Предел 2. Лето 1992

Да. Болтать было действительно приятно. По сравнению с тем, что я почувствовала сейчас, вновь очутившись в своём теле. Больно! Это если вкратце. И это самое чувство вышвырнуло меня обратно в беспамятство. Правда, ни ВэГэ, ни Сударыни, ни хотя бы города я уже не увидела. Перед глазами просто плавала какая-то муть. «Шо за фигня?» – подумала я и снова вернулась в реальность. Но и тут ничего не увидела. Перед глазами только коврик для ног и обивка покореженного сидения. И шею не повернуть, и зажало. «Блиииин!» В очередной раз я выпала из реальности и барахталась в «нигде», но, наконец, вспомнила про Жюли. «Надо заставить её уйти. Давай, соберись, Лена! – велела самой себе. – У тебя сломаны рёбра и позвоночник, но не надпочечники. Так что, на адреналине. Раз.. Два.. Три!» – Жюли, – прохрипела я непослушными губами, – Жюли.. «Вот так, умница! – я подбодрила саму себя. – Теперь будем надеяться, что другая – тоже умница, и услышит. Громче всё равно не могу». – Леночка! – раздалось радостно-неверящее. «Ну, слава богу, есть контакт! – А то я переживала, что у меня слух откажет. Сотрясение всё-таки». Тактильные ощущения тоже остались, во всяком случае, я почувствовала, как меня гладят по голове, и.. – А-а-а-а-а-а! – застонала я. – Больно, да? – испуганно проговорила соседка. – Прости, я не хотела, я.. Нет, она мне ничего не сломала. Не успела. Да и не смогла бы. Это я так.. от боли. Несмотря на все старания, игнорировать это чувство до конца не получалось. Но, наверное, оно и к лучшему. Раз соседка приняла мой крик на свой счёт, то не станет меня вытягивать из машины. – Жюли, – вновь позвала я. – Да? – с готовностью откликнулась женщина. – Беги, – сразу сказала главную мысль. – Н-но.. а.. – разумеется, она не побежала, а начала возражать. – Послушай меня, очень прошу, – проникновенно начала я. Ну, как, проникновенно? Глаза в глаза получилось бы лучше, но чего нет, того нет. Придётся общаться затылком. Я всё же представила на свое черепушке глаз и сосредоточилась на проникновенности. Чтобы не сорваться и не расплакаться. Потому что тогда она точно не уйдёт. – Я была на том свете, я видела.. – вот так, сразу с козырей. – Сюда едут гады.. уроды.. Нелюди.. А тебя.. они убьют, ведь ты свидетель.. – Но, – вновь возразила соседка, но хотя бы дослушала. – Меня не тронут, нужна им. А ты.. спасись! – Как же.. «Всё таки лучше было бы глаза в глаза. А то она мне возражает.., – отметила я про себя. – Но ничего, это нормально, главное, продолжать. Ей уже самой хочется сбежать, но она пока боится, не решается. И меня ей жалко». – Они – твари, ты и сама знаешь, – настойчиво внушала я. – Я тебя не оставлю! – крикнула вдруг Жюли. – Вытащу! Вместе пойдём, на себе понесу! Признаю, у меня потеплело на душе от этих слов. И глаза защипало. Но вот время, неумолимое и беспощадное время! Утекало, как вода сквозь пальцы.. Как бы мне ни хотелось ласки, следовало выпроваживать соседку. – Не вытащишь, – прохрипела я. – Зажало меня плотно.. железо.. срезать надо. Инструментами.. Спасателям.. «Да беги ты уже!» – мысленно вопила я. – Беги в город, а по дороге прячься, – продолжала наставлять я. – Да разве же я могу тебя бросить? – едва не плача спросила подруга матери. – А разве ж я смогу жить, когда тебя убьют? – вопросом на вопрос ответила я ей. Да, прикрикнула. Да, вышло немного жёстко. И если уж совсем честно – смогу я жить. Куда деваться. Но я услышала в её возгласе срыв, как будто соседка почти решилась. Инстинкт самосохранения у неё всё же работал. А ещё, терзала совесть и моральные принципы. Может показаться, что это не место для морали, однако, нет. Когда человек не хочет и не может бросить другого, потому что другой ему дорог, для морали самое место. И не важно, любовь это, дружба или гуманистические идеалы вроде «жизнь каждого важна». Я не знала, чем руководствовалась Жюли, ведь мы не были ни родственницами, ни подругами. Но я прекрасно понимала её терзания, потому что сама испытывала похожие. Должно быть, сработали какие-то гуманистические ценности, ведь я тоже хотела вытащить её из беды. Потому что она просто была человеком, и поэтому стала небезразлична. Сострадание – такое вот странное чувство. А ещё.. время! Блин, скорее! – Ты ж мне как родная! Хоть ты спасись! – закричала я. – А там.. Даст бог, увидимся ещё.. Жюли не ответила. Я точно знала, что мои слова попали в цель, и буквально слышала, как в её голове щёлкали мысли. – Увидишь машину, прячься, – я давала последние напутствия. –Ныряй за обочину, в кусты, в канаву.. И замри! Они тебя не найдут. А как проедут.. досчитай до ста.. и беги! Хотела сказать ей про людей, что тоже идут сюда. Бабку, девушку и парня, с которыми ей повезёт встретиться. Но поняла, что время вышло. «Ну что же, пусть это будет для неё приятным сюрпризом». – Давай! Беги прямо сейчас, быстрее! – Хорошо! – Жюли решилась, легонько коснулась моей макушки и торопливо зашагала прочь. «Это что, был поцелуй?» – не поверила я. – Спасибо, – тихо прошептала, и снова провалилась в беспамятство. ***** Что есть город? Обычно, это – некий центр, вокруг которого спальные районы, и где-нибудь сбоку какой-нибудь завод. Чтобы люди без дела не сидели. Плюс всякие больницы-магазины и прочая обслуживающая инфраструктура. А ещё, город мог расти. Но наш построили недавно, и он не успел особо вырасти. Спальные районы до сих пор отделялись от промышленных обширными пустырями. И рабочим сталелитейного завода приходилось добираться к месту труда служебным транспортом. Потому что далеко. И ездили они по той самой дороге, на которой лежало разбитое жигули с моим разбитым телом. И по этой дороге в сторону жилых домов брела женщина. Поначалу она ещё передвигалась довольно шустро, но вскоре силы её покинули. Женщина еле переставляла ноги и всё время пошатывалась. Её когда-то модное платье было изорвано, причёска растрепалась, разбитые губы опухли, а на скуле наливался синяк. Возможно, ей было бы проще передвигаться на четвереньках, но женщина верила, что как только окажется ближе к земле, то уже не встанет. А у неё была цель. И вот, путница услышала вдалеке рёв мотора. Не раздумывая, она поковыляла к ближайшим кустам, что торчали из кювета, и спряталась за ними. Легла на землю, скрываясь в тени за россыпью веток. Она обещала. Автомобиль ехал медленно, словно сидящие внутри что-то искали. Но придорожные кусты их не заинтересовали, и шины прошуршали мимо. «Девяносто восемь, девяносто девять.. Сто», – женщина отсчитала про себя определённое время и подняла голову. Огляделась. От одного взгляда на асфальт ей сделалось дурно. Необъяснимый страх одолевал путницу, едва она только подумала выйти на дорогу. Полузаросшая пешеходная тропка показалась ей более привлекательной, но всё же не настолько, чтобы разогнуться в полный рост. Какое-то время путница всё же пробрела по ней. Однако, ощущение врага, что мог в любой момент обернуться и разглядеть её спину, не покидало женщину. Она искала другой возможный путь. Не сразу, но беглянка заметила объездную дорогу, и тотчас устремилась к ней. Прямо сквозь колючки и какие-то ветки. «Пусть, лишь бы подальше от них!» – подумала она. Вскоре сил не осталось совсем. Сперва женщина опустилась на колени, немного проползла, но остановилась и легла на землю. «Немножко ещё отдохну и всё», – подумала она, сворачиваясь в клубок на жёстком грунте. Практически сразу путница провалилась в беспокойный сон. В котором было не понятно, где видение, а где – явь, и что именно заставляло женщину метаться. То ли пережитые за день потрясения, то ли звуки реального мира. ***** – Ох! – Любовь Петровна была довольна. Она устала, но, таки, задвинула ящик под лавку. – Мама, – в дверном проёме показалась её дочь, – ты чего не спишь? Опять игрушки перебирала? В голосе дочери слышался не столько укор, сколько смирение и некоторая обречённость. Старуху это расстроило. – Память это, – проворчала она, – память, а не игрушки! Смотрю на них и молодею. – Но не ночью же! – справедливо заметила молодая женщина. – А ты сама чего не спишь? – в свою очередь спросила Любовь Петровна. – Спала бы, пока время есть, потом некогда будет. И она кивнула на беременный живот. Но будущая мать лишь отмахнулась. – Уснёшь тут! Душно что-то, да и тревожно, – поделилась она своими переживаниями. – Пойду воды выпью. – Вместе пошли, – старуха отряхнула руки и двинулась на кухню. Вскоре обе женщины уже пили чай и смотрели в окно. Между ними установилось какое-то молчаливое согласие, словно обе смирились с прихотями друг друга. – Луна-то сегодня какая, – нарушила молчание молодая женщина. – Словно зовёт куда-то, – сказала другая и, неожиданно, предложила. – А пойдём.. – А пойдём! – согласилась собеседница. Но не успели они подняться, как на кухне появился третий житель квартиры. – И куда это вы собрались? – заспанным голосом поинтересовался парень. – А чего такого? – подбоченилась старуха – его мать. – Да того! – не растерялся сын. – Ночь на дворе, вообще-то! – Самое время для прогулки, – заявила его сестра, – и не жарко. Парень удивлённо посмотрел на обеих и захлопал глазами. Он, казалось, не мог поверить услышанному. – Вы чего? – спросил он. – Ну ладно мама, у неё от старости новый год посреди лета, но ты-то! Он спрашивал у сестры. Но та поднялась из-за стола и взяла маму под локоток. Вместе они отодвинули юношу с дороги и пошли обуваться. – А, ты же беременная, – сообразил он, – у тебя свои глюки.. Парень был поздним ребёнком в семье, самым младшим. Он ещё не успел толком вырасти и возмужать, и его быстро задавили авторитетом старшие родственницы. Но молодой мужчина чувствовал себя в ответе за их безопасность, и потому поспешил следом. ***** Когда Мэйлин не вышла на связь, я созвал совет. Как у куратора, у меня было такое право. Тридцать восемь магов прибыли в течение десяти минут, и на лице каждого читалось «я это знал». Не то, чтобы все они для меня как открытые книги, вовсе нет. Во власти не бывает добряков, хотя, порой, попадаются глупцы. Но – не на долго. Большинству хватает ума следить за чувствами и словами, а это – уже начало ментальной магии. И первые шаги к ментальной защите. Так что открытые лица и распахнутые объятия – это чаще всего ловушка. Или удобная маска. Но. Я давно знаком со всеми спонсорами, издержки профессии. Когда годами учишь отпрысков знатных семейств, сложно избегать встреч с их родителями. И сложно их не изучить, хотя бы в какой-то степени. Впрочем, то же самое верно и по отношению ко мне. Я не созвал бы совет, не будь на то необходимости. На столе перед всеми лежал небольшой хрустальный камень, в центре которого горел крошечный голубой огонёк. По этому маленькому язычку пламени все собравшиеся могли судить о безопасности Лин Мэйлин. Первокурснице, что была отправлена с важной миссией в одну из опаснейших зон на планете – к себе домой. Часть спонсоров была убеждена, что Сильвер сбежала. Захотела остаться дома, и всё такое, потому, советовали искать девчонку у тётки. И не слишком торопиться. – Потому что индикатор браслета, надетого на руку мисс Мэйлин, не показывает сколько-нибудь серьёзной угрозы её жизни и здоровью, – сказал один из юных волшебников. – Но тот же самый индикатор не показал угрозы, когда она действительно была. Я имею ввиду встречу с Хозяином, – возразил второй. – Хозяин высосал из него магию, вот и не показал, – легко объяснил первый. – Но за мгновение до, всё равно должен был среагировать, – не согласился третий. – Всё так. Браслет должен был подать сигнал о помощи на связанный с ним индикатор, – четвёртый маг показал на камень. – И, скорее всего, он его подал, просто мы не смогли засечь. Сигнал слишком слабый. – То есть, мы не можем заранее определить угрозу? Только узнаем постфактум, когда искра погаснет? – пятый волшебник подключился к разговору. – И почему мы узнаём об этом только теперь? – Возможно, он вовсе неисправен.. Какой-нибудь случайный посетитель, услышав спор, схватился бы за голову. И сказал, что такие собрания яйца выеденного не стоят. И совершил бы большую ошибку. Внимательный наблюдатель заметит, что разговаривают лишь юные волшебники. Те, кто действительно что-то решал, сидели в своих креслах молча и обдумывали мои слова. В начале встречи я каждому поведал ситуацию. Глава Огненных хмурился и хрустел пальцами, главный палач потягивал вино, глава Ледяных вовсе не прибыл. Но он прислал вместо себя наследника с помощником, которые, кстати, тоже молчали. Статусные родители воспользовались случаем и, заодно, проверяли своих отпрысков на благонадёжность, устроив им временный карт-бланш. Если бы Совет действительно представлял собой балаган, в нём не было бы смысла. Мне, в общем-то, нет дела до методов семейного воспитания древних и благородных. И теперь было бы плевать, если бы рыжий сопляк и автор последней фразы не посмел адресовать её мне. С претензией. Такого я своим ученикам не прощаю. – Вы же его чинили! – воскликнул Виктор Игниз, – сын главы Огненных, и посмотрел на меня. Читай «ты какого хрена там делал?» Нет, ещё какой-то сопляк будет мне указывать? Да ещё и мой подопечный? Ну, держись. «Во дурак!» – прозвучало сразу несколько мысленных голосов слева и справа от меня. «Извинись, пока не поздно!» – добавилась ещё парочка. Нет, мысли – не книги, и не напечатаны на коре головного мозга. Но особо яркие эмоции периодически прорываются через защиту, и их я легко распознаю. Как бы там ни было, поздно. Отвечать ему не стал, ещё чего не хватало. Но раз я был учителем, то вознамерился преподать урок. Потому демонстративно проигнорировал и взгляд малолетки, и его словесный выпад, будто вовсе их не услышал. По опыту знаю, что молокососов это бесит больше всего. Как же, их, таких распрекрасных, не удостоили вниманием! Юноша заскрипел зубами, как я и предполагал. И даже задымился, что означало потерю контроля над силой. Тогда я поймал его взгляд и презрительно усмехнулся. Качнул головой, предлагая ему самому посмотреть. Виктор, наконец, заметил, как из-под его кистей прорывается огонь. Густо покраснев от прилюдного унижения (потеря контроля – это урон репутации), юноша сел в кресло. «Люблю ставить людей на место, – я мысленно усмехнулся. – До встречи в школе, рыжик!» На том бессмысленный спор молодёжи об исправности браслета заглох. Уверен, те, кто сегодня не сдержался, получат выволочку. Будущие главы кланов не могли быть болтливыми, торопливыми, поверхностными и так далее. Впрочем, не все мальцы спешили чесать языками. Отпрыски Змных говорили заметно меньше, как и юные целители. Молчали юные палачи, артефакторы и водные. Молчало малочисленное, но очень влиятельное семейство магов Смерти. Все те, кто умел думать, воздержались от комментариев. Очевидно, что в случае с аномалией надеяться на артефакты не стоило. Гораздо больше информации давало поведение самой девчонки. Лишь однажды она не вышла на связь, и причина была достойной. Логично было и теперь предположить худшее. Однако искра в индикаторе всё же горела, а значит, худшего не случилось. Просто нечто чрезвычайное. Уж в том, что Сильвер умеет попадать в истории, убедились все. Как и в том, что она постарается из них выбраться. Но без посторонней помощи у неё ничего не выйдет. Без нашей помощи. Наконец, все собравшиеся сделали выводы. А умные люди склонны делать похожие выводы. Пора было переходить к конкретике, и слово взял Юстиниан Гелид. – Давайте перейдём к делу, – вежливо, но холодно сказал он, и разговоры смолкли. – Мы считаем, у Сильвер неприятности. И мы не намерены оставлять ни её, ни наш проект. Думаю, тут наши интересы сходятся. Ледяной обвёл взглядом собравшихся, но несогласных не оказалось. «Надо же, подрос парнишка! Его отец был бы доволен», – подумал я. – Мы предлагаем отправить на поиски девочки опытного мага, который решил бы проблемы и вернул её сюда. Маркус Гелид разговаривал, пожалуй, даже холоднее своего троюродного брата, но без его властности. Впрочем, они оба заранее согласовали свою речь с главой. Сам же Гектор, я думаю, экстренно подготавливал сейчас алтарь поместья. Вряд ли я ошибусь, если назову главного Ледяного самым заинтересованным лицом. Glacies relatio – и этим всё сказано. Благородные предки, глубокие корни, сила и власть. И куча проблем, которые простым смертным даже не снились. Аристократы давно страдают от близкородственных браков: болезни, уродства, магическое ослабление потомков преследуют их день за днём. А всё потому, что древних семей осталось мало. Кровавое прошлое, битвы за могущество не прошли для магов даром, и в один прекрасный момент им попросту не с кем стало заводить отношения. Переженились со всеми, с кем только могли, и теперь, куда ни посмотри – вокруг одни родственники. Против некоторых вещей бессильна даже высокая магия. Против генетического разнообразия, например. Того самого, что лежит в основе рождения сильного и здорового потомства, и которого теперь остро не хватает. Высшие маги пойдут на многое ради свежей крови. На очень многое. Девчонка нужна была Гектору полностью и навсегда. Удивляюсь, как он, вообще, её отпустил. Я бы точно рисковать не стал. Ещё минуту в зале царила тишина, но не полная. Кто-то хмыкал, кто-то кашлял, кто-то постукивал пальцем по столешнице. Перенос требовал 482 единицы энергии на одного человека. Обратно нужно будет возвращать уже двоих. Каждый понимал, насколько дорогая вырисовывалась затея. Но никто из присутствующих не хотел терять инвестиции, вложенные в проект. Все обдумывали свою выгоду, и сколькими ресурсами могут рискнуть и пожертвовать. А я уже знал, кто будет этим «опытным магом». Наконец, члены Совета определились с решением. Я хрустнул пальцами. Пора было мне, как зачинщику сегодняшней встречи, взять слово. – Предлагаю проголосовать. Кто находит предложение Гелидов оптимальным и согласен детально его рассмотреть, поднимите руки. Зашелестела одежда. Решение меня удивило, и я даже чуть приподнял бровь. Хоть и предполагал, а всё же редко такое случалось. – Единогласно, – резюмировал я. – Тогда давайте определимся с деталями нашего плана.. О главном, о поиске и принудительном возвращении Мэйлин, договорились довольно быстро. Но застряли из-за деталей. Всё экстренное требовало дополнительных вложений, магических и финансовых, которые никто не хотел брать на себя. Портал настроили для обратного переноса ученицы, теперь же требовалось отправить к ней помощь. А потом вернуть обоих. Нужно было переписывать программу, производить новые расчеты, а это требовало времени. И компенсации магам-портальщикам, разбуженным среди ночи. И, конечно, требовалось вливание дополнительной энергии. Последнее особенно не нравилось Ледяным, и я их понимал. Если бы мне пришлось черпать силу у родового поместья, тем самым его ослабляя, мне бы это тоже не понравилось. Потому Гелиды настаивали на обряде, чтобы каждый присутствующий на совете отдал часть своего резерва. И это уже не понравилось членам совета. В конце-концов, энергетическое бремя разделили пополам, как и финансовые траты. Как и было изначально прописано в договоре. Зачем тогда спорили? Так вдруг кому-то удалось бы выторговать для себя более выгодные условия! Особенно учитывая недавние перестановки. Но меня эти споры не касались, передо мной стояла другая задача. Я не жалуюсь на реакцию и вполне доволен своим телом. Но перед визитом в Россию следовало подготовиться. Обычно я всегда носил с собой три восстанавливающих зелья, пару для улучшения скорости реакции и выносливости, и по паре универсальных противоядий. Они лежали в специальной поясной сумке под правой рукой. Слева я размещал боевые эликсиры. Туман, огонь, ветер и лёд выпускали соответствующую стихию, если разбить флакон под ногами неприятеля. Там же хранились ночное зрение и невидимость. Но стоит ли корректировать базовый набор? И если да, то как именно? Путешествие Мэйлин наглядно показало ценность каждой крупицы магии. Крохи, на которые мы обычно не обращаем внимания, могли полностью изменить ситуацию. Поэтому я собирался уточнить обстановку у исследовательского корпуса. «Или сразу спросить у Андрея? Исследователи – его родичи по материнской линии». Я привык всегда видеть, куда иду. Даже если глубоко задумался. Вот и сейчас легко определил, что меня ждут. «Лёгок на помине». Мой недавний ученик, а ныне выпускник, протянул мне лист с последними замерами. Я быстро пробежался по строчкам. Аномалия вела себя, как обычно. Чуть уменьшилась активность в ультрафиолетовой зоне и зоне применения воздушной магии. Зато повысились излучения в сфере магии земли. Грубо говоря, летать стало проще, а колдовать щиты тяжелее. Ненамного, конечно. В России, вообще, особо не поколдуешь. – Может быть, лучше мне? – тем временем вкрадчиво произнёс энерговампир. – Я хотя бы знаю язык. Андрей, так похожий на отца и остальных Макнейров, но с бабкиным любопытством и любовью к сказкам, выжидательно смотрел на меня. Его пусто-карие глаза в этот раз излучали заинтересованность. Юный наглец решил, что без него никуда. – Спасибо, – я поблагодарил за информацию от последнего исследования. – Наверняка его сделали по вашей просьбе, иначе бы вы просто не успели. Бывший студент довольно улыбнулся, принимая похвалу. Но следовало остудить его пыл, ибо даже способные ученики подвержены юношескому максимализму. – Вы хорошо учились, но неужели думаете, что стали полноценным боевым магом? – спокойно произнёс я. – Боюсь вас разочаровать. Насчёт языка верно, и потому я возьму артефакт. Но у вас не достаёт знаний и опыта. Он возвёл глаза к потолку. – Я больше не ваш подопечный, профессор, – возразил юноша. – И лучше других подхожу на эту роль. Усмехнулся своей излюбленной улыбкой. – Лучше каких других? Решили, что раз закончили школу, то можете соваться за край? Нет, сэр, это так не работает. Хотите углубиться в аномалию – будьте добры, наработайте опыт в приграничных зонах. И поездка с отцом в нежном возрасте за таковой опыт не считается. «Так-то! – Я зашагал дальше по коридору, оставив недовольного Макнейра позади. – Ничего, ему полезно. Он даже, возможно, прислушается. После того, как перестанет обижаться». Волшебники давно научились растворяться в толпе без помощи чар, и я, глядя на себя в зеркало, нахмурился. Джинсы, кроссовки и кофта с длинным рукавом вид имели самый обычный. Такой, какой мне нужен. Но бронежилет все же не скрывали. Я, конечно, мог не таскать лишнюю тяжесть, но если речь шла о моей шкуре, то её я предпочитал беречь. Лишь самонадеянный глупец сунулся бы за край без защиты и без оружия. А я себя к таковым не относил. Иначе вместо бронежилета взял бы магический аналог – оно и легче, и незаметнее. Но лучшие артефакты работали в аномалии лишь десять минут, а кто знал, сколько времени потребуется мне? Если будет бой, то и на достойную защиту, и на серьёзную атаку резерва не хватит. А потому я надел бронежилет. Сумка с зельями заняла своё место на поясе, и пару артефактов я в неё всё же положил. Но не таких хороших, что достались моей подопечной, увы. Зелья, разумеется, взял из своих запасов. Покрутил в руке особо прочный флакон и удовлетворённо хмыкнул. «Чем меньше контакта с аномалией, тем лучше», – я убрал пузырёк восстанавливающей настойки обратно в сумку. Перстень-переводчик тускло поблёскивал на моём пальце. «Как только телепортируюсь, артефакт будет питаться от моего резерва, – отметил про себя очередную деталь. – В аномалии нет других источников». Ещё раз посмотрел в зеркало и внутренне скривился: слишком заметно. «Не люблю сюрпризы. А Россия, к сожалению, ими славится. Но не снимать же его, в самом деле! – Я оттянул ворот и накинул куртку. Вновь нахмурился – не по погоде. – Сильвер писала, что у них жарко, значит, местные так не ходят. Но куртка – это дополнительные карманы, и, в конце-концов, к чёрту местных!» С такими мыслями я добрался, наконец, до зала телепортаций. Вовремя, как всегда. С моим появлением как раз закончились последние проверки. Встретился взглядом с Гектором Гелидом. – Вы готовы? – как всегда спокойно спросил он. Я мысленно прошёлся по своему снаряжению и сказал. – Да. В центре зала для телепортаций тускло мерцал круг. Едва я шагнул в него, и он ярко вспыхнул. Огромный поток силы рванул пространство, зацепил меня и понёс. Далеко. Надеюсь, донесёт благополучно.