя. Меня смерили равнодушным взглядом с оттенком лёгкой снисходительности. Если бы мужчина торопился, у меня не было бы шанса завязать разговор. Выглядела я слишком обычно и мелко, ещё и без магии. Камушек, как обычно, высосал весь резерв. Но местный бизнесмен, на моё счастье, хотел размяться. – Мелкая, – снисходительно выдал он, – ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? – Меня Лена зовут, а вас? – не растерялась я. Правда, при этом постаралась дружелюбно улыбаться. Кажется, помогло. – Семён Петрович, – всё с той же снисходительностью, с которой взрослые смотрят на малышей, сказал мужчина. – За смелость хвалю, но лучше тебе не лезть во взрослые дела. Ну, чего-то подобного я и ожидала, потому быстро достала из сумки упаковку с зефиркой. – А так? – спросила, демонстрируя товар. «Хм, на свету даже лучше выглядит», – отметила я про себя. Магический пластик, отделанный жёлтым кружевом и стразами (тоже магическими), определённо, заслуживал внимания. Взгляд Семёна Петровича сделался цепким, оценивающим. – Откуда? – нарочито равнодушно поинтересовался он, но я прекрасно почувствовала его интерес. – Подружка прислала, из Шотландии. – Из Шотландии, – задумчиво произнёс мужчина, – обычно врут про Америку. – А я не вру, – и ведь, в самом деле, не соврала. Ни слова. – And how long have you got a friend from Scotland* (*Давно ты обзавелась подругой в Шотландии)? – спросил, медленно выговаривая слова, владелец волги. Он, разумеется, до конца не поверил ни в какую подружку, но всё же дал мне шанс. «Да хоспади! Если человек год прожил в англоговорящей среде, то уж какой-то английский он освоил! Даже если всё время пользовался артефактами перевода». – Almost one year, – спокойно ответила я, – not so long* (*почти год, не так уж давно). – Хм, – мужчина выглядел довольным и задумчивым, – и вправду, что-то понимаешь.. Ладно, договорились! – он кивнул каким-то своим мыслям и решительно посмотрел на меня. – Бери две курицы, но я забираю шкатулку вместе с конфетой. – Идёт! – ответила я и пояснила, – это зефир. Маршмеллоу – зефир. Семён Петрович кивнул, и мы обменялись. Две курицы перекочевали ко мне в сумку, а подарок Агаты перешёл в мужские руки. Владелец волги кивнул мне на прощание, сел в автомобиль и уехал. Я же.. развернулась к бабушке с ёлочными игрушками. Старушка сидела на складном табурете, а перед ней, прямо на асфальте, на подстеленной мешковине, лежали новогодние украшения. – Мне бы зайчика, – уверенно сказала я, подходя к пожилой хозяйке, – отдам за него курицу, – я показала на одну из своих, – поменяете? На лице старушки сначала отразилась растерянность, потом радость, потом смятение. – Да как же, дочка.. – пролепетала она.. – целую курицу, за зайчонка.. Бабушка всплеснула руками и даже привстала от удивления. Или от голода? «Да, я знаю, недоедаете, и потому продаёте, не раздумывая, едва ли не последнее. Но вы ещё верите в добрых людей, я вижу это по вашим глазам, поэтому хочу вам помочь. Однако вижу я и то, что из гордости просто подачку вы не примете, потому и устроили спектакль из продажи. При том, что плохой из вас продавец. Кто купит летом новогодние игрушки?» – Мне как раз такой нужен, – я продолжала убеждать горе-продавщицу, – у нас был, но разбился. А так, мама будет рада. «Речь уверенная, сослагательного наклонения не допускать!» – напутствовала я себя. Подействовало. Уверенность плюс упоминание матери помогли старушке согласиться. В итоге, помимо названного зайца мне всучили новогоднюю игрушку Черномора и Снегурочки. Бабушка, когда взяла курицу, едва не расплакалась. Снова пришлось дотронуться до руки и поддержать. Успокоившись, пожилая женщина засобиралась домой, едва не побила шары, так как складывала их дрожащими руками. Должно быть, кто-то очень сильно ждал её. Я же вернулась на тротуар и рассматривала зайчонка на прищепке. Художник изобразил его в розовой кофточке и зелёных штанах. Такой действительно когда-то хранился у нас в коробке, только вот я, по малолетству, разбила любимую материну игрушку. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, и завернула игрушку в кусок газеты, чтобы не разбилась. После чего повесила сумку на плечо и зашагала дальше.