Предел 2. Лето 1992

Оберег выпустил фиолетовое щупальце и присосался к школьному ботинку. Неподалёку на стуле лежал второй, из которого прожорливый артефакт уже откачал энергию. Я наклонила голову и в задумчивости провела пальцами по подбородку. Потом положила рядом брюки и блузку, тоже школьные. Когда обжора закончит с ботинком, то перейдёт на них. – Надеюсь, этого ему хватит, – медленно проговорила я, пряча мантию обратно в шкаф. Её я решила приберечь на потом. Мне оставалось жить здесь ещё две недели, и больше заряженных магией вещей в моём распоряжении не было. А случиться что-нибудь нехорошее могло. Одежда после экзекуции оставалась одеждой, не выцветала и не расползалась. Из вещей уходила магия, хотя, справедливости ради, не очень-то много её там было. А вообще, если б мне завтра не предстояло ехать на кладбище, то не пировал бы сейчас фиолетовый камушек, ох не пировал! Сидел бы на голодном пайке, как раньше. Но поехать надо. Опекуны планировали отвезти меня на могилу к родителям: вспомнить, навестить и повидаться. Хорошее дело, благородное, не спорю. Но не из-за родственников я пичкала оберег магией. Мне предстояло набрать из родника на погосте Живую и Мёртвую воду. То есть встретиться с Хозяином и предложить обмен кровью в соотношении один к одному. Бррррррр! Конечно, вряд ли полудохлый защитный камень смог бы спасти свою подопечную, если у неё с Хозяином не заладится. Я бы сказала, что тут вовсе без вариантов. Но всё же, так мне было спокойнее. – Что бы ещё с причёской придумать? – я намотала на палец свою серебряную прядь и посмотрела в зеркало. Скорчила рожицу и повернулась одним боком, потом другим. Покрутилась. Магически созданная прядь настолько отличалась от окружающей обстановки, что выглядела нереально. – Я – маг льда, а это – моя сосулька! – патетично воскликнула я, но посмотрела за окно и добавила. – Растаявшая. Волосы выскользнули из пальцев, а посмотрела в зеркало на растрёпанное чудо-юдо, и.. – Точно, будет хвостик! Вернее, два.. Из неразобранной кучи вещей мои руки выудили куклу Барби. С громким треском и после нескольких попыток всё же удалось сломать ей голову. Поначалу я хотела просто обрезать её волосы, но побоялась их рассыпать. Через пару минут на кухонном столе рядом с отсечённой головой лежали две резинки, ножницы и нитка с иголкой. Потом добавилась банка клея, а я пошла в комнату за школьной формой. Оберег к тому времени уже закончил поедать ботинок и кормился теперь от блузки. Я же рассматривала пряжки на обуви и прикидывала, как их оторвать. Сперва думала пришить к резинкам пуговицы, но уж слишком получалось невзрачно. А мне, наоборот, надо хотелось сделать нечто выделяющееся, заграничное и в меру дерзкое. В итоге фурнитуру я оторвала с помощью ножниц и на первую резинку просто пришила – она должна была стать бутафорской. А вот ко второй мне предстояло приделать помимо пряжки кукольные волосы. Хорошо, что я не обрезала их все сразу, потому что по одной волосинке конструкция не держалась совершенно! Сколько я ни пыталась, только всю резинку перепачкала. И я сняла кукле скальп. Лучше бы оставила голову на теле – удобнее было бы держать. Да, пришлось повозиться и поранить пальцы. Но, по крайней мере, из пластика волосы не выпадали, и, с горем пополам, мне удалось их пришить-приклеить. Но всё когда-нибудь заканчивается, и из зеркала на меня смотрела счастливая девочка с хитринкой во взгляде. На голове у неё была модная причёска: два хвостика, и каждый – с прядью пепельный блонд. Всё бы ничего, да только настоящий блонд оказался длиннее маскировочного. Я уже взяла в руки ножницы и. – Что мне потом Гелиды скажут на такое? Ножницы легли обратно. «Можно попробовать заплести чуть по-другому..» Через несколько минут оба хвостика выглядели почти одинаково, и я со спокойным сердцем отложила расчёску. Тётя Маша стояла возле мотоцикла Урал и застёгивала кофту. – Так и не нашёл свой паспорт? – Спросила она дядю Сашу, и мужчина в ответ отрицательно помотал головой. Меня уколола совесть: дело я сделала и, по хорошему, документ нужно было вернуть, но.. Мне же потом, через уже две недели, снова идти в БТИ, забирать свидетельство о праве собственности. И для этого мне вновь понадобится паспорт. Не красть же его опять? О том, где я найду «отца», если все артефакты разряжены, додумать не успела. Вышла из подъезда, и меня заметили. – Это сейчас так модно? – полюбопытствовала тётя Маша. – Ага, резинки с волосами, – охотно ответила я, – белые, розовые, зелёные носят... Дядя Саша тоже посмотрел, удивился и пожал плечами. – Эх, бабские штучки.. – А ещё такие у тебя есть? – с надеждой спросила тётя. «Блин, украшения для дочек! Я должна была догадаться…» – Ээээ, прямо таких нету, – принялась сочинять я. Тётя расстроилась. – Поехали уже, – поторопил опекун, и я была ему за это благодарна. Попроси тётя сейчас у меня резиночек, где бы я их взяла? Поэтому с радостью послушалась и залезла в люльку. Но тёте всё же шепнула. – Есть другие. Через каких-то пятнадцать минут Урал въехал в распахнутые ворота. Я машинально потёрла правую руку, на которой тонкой полоской красовался шрам. Печально: мало мне было пряди, теперь ещё и его приходилось прятать. Длинный рукав, правда, с лёгкостью решал эту задачу, когда было прохладно. Если же стояла жара, я колдовала отвод глаз. Заклинание простое и эффективное, жаль, что очень уж слабое в моём исполнении. То, что в тени, и не сильно заметно, оно ненадолго прятало. Но вот слишком уж явное, увы, нет. Погост, по сравнению с моим прошлым визитом, выглядел совершенно нормально. Ворота чёрные, чугунные. Не двигались. Колокол молчал, туман не клубился, и всякая потусторонняя живность оставалась по ту сторону. Там, где ей и следовало быть. Церковь, как центр спокойствия, смотрела на меня своими окнами в оправе белых стен. И фонари, обычные советские, вообще-то по проекту, обзавелись вензелями, как в прошлом веке. Вокруг центрального здания вместо асфальта лежала брусчатка, деревья стали выше и толще в обхвате. Я помнила, как это выглядело раньше, и запомнила, как оно менялось. Впрочем, родственники удивления не выказывали, воспринимая всё как должное. Картинка выглядела настолько мирно, чинно и благопристойно, что на мгновение показалось, будто мне мои приключения приснились. Но я быстро взяла себя в руки. Декан предупреждал меня, что Хозяин кладбища обучится. И теперь сущность держала вверенный погост под контролем и использовала на посетителях ментальное влияние. «Если так для всех будет лучше, то ну и пусть, – решила я. – Главное, чтобы мне на мозг не действовало». Я склонила голову в приветствии. Ветви деревьев колыхнулись под порывом ветра – это со мной поздоровались. Вроде как, даже доброжелательно, насколько я поняла. Насколько понятия человеческого мира вообще применимы к сущностям высшего порядка. Тем не менее, я чувствовала себя странно. Шла рядом с родственниками, практически бок о бок, но, в то же время, двигалась словно в другой плоскости, отгороженная прозрачной, но очень мощной стеной. Хотя нет, не совсем. Ноги-руки, да и всё тело, шагало вместе с дядей и тётей, в том же самом мире. Просто я его ощущала теперь иначе, глубже. Как если бы смотрела кукольный спектакль и видела руки актёров внутри кукол. И самих актёров за ширмой. Мы добрались до могилы, открыли калитку и шагнули внутрь оградки. Я держала тётю под локоть и почувствовала её удивлённое недоверие. Проследив за взглядом, поняла: дата. Девяносто третий год смерти на табличке отца. Магия магией, но те, кто шли за гробами, знали, кто и когда на самом деле умер. Зелье повлияло на документы, но не на память свидетелей. «Отвод глаз!» – мысленно завопила я и принялась выплетать заклинание. Пусть слабенькое, но не оставлять же всё как есть?! Не получилось. Ни в первый раз, ни во второй. Теперь уже и дядя Саша удивлённо смотрел на таблички. Я собралась колдовать в третий раз, как вдруг осознала: ну какой отвод, когда туда уже смотрят? Такие вещи надо делать заранее.. Но что же придумать? Я вынула из кармана носовой платок, плюнула на него и прошла вперёд, к памятнику. И стала усиленно тереть цифру три под отцовой фотографией. – Испачкалась, – объяснила я, параллельно набрасывая иллюзию. И спиной почувствовала, как спало напряжение. Пока тёрла, вспомнила учебник заклинаний за первый курс. Только не моего первого курса, а какого-то махрового года. Настолько махрового, что не будь на моём пальце перстня переводчика, я вряд ли разобрала бы тот текст. И в нём говорилось, что от объекта повышенной концентрации внимания нельзя сделать отвод глаз обычным способом. А необычные мне, разумеется, не светили. «Так что есть фокус внимания на кладбище? – задала я самой себе вопрос, и сама же ответила. – Разумеется, фотографии умерших! Для чего ещё приходят на погост, если не вспоминать предков? И как их вспоминать, если не смотреть на фото? Понятно теперь, почему у меня не получалось». Я смахнула платочком последние «пылинки» и как раз закончила плести иллюзию. «Ой! – внезапно осенило меня. – Ведь правило фокуса, оно и на иллюзии распространяется! Или нет?» Я с тревогой уставилась на табличку. На памятнике вновь красовалась единица. Иллюзия единицы, которая нанесена поверх тройки, которая тоже, в свою очередь, не настоящая, а намалёвана моей рукой поверх уже настоящей единицы. «Вспомнила! Моя иллюзия соответствует ожиданиям, а значит, здесь сработало правило социального договора, – я вытерла лоб тыльной стороной руки. – Нет, всё же с колдовством на кладбище я заканчиваю! Поди разберись, по каким тут правилам всё работает..» Я облегчённо выдохнула и отошла на пару шагов полюбоваться результатом. Ветер качнул ветви ближайшего дерева. «Здравствуй» – позвал меня голос, который я узнала бы из тысячи. Мгновение. Всего миг, чтобы понять и…поверить? – ВэГэ, – едва слышно произнесла я, поднося ладони ко рту. Кажется, я прикусила пальцы, но точно не помню. Во всяком случае, на них остались следы зубов. Руки тряслись, а ноги так и вовсе не удержали. Земля оказалась ближе, чем обычно, но боли не почувствовала. Из зажмуренных глаз потоком текли слёзы, капая с подбородка на водолазку. Я стояла на дрожащих коленях, то заламывая, то протягивая руки, и завывала. Я боялась поверить в то, что мой друг, которого я считала потерянным, жив. Боялась, но очень этого хотела. Где-то на краю сознания мелькнули родственники. Они решили, что я плачу по родителям, и тактично отошли в сторону. Когда я рискнула открыть глаза, то увидела призрачное плечо. В которое была тотчас уткнута призрачной рукой. Вторая обняла спину. ***** – Всё хорошо, – тихо сказал он, поглаживая по голове. – А..? – я всмотрелась в его лицо. Спокойное лицо с приветливой улыбкой. Искренней. – Жив, – усмехнувшись, сказал Голос. – Если это можно назвать жизнью, – после чего выдохнул. – Я сейчас в мире мёртвых, как ты выражаешься, «по ту сторону». Меня не видно и не слышно, и к тебе, в реальность, я пока вернуться не могу. Даже в качестве внутреннего голоса. – Эмммм, – промычала я, осмысливая его фразу и уловив в ней надежду, – значит, это всё-таки, возможно? Тебе вернуться? – Да, – кивнул он, – есть способ. Эта новость меня обрадовала, и мне сразу стало легче. Как будто камень с души упал. – Я рада. Как же это всё-таки странно, когда призрак смотрит в твои глаза... Свои у них выцветшие, бесцветные и прозрачные…обычно. Вот только не сейчас. ВэГэ улыбнулся очень открыто, как будто готов был рассмеяться. – Ну что, мир? – он протянул мне руку, вставая. – Мир, – согласилась я. ***** – Пойду умоюсь в овраге, – я посмотрела на тётю, вытирая с подбородка слёзы тыльной стороной руки. Дождалась её кивка и потопала мимо оградок. ***** – Расскажи, как ты планируешь вернуться? – спросила я своего самокритика. – Или это секрет? ВэГэ хмыкнул. – Не секрет, конечно. Мне просто нужно время, чтобы восстановить силы. Я, знаешь ли, много потратил, вызывая твоего куратора, – он посмотрел куда-то в сторону и задумался. Так как тропинка была узкой, мой бестелесный спутник уступил её мне, а сам проходил сквозь прутья заборчиков, совершенно их не замечая. Я переключилась на другое зрение. Кладбище по ту сторону выглядело иначе. Перед моим взором вставал город из очень старого, чёрно-белого кино. На месте узкой тропинки расположилась вполне широкая улочка: два жигулёнка смогли бы разъехаться. Под ногами лежали булыжники мостовой, а по бокам шли домики, вполне себе милые. Встречались и деревья, но чаще на клумбах росли цветы. А вот какой-то чудак вместо цветов любовался из своих окон на землянику. – Ай! – я засмотрелась и налетела на дерево. Пошатнулась, но не-лярв удержал. – Тут, конечно, прекрасная тренировка для магии потоков, – заметил он, – но ты на свою реальность тоже поглядывай. Я смутилась, а потом с языка сам собой слетел вопрос. – А почему так чётко видно? – Потому что это место свободно от аномалии, – Голос хитро прищурился. – А ещё ты – ключ, и кладбище усиливает твою магию, – объяснил он. – Но и резерв, и сила заклинаний у тебя остались прежними, так как твоя стихия не смерть, а лёд. А вот специальность… Взгляд ВэГэ сделался мечтательным, а улыбка, наоборот, хищной. – В одном месте сходятся разные планы бытия, и ткань между мирами так тонка, что её ощущают даже простые смертные. Видеть город мёртвых? Да, маги потоков на это способны! Резко поднявшийся ветер ударил волной. Меня бы откинуло, но призрак-мечтатель-с-хищным-взглядом схватил за плечо и удержал. Я вдруг осознала, что ВэГэ не только не-лярв, но и не-призрак, и чем-то похож на Хозяина. Однако он вновь заговорил, уже совершенно спокойно, при этом не прекращая улыбаться. – Твои, скажем так, коллеги видят объекты, как они есть. А ещё – какими они должны быть. Не только на кладбищах, но в любом месте и по собственному желанию. Видят не только созданные объекты, но и те, которые другие люди только хотят воплотить. Видят схему, макет, план бытия…чего угодно, будь то предмет или какая-то идея. И если идеи принадлежат разным людям, то и выглядеть они тоже могут по-разному. Минуту мужчина (всё-таки не-призрак был мужского пола) изучал моё ошарашенное лицо. – Не волнуйся, тебе это сейчас не грозит. До того уровня, что я описал, тебе ещё расти и расти. – Да уж… И снова молчание. – То есть, я сейчас вижу два разных плана? – уточнила я. – Кладбище для живых и кладбище для мёртвых.. И то, и другое – реально? – Да. И то, и другое – реально, правдиво и действительно существует, – подтвердил спутник. – И любое явление, с которым ты столкнёшься за пределами погоста, тоже многогранно. – Пффф, да я и так знала, что у каждого своя правда, – я пожала плечами. – Правда зайца, который хочет жить, и правда волчицы, которая хочет есть. – И правда леса, как экосистемы, которая сохраняет равновесие между обоими видами, – добавил ВэГэ. – И правда охотника, который может разрушить баланс. – Ну.. тоже да. Хотя я об этом раньше не задумывалась. – А теперь задумаешься. И в будущем сможешь увидеть. Я действительно задумалась, да так, что даже овраг с чудодейственным родником едва заметила. Спустилась на два шага и полетела носом вперёд. Но дежавю не вышло. Друг протянул руку и прервал мой почти-полёт. Спустились аккуратно. В основном, благодаря моему спутнику, который, как оказалось, шагал по ступеням. А я просто шла след в след и умудрилась даже не споткнуться. Ручей прятался за зарослями осоки и подорожника, местами из воды поднимались корни деревьев, кое-где сквозь крону пробивались лучи солнца. Приятное место, причём, в обоих мирах. И почти одинаковое. Жаль только, ВэГэ ничего о себе рассказал.. – Ты-то сам как здесь? – спросила я, но не из праздного любопытства, а потому что действительно переживала. – Да всё хорошо, – усмехнулся спутник. – Хожу по городу, беседую с Хозяином. – Беседуешь с Хозяином? – Ошарашенно переспросила я. – Ну а что такого? – ВэГэ пожал плечами и снисходительно посмотрел на меня. – Ему всего-то сорок семь лет, которые он, к тому же, проспал. Совсем ещё зелёный. Я прыснула. – А ты, выходит, старше? – предположила я. – Да, – просто согласился он, – старше. – Декан сказал, что понятие лярва к тебе больше не применимо, – я вспомнила свою переписку и закинула удочку, попытавшись узнать какие-то подробности о моём спутнике. – Вот как? – задумчиво произнёс он и сделался серьёзным. Я немного подождала ответа, но Голос думал о чём-то своём и не реагировал. Помахала перед его лицом рукой. – Эй! – ноль реакции. Что ж, пора было и мне заняться делами, не вечно же «умываться в овраге». Я вздохнула и достала из сумки нож. Бесцветные глаза блеснули сталью. – Не спрашивай, – тихо, но твёрдо сказал ВэГэ, перехватывая мою руку, – обо мне. Хорошо? Не спрашивать, кто он такой? Откуда он, сколько ему лет, кем был до того, как стал таким? И как, вообще, стал? Как можно не интересоваться такими вещами? Он же мой друг, в конце-концов! Или, возможно, как раз другу и можно простить прошлое? Закрыть глаза на.. на не знаю что? И как странно, вообще, смотреть призраку в глаза. Хотя, какой он призрак? Почему-то сейчас ВэГэ выглядел реальнее, чем когда-либо, как будто он существовал больше, чем я. – Разве это возможно? – Возможно. Но.. как? Именно в тот момент я поняла, что ВэГэ опасен. Вернее, насколько он опасен. Как раз потому, что это существо – не-лярв, не-призрак и не-человек. И не-Хозяин тоже. Он был сильным. Я буквально всем существом чувствовала его мощь, но природы её не понимала. Не видела. И не могла подобрать никакого сравнения. «И это ещё и называется «не хватает сил»?!» Не знаю, сколько мы так стояли, когда один старался взглядом объяснить и настоять на своём. А вторая, с помощью того же взгляда, пыталась хоть что-то понять и на что-то решиться. В конце мой спутник просто мягко спросил. – Хорошо? И я ответила. – Хорошо. Да, уступила. Пусть будет, как нужно ему! У меня всё равно ничего не получилось понять. Что там за тайны? Может, мне и в самом деле не стоило их знать. Голос разжал руку и отступил на шаг. Из моих ослабевших пальцев выскользнул нож, но я как-то не обратила на это внимания. «Наверное, достаточно того, что он – просто ВэГэ. – решила я. – Голос, спутник и друг. Наверное, не всегда стоит настаивать на своём. Не со всеми тайнами можно справиться, особенно если это чужие секреты». Было обидно, но уступать тоже нужно уметь. Я помотала головой и вернулась к сбору воды. Посмотрела на свою ладонь. «Как её, вообще, резать? Да и больно это». – Заверни брючину и сделай надрез на ноге. Так твои дядя с тётей не заметят, – посоветовал голос. – Ногу в ручей. Я послушалась совета. Присела на корни дерева, взяла протянутый нож, зажмурилась и.. – Ай! – Крикнула я, но тотчас зажала себе рот: вдруг услышат. Нож упал в воду. По ноге стекала кровь. – По неопытности слишком сильно разрезала, – пояснил ВэГэ, протягивая флакон. – Не бойся, не услышат. Наливай. – А.. – Смотри, для чего тебе потоки. И я посмотрела. Кровь смешивалась с водой и превращалась в искрящееся золото. – А сколько собирать? – спросила я. – Половину флакона, на большее тебя хватит. Сначала Смерть, потом Жизнь. – Смерть – золотая? – удивилась я. – Они обе бесцветные, – ответил мужчина, забирая один флакон и протягивая другой. – Но, – золотой закончился, теперь тёк ярко-алый. – Тебе не хватает навыков, чтобы увидеть. – А ты как же видишь? – А я – по ту сторону. Всё, хватит, – скомандовал он, – теперь это просто кровь. ВэГэ забрал у меня второй пузырёк и закрыл его крышкой. А я полезла за носовым платком, так как бинта всё равно не взяла. Эх, а надо было.. Когда я достала ногу из воды, то сразу отвалился кусок плоти, который я лихо отрезала ранее. – Ыыыыы! – Потерпи, сейчас пройдёт, – Голос коснулся ладонью раны, и боль начала стихать. – Вот так. До конца залечить не смогу, придётся тебе ещё один шрам прятать. На щиколотке красовался уже знакомый след, а мой спутник развёл руками, мол, извини. – Э-э-эх. Я вздохнула, а мужчина уселся напротив. – Послушай меня ещё немного, внимательно. Я подняла глаза и посмотрела ему в лицо. – Через полгода максимум декан узнает твою тайну, – глядя на моё ошарашенное лицо, ВэГэ наклонил голову и пояснил. – Он – ментальный маг. Один из лучших, возможно, самый лучший. К тому же, маг он тёмный, а значит, не обременённый морально-этическими нормами. Когда это произойдёт – не знаю, но в любом случае, не юли. Лучше скажи сразу, что из будущего. Он всё увидит в твоём сознании, и это будет для него шоком. Позже он будет решать, что с тобой делать. И предоставь это ему. Не лезь с объяснениями, не дави на жалость и не проси. Вообще, утихни и не открывай рта, пока он сам не заговорит с тобой. И слушайся. Потому как если профессор решит тебя не сдавать, то будет приглядывать. А тебе нужна будет помощь, ведь я не смогу быть рядом. Всё ясно? – Эмммм я… учту. Хорошо, да, поняла. – Пора возвращаться, – Голос поднялся и подал руку. – Время заканчивается. – Как, уже? – расстроилась я. – Увы, я больше не могу удерживать единицу на табличке. – Так это ты её наколдовал?! – Я тебе помог. Тут, знаешь ли, конфликт на конфликте в магической формуле из-за твоих дяди с тётей. Они помнят одно, по документам другое, плюс иллюзия сверху. Того и гляди, тройка сотрётся, и настоящая единица появится. А больше зелья у тебя, я так понимаю, нет? – последнее он уточнил с иронией. – Оно протухло после пробуждения Хозяина, – сказала я, поднимаясь по склону. – Теперь во флаконе из-под него Мёртвая вода. – Исцеляющей тоже нет? – уточнил не-призрак. – Есть, декан восстановил. Дома осталась. Я просто в рюмку перелила, так как нужен был флакон для воды. – Это хорошо, – он улыбнулся и погладил по голове. – Уверен, у тебя всё получится. Но если что, пей Живую сама, её чуть больше, чем половина пузырька. Я вернусь, как только смогу. ***** Снова шелест ветра, и ВэГэ исчез. Я подошла к могиле. Единица всё так же красовалась на табличке, а тётя закончила поливать цветы. – Ты как? – спросила она, подходя. – Нормально, – я попыталась улыбнуться. – Тогда поехали? – это уже дядя, надо же, спросил, а не приказал. Я обернулась на памятник. Друг стоял, прислонившись к нему с другого бока, и улыбался. Потом кивнул головой в сторону выхода. «До встречи» – услышала в своей голове. В уголках глаз собрались слёзы, нервная улыбка, полная одновременно и радости, и тоски, разорвала моё лицо. Я помахала рукой, развернулась и отправилась по тропинке к выходу из кладбища.