Предел 2. Лето 1992

– А-а-а-а, есть в жизни счастье! – воскликнула я, танцуя по комнате. – ВэГэ жив! Новый круг, и – бам! Мизинец впечатался в ножку стола. Честно говоря, радость от встречи с другом настолько меня вдохновляла, что я не сразу испытала боль. – Ы-ы-ы-ы-а-а-а-а! – наконец-то до меня дошло. Подвывая, я допрыгала на одной ноге к дивану, плюхнулась на него и принялась жалеть палец. «Блин, это же та же нога, которую я отчехрыжила! Не повезло ей сегодня». – Но я ж волшебница, – вспомнила я и потому обратилась к пальцу. – Давай-ка ты сам заживёшь, хорошо? Решив, что молчание – знак согласия, я поковыляла на кухню и налила себе чаю. С нормальным сахаром. Жюли принесла. Нет, подругой она мне не стала – слишком большая разница в возрасте, но пару раз приходила в гости. Соседку снедало любопытство, её тянуло на всё модное и заграничное, и она старалась общаться со мной. И вкусняшки приносила. И всё равно я чувствовала себя счастливой. Находилась в том самом благостном настроении, когда видишь только хорошее и, кажется, любишь этот мир. Осталось только сесть на диванчик, положить подушку под спину и вытянуть ноги. – Красота! – печенье в рот для полноты картины, и можно с чистой совестью ничего не делать. Есть в жизни счастье! Я пронаслаждалась почти до самого вечера, на улице уже наступили сумерки. В благодушном настроении я вспомнила про профессора и потянулась к дневнику. Чёрный разворот открылся с первого раза, будто там лежала закладка. Что поделать, магия – она такая. Но даже обычные книги, порой, раскрывались на нужной странице, стоило лишь взять их в руки. И карты выпадали удачные, и нужный автобус приходил вовремя. А уж сколько раз нам «не было счастья, да несчастье помогло», и вовсе не сосчитать. – Хм, а так ли уж сильно разделены миры людей и магов? Обычно на такие вопросы мне ВэГэ отвечал, но его не было. «Здравствуйте, профессор, – дневник я положила себе на коленку. – Я собрала для вас воду. По половине стандартного хрустального флакона Живой и Мёртвой. Всё прошло хорошо». Ответ пришёл буквально через минуту. «Отлично. Поверните крышки флаконов по часовой стрелке до упора и слегка нажмите. Это полностью закупорит сосуды». Я достала пузырёк с Мёртвой и сделала, как сказали. Потом попробовала открыть – ни в какую. К слову, флаконы и без дополнительных ухищрений плотно закрывались, а теперь, по-видимому, стали герметичными. Как будто крышка с пузырьком слились в одно целое. И сам собой возник вопрос: Живую тоже закрыть? Или оставить на всякий случай? Могла бы она мне пригодится? Да. То, что способно вылечить, никогда не бывает лишним. Во всяком случае, эта мысль буквально сверлила мой мозг. Вот только была и другая мысль. Неоформившаяся, на задворках сознания, она говорила слабым, но настойчивым голосом: «поступи честно». Я посмотрела на флакон, потом на дневник, потом снова на флакон. А потом вспомнила про магию и её законы. – Чёртова плата! – воскликнула я, воздев руки к потолку. – Я обещала! Хоть и дала то обещание под давлением, но.. Если я правильно поняла, то сердце дракона и кровь единорога достать проще, чем водичку, что плещется сейчас в хрустале. Декану она была очень нужна. Практически также, как мне – сохранить мою тайну. То есть, если я хотела, чтобы этот человек мне искренне помогал (насколько тёмная магия и искренность вообще сочетаются между собой), я обязана передать ему всё до последней капли. Несмотря ни на что. И тем не менее, я не понимала. – Ну кому, кому будет плохо, если в гипотетическом будущем я выпью малюсенький глоточек? – спросила я мироздание. – В будущем, которое, может, никогда и не наступит! А если со мной что-то случится? Какого чёрта я должна перекрыть себе эту возможность?! Тишина была мне ответом. Просто так было нужно. И правильно. Я провыла-простонала тот коктейль эмоций, что творился в моей душе (должно быть, он изображал проклятия) и закупорила-таки Живую. «Готово», – ответила я в письме. Декан никак не прокомментировал мою задержку, хотя я не отвечала добрых десять минут. Вместо этого он поинтересовался. «Как там ваш спутник?» Зачем ему ВэГэ? «Он жив, – немного подумав, ответила я. – Но застрял на кладбище, и сейчас у него нет сил, чтобы вернуться». «Что ж, думаю, вы рады. Но мне было бы спокойнее, если бы ВэГэ всё же за вами присматривал». Хотя в речи профессора не чувствовалось ни капли негатива, у меня по спине пробежали мурашки. А интуиции мага стоило верить. «У вас для меня новости? – прямо спросила я. – Что вы хотите мне сказать?» «Вашу миссию следует закончить раньше запланированного срока», – пришло подтверждение моей интуиции. – Что? – перо выпало из моих рук. – Но почему?! «Во-первых, заряженных артефактов у вас нет, а значит – вы беззащитны. Во-вторых, все задачи перед спонсорами по проверке тех самых артефактов вы, так или иначе, выполнили. В-третьих, вы достали мне Воду. Единственная причина, по которой вам стоило бы задержаться на Родине – это тренировки по пределу. И если бы рядом с вами оставался ваш спутник, я бы ещё подумал над этим. Но в сложившихся обстоятельствах я настаиваю на возвращении». «А как же оберег?» – я не желала возвращаться раньше срока и быстрее завозила пером по пергаменту. «А вы разве скормили ему не все ботинки? – поинтересовался профессор, и я практически увидела его кривую усмешку. – Я прекрасно знаю, на каких источниках должен работать артефакт защиты дома, и в вашей стране подходящих условий нет. Вам нужно вернуться». – И пожертвовать пределом?! – ахнула я. – Не-е-е-ет! «Профессор, я не могу бросить тренировки, – я заскребла пером ещё быстрее, – для меня это очень важно!» «Ваша безопасность важнее. Мы уладим все вопросы и организуем телепортацию в течение пяти дней», – пришёл ответ. – Этого мало! – воскликнула я. Но интуиция говорила, что решение окончательное и обжалованию не подлежит. Но я не была бы я, если бы не попыталась. Правда, пришлось сменить тактику, и я прикинулась зайчиком. Представила, как он сложил лапки и смотрит умильными глазками на собеседника. Вдохнула, примеряя на себя образ, и.. «Осталось-то всего две недели, – написала я, – зачем что-то менять?» «Ответ уже был дан выше, перечитайте внимательно». «Но ведь вам придётся ставить новую дату в браслете, вливать для этого дополнительную магию», – продолжала клянчить я. Пауза. «Вы всерьёз надеетесь меня переубедить? – тёмный маг, казалось, и впрямь удивился. – Вопрос закрыт. Также каждый день из оставшихся пяти вы будете отписываться спонсорам и мне, что вы в порядке. В девять вечера по местному времени, опоздания недопустимы. Вам всё понятно?» Зайчик не сработал. Хотя, с чего я взяла, что он, вообще, сработает? – Агр-р-р-р-р! «Ещё раз спрашиваю, вам всё ясно?» – Да бли-и-и-и-ин! – я сжала перо в руках и всё же написала «Да». «Отлично. Я подумаю, как вам продолжить тренировки в Британии. Через три часа жду от вас сообщения». Дневник зашелестел страницами и закрылся. Порядком помятое (местами пожёванное и с выдернутыми ворсинками) перо опустилось на обложку. – Подумает он! – со злостью произнесла я и отшвырнула дневник на край дивана. Промахнулась: книжица шлёпнулась на пол. Я сложила руки на груди и прикусила губы, дабы не расплакаться. Было обидно, что меня вот так вот перебрасывали куда захотят и когда захотят. И почему-то очень-очень грустно. И даже не из-за предела, нет. Обычно, если наш декан решал что-то сделать, то он это делал, и, вполне возможно, нашёл бы способ мне продолжить занятия. Но когда я думала о возвращении, становилось горько. Мне нравилось в России! Несмотря на всё происходящее, мне тут было комфортно. Я не чувствовала постоянного страха, вечного напряжения и бесконечной гонки. Гонки за магическими навыками, в которой я, как бы ни старалась, всё равно проигрывала. Не было тут этого! Зато был дом, какая-никакая семья, соседи. Ребята, вон, во дворе играли.. И всё это я должна была вот так покинуть?! Да так скоро! И я вышла на улицу. С желанием просто провести время в компании. Да хотя бы и поговорить о всякой ерунде, которую давно переросла! Я согласна была лузгать семечки и залезать с ногами на скамейку. Важна была не тема разговоров, а атмосфера. Ощущение общности с коллективом, чувство, что я не одна. Я огляделась. Стайка моих ровесниц играла в «лягушки». У некоторых девочек хорошо получалось прыгать через мяч, у других не очень. Я на мгновение замерла, но отбросила сомнения. – Девочки, привет! Можно с вами? – Вставай за мной, – кивнула мне крайняя в очереди. Четыре человека, три, два, один – и вот мяч летит мне в руки. Я отбила его в стену и, когда он ударился об асфальт, перепрыгнула. Мяч полетел в руки следующей девочке, а я снова встала в очередь. Вот и всё. Это было так просто и, в то же время, так сложно сделать. Сложно решиться снова стать частью компании, пусть и маленькой и дворовой. Так что, наверное, я должна бы сказать декану «спасибо» за моральный пинок. Хотя настроение он мне испортил. В девять я, как и велели, отписалась, что всё хорошо. Оставшиеся пять дней август решил диктовать городу свои условия. Жара. И не поймёшь, то ли она весь месяц продлится, то ли опять дожди зарядят, и лето закончится раньше, чем по календарю. Потому люди, с одной стороны, изнывали, а с другой, опасались – вдруг это последние тёплые денёчки? Днём все дети убегали на речку, да и многие безработные взрослые шли туда же. В первый день я не рискнула пойти с ними, как выяснилось, зря. Опекуны утащили меня на дачу «отдохнуть». Ну, по крайней мере, так это называлось, а на деле там надо поливать, полоть сорняки, собирать смородину и помидору. Нет, я могла, конечно, отказаться, так как не видела никакого резона заботиться об урожае, который будут есть другие. Но я пошла по пути наименьшего сопротивления. То ли поддалась ностальгии, ведь дача – это ещё одно место из моей прошлой жизни, то ли сработала привычка. А возможно, я просто решила, что сопротивляться буду в школе, а сейчас лучше поберегу нервы. Но в любом случае, стоять весь день попой кверху я не стала, одела олимпийку и ушла в малинник. И шрама не видно, и меня саму. Советские люди великолепно умели делать две вещи: работать и делать вид, что работают. А ещё мастерски переключались между этими состояниями, и тут я – совершенно полностью советский человек. Резинки для тётиных дочек я тоже сделала. Собственно, имея кучу времени, почему бы и нет? Пусть порадуются. На второй день я всё-таки сходила с ребятами на речку, и это было здорово! То есть не сама речка, конечно, она была мелкой и не особо прозрачной. Но мне нравилось проводить время с ребятами. Главное – не зацикливаться на том, что уже выросла, а воспринимать всякие догонялки-брызгалки как возможность ещё раз вернуться в детство. Ну правда, плюхаться бомбочкой, если не умеешь плавать, самое милое дело! А если умеешь, то можно поизображать звезду. А если хорошо умеешь, то можно и на перегонки. Я умела по-собачьи, и этого было более чем достаточно, чтобы веселиться в компании. А ещё, когда плаваешь, много не поговоришь. Меня конечно, спросили, как оно за границей. – А вот так! – я оттолкнулась от мостков и бултыхнулась в воду, поднимая тучу брызг. – И ещё так! – в спросившего полетела волна воды, поднятая моими ладонями. Визг и хохот был мне ответом. – Как ты так делаешь? Научи! – тут же потребовали от меня. Так как волна к магии не имела никакого отношения, то я поманила девчонку к себе. – Вставай, смотри, – и вместо одного человека подошло трое. – Ты обычно как делаешь, в пригоршню воду зачерпываешь и брызгаешь, да? – я изобразила, и ребята закивали. – А ты не так делай. Ты руки разверни, как мяч отбиваешь в волейболе. И ладонями. Только не вверх, а параллельно воде. Руки возле себя держи, ладони наполовину в воде. А теперь резко вытолкни руку вперёд, будто отбиваешь мяч, но по воде. Вот так! – я показала, как надо. – А потом вторую! Пара повторений, и у ребят стало получаться, а игры в воде окрасились новыми, гораздо более сильными брызгами. И все как-то сразу решили, что этому я научилась «в загранице». Хотя, на самом деле, в этой же речке, просто ловкость рук есть результат многолетней практики. На третий день с утра я завалилась на диван читать фэнтези. У меня с прошлой жизни Желязны остался не прочитан, но мимо Хроник Амбера уважающему себя гуманитарию, я считала, проходить нельзя. А то потом опять в школу вернусь, и не до вымышленного мира будет. Вышла во двор я только вечером, на классические «резиночки» и «олимпиаду». Оберег регулярно отсасывал энергию, заставляя меня, как мага, находиться на пределе моих колдовских возможностей. Но я к этому привыкла и не обращала внимания. Курсировала между комнатой и кухней, постепенно подъедая запасы из холодильника, по вечерам же выходила гулять. Так вышло, что четвёртый день я занималась уборкой, хотя изначально не планировала этого. Всё дело в том, что посреди комнаты валялась куча так и не разобранных до конца вещей. Я собиралась запихнуть их в шкаф, с глаз долой. Но по-хорошему, все эти тряпки надо было сперва привести в порядок: выстирать, высушить и погладить. Но как только я представляла снова машинки-выжималки, и сколько времени я на них угроблю, так всякое желание поступать по-хорошему пропадало. И всякий раз я решала, что куча посреди комнаты мне не мешает. Хотя вид портит. Ей богу! Перестирывать простыни, полотенца, пододеяльники, шторы и весь этот ворох тряпья под названием «одежда на холодное время года»? Да я что, с ума сошла? Я таки запихнула кучу в шкаф. – Фух, всё! – я прислонилась спиной к дверце и выдохнула. – Теперь порядок.. и нечего приоткрываться! Но, похоже, ком оказался слишком большим. Дверцы то и дело с укоризненным скрипом открывались. Что ж, пришлось из одного кома делать два, или сколько их там получится. Так мои руки нашарили тёплую шерстяную кофту на пуговицах. Я выудила её на свет и уже хотела отшвырнуть, но задумалась. – А какая температура в подземельях? Нет, я была уверена, что замок обогревался, но вот насколько хорошо? «Конечно же, моим одноклассникам комфортно в их комнатах, – я почесала подбородок, – но кто они, и кто я? Та же Агата, если замёрзнет, подпитает тепловой артефакт и вряд ли ощутит упадок сил. А мне придётся выбирать, бытовой комфорт или школьная программа. На то и на другое моего резерва просто не хватит! То есть, я буду мёрзнуть. А я хочу мёрзнуть?» – Конечно, нет! А раз магии нет, то как я буду согреваться? Правильно, тёплой одеждой. По всему выходило, что кофту стоит примерить. И штаны от неё найти не помешает. И парочку шерстяных носков.. Я переоделась и посмотрела на себя в зеркало. Сбегала за мантией – и снова к зеркалу. – Мда.. Вообще, под мантией было не видно, если носить только кофту. Но такие толстенные штаны под брюки не надевались, под юбку тем более. И в носках я в ботинки не влезала. И это во-первых. А во-вторых, вещи оказались неудобными, они кололись. В третьих, и кофта, и штаны страшно линяли! – Нет, так не пойдёт, – увы, не все вещи мэйд ин ю эс эс а делались хорошего качества. Но, если подумать и поискать, то найти можно. И тёплое, и не просто приличное, но в котором и перед новыми одноклассниками показаться будет не стыдно. Это год назад я телепортировалась практически ни с чем, но теперь-то подготовлюсь! Честно говоря, плох тот советский житель, кто не делал запасов. Это пальто велико для вашей дочери? Ничего, годика через три будет как раз. Сапожки мальчишеские? Полноте, у вас что, племянников нету? Размер платья не ваш? Так предложите на работе! Уж там-то точно кому-нибудь подойдёт. И что значит, хранить негде? У всякого уважающего себя гражданина есть антресоли. А ещё – балкон и гараж. Словом, дают – бери. Так и появились у нас в квартире дополнительные шторы (3 пары), скатерти (всех цветов и размеров), куча пододеяльников и многое другое. Правда, должна сказать, что в условиях товарного дефицита подобная запасливость более чем оправдана. И часто бывало такое, что «ты – мне, а я – тебе». Ботинки менялись на плащ, платье на шапку, упаковка сигарет на фен для волос и так далее. И универсальная валюта – водка. И вещи, носимые несколькими поколениями, реально существовали. И даже не особо портились. Я примерила сапоги – увы, они оказались малы. А вот оренбургской паутинке я искренне обрадовалась и заботливо отложила – возьму с собой. Премилая вещица мирового уровня, сказала же, что найду! Интересно, у моих одноклассниц-аристократок такие есть? Наверное, всё же есть, вот только доставать им их пришлось через десятые руки, ха! Россия-то из-за антимагии закрыта. И хоть сама я – не любитель гжели, палеха и хохломы, против паутинки не возражала даже моя не слишком народнопромысловая душа. Так, ладно, что там дальше? Вот материна шуба и три зимних шапки.. Да, на мех моя Родина никогда не скупилась. И вообще, чтобы страна, у которой 60% территории находится за северным полярным кругом, и не одевалась в меха – это бред. Все несогласные – вэлком в Сибирь. А вот и пальто, которое очень даже ничего.. Девушка-стройняшечка выглядела бы в нём настоящей куколкой! Потому-то я его так и не носила: не феечка я и не стройняшечка, да и не куколка. Если только страшненькая. – Эх, – хотя, теперь я вообще была какая-то мелкая. – Кстати, насчёт роста, – я подошла к косяку с отметками, прислонила книгу к голове и чиркнула карандашом. – Недобор, однако! До двенадцати лет из моей прошлой жизни я не доросла. Я теперешняя была всего на сантиметр выше себя прошлогодней! – Мда, похоже, быть мне в этот раз шмакодявкой.. Апчхи! Всё же, стирка состоялась. Я нашла для себя тёплую одежду для повседневной носки и комплект советской формы на мальчика. Приобретённый на будущее, да так и забытый на антресоли несколько лет назад. Примерила и, на удивление, влезла. – Оп-па, а со спины-то я на девочку вообще не похожа! И сбоку. Если б не волосы.. Ну надо же! Впрочем, мне «похожесть» не грозила ещё пару лет точно. Так что, я просто порадовалась, что пока ещё мелкая. Потому что, ну, не быть мне мелкой, не в кого просто. Я в семнадцать носила сорок шестой размер. Пятый день был похож на все предыдущие. Те же стены, такая же жара. Одежда, что мне вряд ли когда-то понадобится, была утрамбована в шкаф. То, что я собиралась взять с собой, лежало на столе и готовилось ко встречи с утюгом. А через полчаса оно уже лежало в пакете, и этот самый пакет я привязывала к школьной сумке. Ну не поместилось у меня всё, ну что я могла поделать! Не хотелось больше ходить в обносках, особенно перед этими снобами. – Да и не такой уж большой пакет. Реально обычный, на А4, но без него не получалось. В сумке документы и флаконы с Водой. Ещё в ней лежали артефакты – все, кроме оберега. Он приклеился к полке в серванте, и как его оторвать, я не знала. Но, в конце-концов, спрошу, когда вечером отчёт писать буду. Почти всё собрала, себя тоже искупала. Пропылесосить бы ещё, но жарко и лень. Я наколола на вилку кусок яичницы, когда с улицы раздался вполне себе стройный хор голосов. – Ле-е-ена-а-а! Выходи! Выглянула в окно. У подъезда стояли три пацана, один из них набивал коленкой мяч. – А где все? – спросила я, так как, на мой взгляд, в футбол играют большим количеством человек. – Ща, тоже выходят, – отвечал Стас – мой теперь уже бывший одноклассник. – Мы позвали Кольку и Серого, а ещё Яна будет и Анжела. И остальных зовём. – Ладненько, я тоже буду! – прокричала я вниз. В конце-концов, почему бы и да? – У школы! – ребята сообщили мне место встречи и пошли звать следующего. А я вернулась к яичнице – доедать. Всё же прав был мой отец – со сковороды вкуснее. Да и посуды мыть меньше. А ещё, появилось странное чувство, будто я где-то это уже видела. Или слышала. В футбол играли после шести, так как в это время на поле опускалась тень от многоэтажки. – Давай, зафутболь его! – кричал Коля. – Бей, как тогда! – вторил Стас. Ребята красиво обыграли защиту, и я вышла один на один с вратарём. Отличный момент: прицелиться, удар и.. –Го-о-о-о-о-ол! – кричала моя команда. Солнце клонилось к закату и мы на школьном стадионе уже порядком набегались. Если честно, то «как тогда» я бы не повторила при всём желании – хотелось сесть и отдохнуть. Водички попить. Свисток – и этот матч закончился дружеской «ничьей». – Я-ана-а, до-о-омо-о-ой! – раздалось по двору. – Ну бли-и-и-ин, – сказала Яна, – мне пора. – А мы потом ещё с бабушкой выйдем, – ответила Анжела, – кто ещё пойдёт? – Может, я, – сказал Серый. – И я после ужина, – Стас утвердительно кивнул, – как раз батька со смены вернётся. – А ты? – спросила меня Света. Я пожала плечами. – А я не выйду, – расстроилась Яна, – меня спать загонят. – Ну пошлите тогда сейчас ещё поиграем, – предложила Анжела. – Давайте! Ма-а-а-ам! Можно мы ещё десять минуточек? – закричала в ответ Яна. Женщина на пятом этаже махнула рукой. – Через пятнадцать минут чтобы дома была! – крикнула она в ответ. – Не придёшь – сама выйду! Получив разрешение, мы всей толпой помчались на площадку. – Во что будем? – Света оглядела всю компанию. – В мяч уже неохота. – Ну тогда в «чайник*»? – предложил Коля, и его дружно поддержали. (*Чайник – это жмурки, один водит с закрытыми глазами, остальные убегают). Игра прошла весело, а после все разошлись ужинать. Я же собиралась писать обязательный отчёт, последний. Потому как завтра меня должны были забрать. Ну и ужинать тоже. «Жаль, конечно, что я не забрала документы из БТИ. Да и паспорт я дяде так и не вернула. И в речке не накупалась, и с ребятами ещё бы поиграла, и с Жюли пообщалась. В общем, много чего ещё бы сделала. Не успела». Сумерки постепенно сгущались, и на небе становились видны первые звёзды. Двор выглядел усталым и умиротворённым, и почему-то вспоминалась песня «Вальс-бостон». Хотя это было странно, ведь в ней про осень. «И дом там старый, а у нас двор из многоэтажек.. – я медленно шла с площадки в сторону подъезда, под конец совсем остановилась. – Хм.. Ах, да! Там же..» Там листья падают вниз, Пластинки крутится диск, Не уходи, побудь со мной, ты – мой каприз. Как часто вижу я сон, мой удивительный сон.. –Точно! Я видела этот день во сне! Но что бы это могло значить? Это точно что-то значит.. Эти мысли проносились в моей голове, пока я заходила, вернее, забегала в подъезд, преисполненная каким-то странным ощущением. А на лестничной площадке опять кто-то выкрутил лампочку – обычное, в общем-то, дело. Только теперь приходилось подниматься вслепую. Но высоко я не поднялась. Тряпка с хлороформом и фраза «Наконец-то наигралась!» – последнее, что я запомнила.