Предел 2. Лето 1992

Выложу не часть главы, а всю её целиком. И уже пишу новую:) Знакомое белёсое марево простиралось настолько далеко, насколько можно было себе представить.. В нём проплывали обрывки неясных образов, слишком яркие для окружающего пространства, но слишком короткие, чтобы их можно было опознать. Постепенно их становилось всё больше, и, в какой-то момент, калейдоскоп разноцветных вихрей сложился в город. Улицы и дома, вроде бы, серого цвета, но если приглядываться – как будто появлялся оттенок. Где-то я уже видела этот город. И даже бродила по нему. Вихри сложились в фигуру пепельноволосого мужчины. Его я узнала бы где угодно. – Да, – с тревогой проговорил ВэГэ. – Не так я себе представлял нашу следующую встречу. Он стоял ко мне полубоком и обращался к кому-то ещё. – Но сударь, разве вы ничего не можете сделать? – произнёс женский голос, тоже показавшийся знакомым. Я пригляделась. Вскоре моему взору предстала дама в старомодном платье с размытыми чертами лица. – Сударыня, что, по-вашему, я должен сделать? – мужчина нахмурился. – Я не могу вмешиваться напрямую. По-сути, самые эффективные мои действия – это советы. Но с тех пор, как я застрял на погосте, то даже этого сделать не могу. – Вы владеете вероятностями, – возразила жительница затопленного ныне Китежа и взмахнула веером. – Ну да, – не-лярв пожал плечами, – и Лена всё ещё жива – и это тоже одна из вероятностей. Хотя целой и невредимой я бы её не назвал. – Это всё, на что вы способны? – недоумевала барышня. – Я же уже сказал, – тяжело вздохнул мой спутник. Мне надоело, что эти двое разговаривали без меня. – Эй! Я вас, вообще-то, слышу, – заметила я. ВэГэ и Сударыня мгновенно развернулись в мою сторону. Вот только особой радости на их лицах (плевать, что одно размазанное) я не ощутила. – Плохо, Лена. Я надеялся, что не услышишь, – признался друг. – Это ещё почему? – Потому что я до сих пор в мире мёртвых, – объяснил он. – Мы с тобой можем общаться только на кладбище. Или.. если ты решишь умереть. – В смысле? – удивилась я. – Ты же сказал, что я жива! – Технически да, но твоё сознание, похоже, отправилось в другой мир, – заметил друг. – За свой ему держаться надоело. – Чего?? Я не хочу умирать! – возмутилась я. «На фиг это надо! Я чего, зря терпела что ли?!» – Прекрати пугать ребёнка! – Сударыня возмущённо шлёпнула моего друга по голове своим веером. После чего развернулась ко мне и оглядела. А я подумала, что и у размытого лица может быть взгляд. – Всё это, конечно, печально, но костлявая пока далеко, – барышня поделилась с нами своими мыслями. – Раз уж душечка здесь, давайте, может быть, побеседуем? ВэГэ на какое-то время задумался. Внимательно посмотрел на волшебницу-китежанку и, наконец, произнёс. – Вам виднее, леди. Хорошо. Это, действительно, отличная возможность поговорить, и, Лена, и нам есть, что тебе рассказать. Правда, возможно, ты хочешь задать свои вопросы? Эм-м-м.. Как-то я не ожидала, что мне удастся поспрашивать, но раз уж так вышло.. – Кстати, а как так вышло? – полюбопытствовала я. – Ведь ничего не предвещало, просто ехали.. – А так, моя дорогая, что пока вы «просто ехали», кое-кто совершенно случайно призвал Смерть, – улыбнулась Сударыня. – Припоминаешь? – уточнил мой спутник. Пауза. Я вспомнила. И действительно, я её звала. Что ж, призвала, выходит. Только вот.. – Без заклинаний же, – заметила я. – Магия – как песня, должна литься из души, – ответила мне женщина, и сокрушённо добавила. – Чему вас в школе только учат? – Кхм, – ВэГэ чуть поморщился и возразил, – магия – слишком сложная вещь, чтобы управлять ею с помощью одних только желаний. Однако, порой, и такое возможно. В минуту сильных душевных переживаний. «Угу, знаю, читала». Чистое колдовство без вспомогательных элементов. То есть, никаких тебе палочек, кинжалов, шпаг, колец, камней и прочих артефактов. И никакой дополнительной настройки разума, вроде тех же заклинаний. А также песней-плясок под барабанную дробь, пентаграмм, начерченных кровью, и прочего. Только собственная магия, только хардкор. Читала я и про инициацию волшебников. Некоторые родители специально подстраивали несчастные случаи своим детям, дабы пробудить в них те самые «душевные переживания». В теории, дремлющая магия должна проснуться и их спасти. Мне всегда было интересно, а скольких они таким образом убили? Или кто-то всё-же подстраховывал несмышлёных отпрысков? Хотелось бы верить во второе. Впрочем, может, и не все родители что-то подстраивали. Говорят же, что дети сами себе приключения находят, без посторонней помощи? Так или иначе, а нечто вроде «испытания» для юных волшебников в магическом мире существовало и практиковалось. Но опять-таки, все эти дети, в большинстве своём, – нормальные маги. С нормальным резервом. Просыпаясь, их сила вполне могла спасти их и от столкновения, и от падения, и от удара, и от других чрезвычайных происшествий. Но только не меня. С моей единицей, да ещё в аномальной зоне я никак не могла грохнуть троих человек. Словом, я не поверила. – Да ладно? – скептически уточнила я и улыбнулась. Улыбка вышла хищной. Хотя я видела всё собственными глазами, мой вклад просто не мог быть так велик. И мне хотелось бы знать, кто устроил всё остальное. Скорчив крайне подозрительную гримасу, я решила добиваться ответа. ВэГэ вздохнул, закатил глаза, но ответил. – Твоего резерва хватило, чтобы разбудить муху. Рука-лицо. «Что ж, зато правда». – Вам бы в театр, душечка, – задумчиво проговорила барышня и повернулась к другу. – Вы только полюбуйтесь на эту мимику! Лицо передаёт более тысячи оттенков эмций.. «Эм, пожалуй, откажусь, – мысленно возразила я. – Моя жизнь и так на дурной спектакль похожа..» – Я уже видел, спасибо, – спокойным голосом, но с улыбкой в глазах объяснил ВэГэ. – И мимику, и артикуляцию, и звуковой диапазон. – Эй, хватит перечислять мои истерические таланты ! Вы мне ещё не ответили, каким образом муха стала пчелой? – заметила я. – А вот тут начинается интересное, – жительница Китежа усмехнулась и уселась на возникшую рядом скамейку. – Как у ключа, у тебя была связь с кладбищем, – объяснял друг, – впрочем, она и сейчас есть. Ты отправила по этой связи запрос к нашему с тобой общему знакомому. И не выставила ему условий. «Эм-м-м.. а надо было?» – едва не ляпнула я, но прикусила язык. Но мой друг всё прекрасно понял, подмигнул и продолжил. – И Хозяин, немало удивившись такому всеобъемлющему доверию с вашей стороны, решил вам помочь, – с милой улыбкой добавила барышня. – И загробастать себе в подопечные пару новых душ, – закончил мой спутник. – А что? И тебе, польза, и ему. – Это ещё не всё, – добавила волшебница. – Чем больше душ на кладбище.. – Тем Хозяин сильнее, знаю, – перебила я. – Хм, хо-ро-шо, – немного нараспев произнёсла она. – Но дело в условиях. Так как вы их не обозначили, Хозяин вознамерился приобрести и вас. – Что?! – поражённо воскликнула я. – Не жирно ли ему будет? – Нет, – одновременно заверили меня ВэГэ и Сударыня. – А как же энергия, которую я должна отдавать каждый год? – удивилась я. – Душа стоит дороже, – вновь заметила китежанка. – Да.. в перспективе, – кивнул ВэГэ. – Пока Хозяин был юн, твоему куратору удалось убедить его променять душу на энергию. Но теперь он сожалеет. – Он меня убьёт?! – не могла не уточнить я. – Нет. Договор связал его прочно, – успокоил меня друг. – НО. Если ты сама решишь умереть, он препятствовать не станет. – Я не хочу умирать! Но постой, – мысль пронзила моё сознание, –если я сейчас разговариваю с тобой.. – То мы пришли туда, откуда начали, – заметила барышня. – То ты одной ногой в могиле, – подтвердил её слова мужчина. – И я, честно говоря, теряюсь в догадках, как тебя отсюда вытащить. – Без помощи лекаря нам не обойтись, – добавила барышня. – У тебя слишком много повреждений. А также в глуши, где вы разбились, ни у кого нет телефона, чтобы вызвать скорую. Я планировал вернуть авто, вас протаранившее, но, посмотрев вероятности, мы поняли, что они, тебя добьют. – Как свидетеля? – уточнила я. – Нет, – вздохнула Сударыня. – На самом деле, вас убьют, когда будут вам помогать. – Это как? – Неаккуратно потянут и причинят травмы, несовместимые с жизнью, – объяснил ВэГэ. – Эм.. – я всё равно не поняла. – Давайте мы вам лучше покажем? – предложила Сударыня. – У неё и так психика пострадала, – не согласился друг. – Так тем более, хуже не будет, – развела руками дама. – Мы иначе проговорим до самых петухов, лучше пусть посмотрит! И, не слушая возражений, она взмахнула рукой, а в белёсом мареве появилась картинка. Жигули. Антимаг, вернее, верхняя часть его тела, лежал на капоте в луже крови. На спинке водительского кресла откинулось опухшее тело соседа, уже мёртвого на момент удара. Он единственный был пристёгнут. И третье тело, старика, лежало на приборной доске. Честно говоря, это как-то не произвело на меня особого впечатления. Ну умерли, ну и Хозяин с ними. – И чего? – я не поняла и слегка рассердилась. – Или я их пожалеть должна? – Нет, зачем? – удивилась Сударыня. – Это просто картинка, общий вид.. – Себя пожалей, – добавил ВэГэ. Изображение тем временем сдвинулось, показывая автомобиль с того места, где должна была сидеть я. Этого места больше не было. Жигуль сплющило от удара, и там, где было заднее пассажирское сидение, теперь располагалось переднее пассажирское. А я скатилась вниз, туда, куда обычно ставят ноги. В общем, там, конечно, оказалось безопаснее, но меня зажало. И голова была повёрнута слегка неправильно. – Травма позвоночника, – друг показал на мою шею. – Тебя ни в коем случае нельзя тянуть, чтобы не причинить вреда. Железки нужно отрезать, и лишь потом доставать твоё тело. Аккуратно, не меняя позы. Но этого, разумеется, никто не додумается сделать. Плюс сломанные рёбра, которые я удерживаю, чтобы не пробили лёгкое. Огнестрел.. пуля не задела сосуды. Голову твою тоже я отвернул, уж извини. Иначе удар и умственная отсталость. Так, конечно, тоже удар, но всего лишь сотрясение. – Да-а-а-а.. Что ещё я могла сказать. – Мне нужна помощь, – произнесла я очевидное. – Может, кого-то из дальних людей разбудить? – Уже, но они довольно далеко, – вздохнула Сударыня. – Они? – Старушка, её сын и дочка, – объяснила китежанка. – Ого! – только и сказала я. – А вы попробуйте найти человека с телефоном!* (*сотовая связь в то время не была распространена, не у всех были и стационарные модели). – Возмутилась волшебница. – Который, когда придёт, не будет вытягивать из обломков нашу Леночку, а позвонит спасателям. Потом разбудите его в три часа ночи и докажите, что ему позарез нужно «вот прям щаз» переться к чёрту на рога. «Ого! Такими темпами наша барышня скоро матерный язык выучит, – удивилась я. – Впрочем, хорошая идея!» – А тут девушка беременна, ей тяжело спать по ночам, и мерещатся знаки судьбы. А бабушке не спится из-за поясницы. В судьбу она тоже верит, правда больше из-за предрассудков, – продолжала рассказывать о семейке китежанка. – А парень? – полюбопытствовал друг. – А парень, – женщина на мгновение задумалась. – А ему деваться некуда! Любит он их. И одних на улицу ночью не отпустит. – Вау! – сказала я. – Однако, – заметил ВэГэ и, судя по взгляду, тоже что-то рассмотрел. – И вероятности у них хорошие. – Вот только они действительно далече! – воскликнула барышня, чуть не плача. – Пока приидут, пока увидят, пока обратно доберутся.. Наша Леночка.. И она расплакалась. «Всё-таки интересно будет послушать её речь вместе с матом», – фантазировала я. ВэГэ, как истинный джентльмен, приобнял даму и погладил по плечу. «Эй, а разве не меня нужно утешать?» – возмутилась я, но вслух сказала. – Хорошо, с ними понятно. Но, может быть, есть ещё варианты? – Нету, – всхлипнула барышня. Взгляд ВэГэ слегка расфокусировался, словно он видел другую реальность, и мужчина сказал. – Есть. Ты останешься жива, даже залечишься, – сухо сказал он. Сударыня перестала всхлипывать, но я-то своего спутника хорошо знала. Потому спросила. – Но? – Но это если тебя спасёт Леонтьев Виталий Григорьевич. Я ненавидела это имя. О чём и сказала не-лярву. Клятва. Мне тогда пришлось бы её исполнять. И друг всё прекрасно понял по выражению моего лица. Вот только оно его не убедило. – Рабовладелец? – злым голосом уточнила Сударыня, высвобождаясь из объятий. – Нет! К нему Лена не пойдёт! – Даже если она умирает? – уточнил ВэГэ. – Да! – ответила китежанка. – Почему? – спросил не-лярв. – Лучше смерть, чем жизнь? – Да какая это жизнь?! – воскликнула волшебница. – Ты думаешь, я не знаю? Я видела это раньше, когда маги выбирали между смертью и клятвой. Так вот, лучше бы они умерли! Такая жизнь, где тебя заставляли убивать своих же, когда сын шёл на отца, а брат на брата, кому она нужна? Сколько боли, сколько страданий она причинила! Сколько не выдержали, и наложили на себя руки! А сколько сошли с ума, и их ликвидировали насильно? Как общественно опасных. После того, как они выполнили свою задачу, конечно же. И лишь им хорошо, антимагам – всю грязную работу чужими руками сделали! Женщина сжала руки в перчатках в кулаки, подобрала подол длинного платья, подпрыгнула и от души пнула антимага. Тому, конечно, ничего не стало, ведь она – призрак, а он – мёртвое тело. Но барышня почувствовала себя лучше. Я похлопала ей в ладоши. Сама бы на нём ещё и потопталась, но, видимо, для такого Сударыня была всё ещё слишком хорошо воспитана. Она отряхнула с юбки невидимые пылинки, гордо выпрямилась и заявила ВэГэ в лицо. – Я не отдам Лену в рабство. Мы с ВэГэ вздохнули. Я – потому что не хотела, чтобы они ссорились. А он – потому что тоже не хотел ссориться. Вот только каждый остался при своём мнении. – Времена изменились, – говорил мой спутник. – Никто не заставит Лену убивать, скорее, будут использовать её магию для продления собственной жизни и здоровья. И родственников. Волшебница фыркнула. – Как будто это многим лучше! – Но это лучше, чем смерть, – возражал не-лярв. – Это же просто батарейка для гада, дойная корова! – не сдавалась барышня. Да, каждый остался при своём мнении. Друг однажды сказал мне, что моя жизнь для него дороже моего же комфорта. И уж точно важнее всяческих договоров, правил и общественных норм. И клятв. Но в тот раз я смогла найти альтернативу. А теперь? Какая у меня могла быть альтернатива? В то, что не было иного пути, я отказывалась верить. Сударыня считала, что лучше смерть, чем клятва. Внутренний Голос считал, что лучше клятва, чем смерть. Я не хотела ни того, ни другого. «Эх, где же мои суперспособности, когда они так нужны? – с тоской подумала я, бесцельно бродя взглядом по месту аварии. – Кстати, насчёт клятвы, – я решила вклиниться в их испепеление друг друга взглядами. – Разве с ней не всё? Разве я уже не подчиняюсь этому.. Григорьевичу? – Тут тонкий момент, – китежанка нервно обмахивалась веером. – И редкий. Потому как незавершённый. Клятву нужно ещё принять, либо у посредника, либо у вас лично. Но посредник мёртв. – Он же звонил, – напомнила я. – По телефону не считается, – сообщила мне барышня, – только глаза в глаза. А пока вы вольны распоряжаться своей жизнью как вам будет угодно. «Хоть это хорошо, – вздохнула я. – Контроль пока ещё мой. Но только это не может длиться долго.. или может?» – А со временем клятва не ослабеет? – прозвучал мой вопрос. – Со временем он сам умрёт, – заметила барышня, – и клятва исчезнет. Если не успеть её закрепить, конечно. Иначе он передаст тебя потомкам в наследство. – Ещё он может добровольно от тебя отказаться, – задумчиво произнёс мой друг. – Но эта вероятность крайне мала. – Правильно ли я понимаю, что Григорьич во мне заинтересован, и будет искать? – уточнила я. – Да, – одновременно ответили мои помощники. – ..и он уже ищет, – добавил ВэГэ. – Вы должны были приехать пятнадцать минут назад. – Ну, это не так уж и много.. – протянула волшебница. – Не для военного, – возразил друг. – Он уже приказал подать машину, и едет сюда. И вероятность, что он доберётся первым, крепнет с каждой минутой. – Он дальше моих, – заметила Сударыня, – намного. – Да, но он едет, а ваши идут пешком, – возразил мой спутник. – Старуха, беременная и пацан. – Мда-а-а, – промычала я. «Неутешительно, что и говорить. Не знаю, кто такой Григорьевич, но этих троих, наверное, стоит отправить домой. От греха подальше. Я очень не хочу в рабство, но подставлять других?» Меня вновь пробила дрожь. – Григ и троица пересекутся? – спросила я, самовольно сократив имя рабовладельца. – Да, – ответил друг. Я всхлипнула. – Отправьте их домой, – дрожащим голосом попросила своих друзей, – они могут пострадать. ВэГэ повернулся к волшебнице и наклонил голову. – О! – воскликнула барышня, взмахивая веером. – Не могу, милая! – Не можете, или не хотите? – прищурился мой спутник. – Я уже промыла им мозги, – растерянно отозвалась она, – это уже невозможно, они идут.. и приидут.. Она рассеянно опустилась на скамейку. – Хм, – ВэГэ нахмурился, – велика вероятность, что пострадают невинные.. Но я попробую увести их другой дорогой. – Кстати о невинных, – я как раз смотрела на багажник. – Как там Жюли? Сударыня, до того сидевшая, опустив голову, радостно подскочила со скамейки. – А барышня жива! – заявила она. – И вот-вот очнётся! Можно подтолкнуть.. Дружочек, откройте, пожалуйста, замок. – Но тут две вероятности, – ВэГэ покачал головой, – если она попадётся на глаза Григу, её точно убьют, как свидетеля. А если не очнётся, то её могут не заметить. Или же, – мужчина задумался, – или она очнётся и успеет уйти. – Тогда пусть уходит! – сказала я. – У нё должен быть шанс. – Это уж как она сама решит, – заметил друг и пожал плечами. Замок на багажнике открылся. Без единого действия со стороны мужчины, я смотрела! – От удара, – объяснил он мне, – сам. «Так вот как работает управление вероятностями! А интересная у него способность..» Сударыня тем временем сделала несколько пассов руками и направила в сторону Жюли мерцающее облако. Оно впиталось в её голову, и соседка открыла глаза. Ещё минут пять женщина приходила в себя. Потом всё же нашла силы подняться и вылезти из багажника. Вернее, вывалиться. И ещё минуты три просто сидела. – Теперь я понимаю, как развлекаются духи, – я мотнула головой в сторону картины, за которой мы все наблюдали. – Вы сериалы смотрите. – Ах-ха-ха! – отозвался мой друг. – Давай я тебе ещё диаграммы покажу? Он взмахнул рукой, и в углу появились два столбика. Хоть величина закрашенных делений в них постоянно колебалась, в целом, удерживалась на отметке 45%. – Вот этот столбик показывает вероятность смерти, – ВэГэ указал на левый, – А вот этот – жизни. Я их покрасил в синий и зелёный, но ты можешь выбрать другие цвета. – Да нет, меня всё устраивает, – я пожала плечами. – Если присмотришься, увидишь, что столбик «смерть» показывает вероятность не только убийства, хотя она и самая большая. Я присмотрелась – и правда, столбик был не полностью синий. В нём также присутствовала голубая полоска «сердечный приступ» и фиолетовая «передозировка наркотиков». Были и ещё какие-то, но совсем тоненькие, настолько, что не прочесть. Столбик «жизнь» также состоял из нескольких цветов, самым большим и ярко-зелёным светился «побег». – И чем дальше она будет от места аварии, тем больше шансов выжить, – мужчина знал, где я читаю. Ещё там салатовым светился «спрятаться в кювете» и тёмно-зелёным «встретиться со спасателями». – Это вон там, – друг махнул на придорожные кусты чуть впереди. – Место для пряток. А спасатели – та самая троица, которую позвала Сударыня. Но они далеко, поэтому вероятность меньше. Подруга матери тем временем пришла в себя и на четвереньках поползла вдоль машины. А я вдруг остро ей позавидовала. «Она здорова и свободна. Не полностью, конечно, но гораздо здоровее и свободнее меня. И у неё есть куча возможностей.. В том числе спасти свою жизнь и стать счастливой. При этом она – обычный человек, ни разу не волшебница. Но её жизнь лучше моей. Потому что она может ходить и может убежать. А я – лишь смирно дожидаться своей участи. И никакие волшебные диаграммы мне этого не заменят. Но почему? За что?» – Почему у меня вечно всё не так? – я сжала руки в кулаки. – Почему я вечно оказываюсь втянута в дерьмо, ведь я их не просила! Я просто хочу жить, это что, мно? Почему право на нормальную жизнь мне вечно приходится выгрызать у этой самой жизни? Но почему всякий раз, когда мне удаётся отвоевать свой кусочек спокойствия, на меня сыпятся новые испытания? Когда всё это кончится?! Где справедливость? Ах, да, в Караганде, – я невесело усмехнулась. – Я не хотела убегать из Родины, не хотела оказаться слабейшим магом из всех. Ни glasias relacio, ни шпионом, ни ключом, я тоже становиться не собиралась! Но кто-нибудь меня послушал? Нет! Никому я не сдалась со своими желаниями. А теперь что, мне ещё и рабыней сделаться? Просто опять? По привычке? До каких пор это всё будет продолжаться?! Хватит!!! И тут Жюли как раз доползла до открытой раскуроченной дверцы заднего пассажирского сидения. И увидела мои волосы. – Лена? – неверяще произнесла она. – Лена! О, бог ты мой.. Леночка.. Женщина села на колени и дрожащими пальцами потянулась к моей макушке. Робко дотронулась и всхлипнула. – Не умира-а-а-ай, – разрыдалась она. Обхватив себя за голову, Жюли начала раскачиваться и подвывать. – Ой, дура я, ду-у-у-ра-а-а-а! – она дёргала себя за волосы. – Всё из-за меня! На эмоциях женщина дёрнула слишком сильно и вырвала клок волос. Боль как будто отрезвила её. Она непонимающе посмотрела на осветлённую прядь, а потом резко вскинула голову. И уставилась прямо мне в глаза. – Пожалуйста, вернись, – прошептала она и уронила голову. – Да что б вас всех! – я топнула ногой. – Я лежу как кукла сломанная, и за мной едет кровосос, а от вас никакого толку! Вечно только воздух сотрясаете, а разгребать всё снова мне! Агррррр! Бесполезные! Хоть бы притормозили его что ли.. Да к кому я обращаюсь? Я обречённо махнула рукой и шагнула к Жюли. – Давай, вставай, пошли отсюда! – сказала я соседке и хотела было взять её за руку, но.. схватила пустоту. – Вот же призрак бесполезный! – гаркнула я, и, со злости, ударила кулаком по машине. Рука прошла насквозь. – А-А-А-А-А! – я вопила так, будто по мне электрический разряд прошёлся, с запрокинутой головой и до звона в ушах. – Я же говорю, в театр, – тихо произнесла Сударыня. Я резко повернула к ним голову и с ненавистью уставилась на своих помощников. – Вам стоило промолчать, – тихо заметил ВэГэ. Поздно. Я уже направилась к волшебнице с намерением хорошенько её встряхнуть. А то ишь чего придумала! – Театра ей захотелось, – прошипела я, – а сама просто беспо.. – ..Леночка.., – Жюли перебирала пряди моих волос и медленно пропускала их меж своих пальцев, – прости меня.. В тот момент я осознала, что с призрака действительно нечего больше взять. И что-то от них требовать просто глупо. Я увидела совершенно растерянную барышню, которая сама готова была заплакать. Обернулась к ВэГэ. Он стоял спокойно, но я-то его знала. Раз не отпускает ехидных шуточек, значит, дело, действительно, труба. Поймав мой взгляд, он усмехнулся. Я взяла китежанку за руку и несильно сжала её ладонь. Встретила удивлённый взгляд. Улыбнулась. Ведь тогда я сама была таким же бесполезным призраком. Но если к призракам у меня претензий поубавилось, то к живым, наоборот, прибавилось. – «В девять вечера по местному времени, опоздания недопустимы», – передразнила я своего куратора. – Ну вот, опоздала я, и что? Я не вышла на связь в девять вечера, ВАШИ ДЕЙСТВИЯ?! Где-то на заднем фоне Сударыня, кажется, что-то спрашивала у ВэГэ. Тот ей что-то отвечал, и у них вновь завелась беседа. Но я уже не обращала на них внимания. Я снова начала яриться. Руки сжались в кулаки, захотелось орать. А ещё, кого-нибудь побить, желательно одного знакомого. Жаль, он был далеко. – Да идите на*** , безопасник хренов! Вы ещё хуже, чем эти двое! – я подпрыгнула и топнула обеими ногами по местному асфальту. – Эти хоть призраки, а вы – живой! Выходит, тоже ни на что не способны.. Позорище.. Пустозвон! Я направилась к своему законсервированному телу с твёрдым намерением вернуться. – Хоть Жюли спасу. А то ничего без меня не могут, – обернулась к своим помощникам, – адьюс, амигос! Было приятно поболтать! ВэГэ дёрнулся, даже протянул ко мне руку. Он хотел сказать что-то, как всегда, важное, но не успел. – Я при.. «И вот что он имел ввиду? – я мысленно пожала плечами, а хоровод разноцветных вихрей уносил меня обратно в реальность. – Впрочем, пообщаться было и вправду приятно».