Мой хороший мальчик

      Сидя за физикой и думая над очередной задачкой, Россия прислонил кончик ручки к губам, задумчиво постучав по ним. В голове мелькало множество формул и законов, которые из-за усталости просто смешивались в одну кашу, что крайне мешало думать юноше. Взгляд бегал по строчкам учебника, изучая едва-ли не каждую букву условия. Всё было тщетно. Решить задание с каждой секундой становилось всё более невозможно. По комнате раздавались тиканье часов и тяжёлые шаги за спиной, звук которых не давал расслабиться ни на секунду. В воздухе висела напряжённая атмосфера, давящая на юношу со всех сторон. Покрасневший лоб жгло и пекло после череды достаточно сильных ударов о стол за попытку подсмотреть решение в конце решебника. Из-за этого голова слабо гудела и ныла от боли, что мешало сконцентрироваться, хотя этому ещё способствовало нахождение дедушки за спиной, чей зоркий взгляд непрерывно следил за его движениями. Страшно. Страшно до безумия сделать лишнее движение и лишний вдох. Грудную клетку свело от сдержанного дыхания, а идеально ровная спина так и стонала от долгого нахождения в одной позе. Так началось утро воскресения. Россия всегда ненавидел этот день недели, ведь после воскресенья всегда идёт понедельник — ещё более ненавистный день. Хотя сейчас у юноши все дни ненавистны, каждая секунда этой жизни. Раньше в воскресенье было много плюсов: по телевизору утром шли его любимые мультфильмы, а отец всегда пёк пирожки с картошкой. От подобного воспоминания живот Триколора уркнул. Было бы неплохо поесть, но кто ему позволит съесть хотя бы крошку хлеба сейчас?       — Совсем отупел. Бездарь, тут задача на 5 минут! — раздался хлопок по столу совсем рядом с Россией, который не смел и дрогнуть. Он замер, словно статуя, не позволяя себе двинуться, — И после этого ты ещё просишь меня позаниматься другими делами? Тебе надо не своей фигнёй маяться, а зубрить формулы и законы. Посмотрите на него, ещё и списывать вздумал.       — Прости. Я всё выучу и… решу. Просто я только проснулся, даже не успел умыться… Я голоден и сонный, поэтому у меня и не пол-…       — Молчать! — вскрикнул Российская Империя, вновь ударяя по столу, что быстро утихомирило юношу, — Если бы ты хотел поскорее освободиться, ты давно забыл бы про сон и всё бы решил, но тебе же нравится лезть на рожон и опять доводить меня до кипения!       Россия молча опустил взгляд. Конечно… Он же всё делает на зло дедушке, даже живёт ему на зло. Внутри всё засаднило и сжалось, кошки начали царапать душу. Так болезненно царапать, раздирая её ещё целые кусочки, помогающие не наложить на себя руки. Удивительно, что они ещё остались у России. Наградив внука очередной порцией угроз, Империя покинул комнату внука, хлопнув дверью. Наконец, младший русский смог спокойно, если так можно сказать, выдохнуть и встать со стула, чтобы унять боль в пояснице. Он выдохнул, разминаясь, пока внутри тяготил неприятный осадок. Этот день не мог быть каким-то другим, всё было ожидаемо, но… Где-то глубоко внутри тлела надежда на какие-нибудь изменения, надежда на то, что однажды дедушка зайдёт к нему в комнату с улыбкой, а не тяжёлым надменным взглядом, нежно потрепит по голове и позовёт завтракать, спросит, как у него дела и какие планы на день, а не вновь продолжит это издевательство. Это желание оставалось и наверняка останется лишь несбыточной мечтой. Это очередное осознание своей безысходности пробило его на очередные слёзы. Опуская взгляд в пол, РФ приобнял себя за плечи, аккуратно поглаживая себя. Ему не хватало сейчас тепла, так что приходилось дарить его себе самостоятельно. От этого становилось так одиноко и мерзко… Он в ловушке и совершенно один. Дома ему никто не поможет. Дома он беззащитен. Росс судорожно выдохнул, стирая слёзы с глаз. Хватит убиваться. Почему ты ещё не смирился? Он перевёл взгляд на шторы, которые он ещё не успел раскрыть. Юноша подошёл к ним, схватил и пустил в комнату солнечный свет. Опустив взгляд чуть ниже, он вздрогнул, сразу же зажимая себе рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Она опустилась ниже, на грудь в область сердца, которое, казалось, готово было сейчас выпрыгнуть наружу. Он немного постоял, потупил в стену, отходя от испуга, а потом открыл окно.       — Какого чёрта ты тут делаешь, Америка? Ты напугал меня до чёртиков! — прошептал Россия, смотря на парня, что, похоже, всё это время сидел у него под окном и ждал, когда его откроют. Русский оглянулся на дверь в свою комнату, прислушиваясь к шагам за ней, а потом опять обратился к другу, коим Штаты успел стать за пару недель. — С ума сошёл? А если бы тебя увидели?       — Хей, успокойся и расслабься. Не увидели же, — США с улыбкой сел на подоконник и посмотрел другу в глаза. Взгляд плавно перебежал на щёки, а там и на лоб русского, — Ого. Тебя дедушка так ударил? Вот ирод.       — Не называй его так. Он тебе ничего не сделал. — Росс прикрыл ушиб ладонью. Неужели так видно? Он сел на свою кровать и начал искать в тумбочке свою аптечку, которая всегда лежала там. Никогда не знаешь, как сильно покалечит тебя дедушка.       — Как твоя рука? — расхаживая по комнате друга, как бы невзначай, спросил он, разглядывая пустые стены. Было странно видеть их такими, ведь у самого США было множество плакатов на стене своей половины комнаты.       — Рука? А, ты про это… Ну, заживает. Медсестра помогла мне наложить шину более правильно, — шмыгнув носом, тихо ответил Россия. Его немного напрягало нахождение кого-то в его комнате, ведь Ри может зайти в любой момент и увидеть гостя, которому он явно будет не рад. — Спасибо за беспокойство. И будь тише, пожалуйста. Он не стучится, когда заходит.       — Как скажешь, конфетка, — с улыбкой сказал парень русскому и сел рядом. Он помог приложить лёд из аптечки ему ко лбу. Смотря на Триколора, внутри трепетало желание защитить его, обнять и укрыть от всех обидчиков и неудач, просто оберегать этого хрупкого внутри мальчика, которого лишили радости жизни. США был уверен, если Империя войдёт и заметит их вместе, то разобьёт ему нос — так много гнева накопилось у него на эту личность, которая так по-зверски обращается к его мальчику. — Будет плохо, если появится синяк. Ты же у нас такой красивый.       — Опять твои шуточки. — тем не менее бледные щёки русского слабо загорелись румянцем. Он отвёл взгляд, тихо шипя из-за холода. Было приятно слышать такие слова, которые ранее были забыты, стёрты из памяти, словно карандаш с листка ластиком. Сердце пропустило томный удар, ведь для него добрые слова являлись лечащим бальзамом, спасательным поплавком, который позволял карабкаться дальше и верить в улучшение ситуации.       — Ну, не ворчи, — США был готов одарить Росса поцелуем в лоб, но вовремя себя остановил. Юноша не тупой и сразу поймёт, что он хотел сделать, — отмазаться будет сложно, а заниматься этим сейчас не хотелось. К тому же Россия наверняка знает о том, что у него есть парень, Македония, и начнёт предъявлять и читать морали. Это слушать так же не хотелось, поэтому Аме быстро отказался от своей мимолётной идеи и решил перевести тему. — Чем занимался-то?       — Физикой… Я понятия не имею, как решать задачку. Мы не проходили в школе пока что такие формулы, да и в справочнике я такой пример задач никогда не видел. Я пытался списать, но дедушка увидел это и… наказал. Меня явно не выпустят из комнаты, пока я не решу её… — юноша грустно опустил взгляд. Да, он начал доверять американцу и потихоньку открываться ему: показывать свои эмоции, делиться чем-то и прочее. Ему пока было непривычно и даже немного трудно делать это, но он старательно переступал через себя. — Так что сегодня я опять останусь без еды.       — Я могу тебе решить задачку, — смело заявил Штаты. — А если не выйдет, просто принесу еды. У тебя недалеко от дома есть Мак.       — Но мне нельзя фаст фуд. — Федерация свёл брови к переносице и поднял взгляд на гостя, перебирая пальцами край своей футболки.       — Со мной можно всё! — воскликнул Ам, а потом подошёл к столу и взял решебник, начиная изучать задачу, номер которой был обведён в кружок. — Таааак. Что тут по условию?       — У тебя что по физике? — Росс сел за свой стол и приготовил листочек, дабы записывать предполагаемое решение.       — F. — спокойно ответил парень и закинул ногу на ногу.       — Замечательно… — Росс понял, в какой жопе он оказался с этой задачей. Он положил голову на стол и обречённо выдохнул.       Наверное, России впервые было весело решать задачи. США явно не смыслил в физике и нёс откровенную чушь, стараясь выговорить законы или объяснить формулы на свой лад. Казалось, он нарушает все возможные правила, а от его слов в гробах, подобно центрифуге, переворачивались Ньютон, Рентген, Тесла и прочие великие физики. Бред американца заставлял русского крепко зажимать рот ладонью и тихо сдержанно смеяться, едва ли не плача. Живот уже болел, а скулы сводило от постоянной улыбки на лице, что было крайне непривычно для вечно каменного лица Федерации. Штаты, видя своего друга на грани истерики, тоже тихо смеялся, как бы заражаясь его едва слышимым смехом. Его взгляд не мог оторваться от этого радостного лица: от ямочек на щеках во время улыбки; от смешинки в серых глазах, которые, казалось, становились ярче после каждой шутки Аме; от розовых искусанных губ, которые так и растягивались в улыбке, которая не желала слетать с его лица. Америка не был против того, чтобы она всегда искренно сияла на лице друга, чтобы он всегда был счастлив и не утопал в своей тоске и боли. Ему нравилось видеть Россию радостным, забывшим о своих проблемах, о дедушке и голоде. Он был рад, что смог отвлечь юношу от негатива, но это не было решением проблемы — жизни иностранца с тираном, помешанном на идеале и контроле своего внука. У США была идея, но она была непродуманной до конца, да и отец явно будет рад ей. В миг РФ затих. Он резко встал и начал быстро убирать аптечку, оставленную ранее на кровати, а потом бегать взглядом по своей комнатушке, что-то ища. Юноша взял гостя за рукав, поднимая его, и нервно сглотнул. Штаты непонимающе посмотрел на Триколора.       — Что-то случилось? — американец чувствовал напряжение русского и его беспокойство, чувствовал его дрожь и животный страх. Но почему? Он ничего не слышал. Что могло так напугать юношу?       Россия не ответил. Он судорожно дышал, прислушивался и бегал глазами по комнате. Юноша понимал, что времени мало. Он открыл шкаф, надеясь, что там будет достаточно места для США, но ошибся. Под кроватью места не было точно. РФ обернулся на дверь. Поздно. Слишком поздно думать или открывать окно. Он толкнул Штаты за дверь и быстро схватил справочник по физике, показывая гостю, чтобы тот был тихим. Дверь распахнулась, и теперь одноклассник русского понял, чего так сильно испугался хозяин комнаты — шагов. Но как тот услышал их? Похоже, у него острый слух. Страх быть пойманным заставил парня оцепенеть и задержать дыхание, чтобы никаким образом не подкинуть сомнений Империи по поводу того, что его внук в комнате один.       — Ты все ещё возишься с этим заданием? /i> — низкий властный голос заставил по телу Штатов пробежать тонну мурашек. Сердце сжалось в груди и быстро, словно в истерике, забилось. Этот голос…пугал одним своим звучанием. А русский акцент напрягал ещё больше.       — <i>Да, прости. Я ещё разбираюсь с этим. — послышался в ответ более тихий голос. Удивительно, как в такой ситуации Россия делал вид, будто ничего минуты назад не было. Его животный страх словно испарился за долю секунды. Речь была ровной и холодной, ни намёка на дрожь в нём. Пальцы легко держали книгу, без особого напряжения.       — Ты такой же бездарь, как и твой отец. Я сильно разочарован в тебе, Российская Федерация. Но я это исправлю. — грозно вновь послышалось с уст Империи.       — Не говори так про папу… — опустив взгляд, проговорил Росс, едва двигая губами.       — Ты опять начинаешь указывать мне? Тебе мало моих наказаний? Или ты просто настолько туп, что не можешь понять с первого раза? — мужчина с явным раздражением в голосе зашёл в комнату, подходя ближе к внуку. Каждый шаг, тяжёлый медленный шаг, так же пропитанный недовольством и нарастающим гневом, раздавался по всей комнате глухим стуком. Напряжение росло и начинало безбожно давить на обоих подростков. Лязг железной бляшки и звонкий шлепок. США ужаснулся, краем глаза видя лишь, как Россия держится за место удара и упорно терпит жгучую боль. Ещё шлепок, ещё и ещё. Град ударов посыпался на юношу, который лишь изредка шипел или болезненно мычал, стараясь хоть как-то прикрыться от полоски кожи. — Знай своё место, щенок, и не смей забывать. Иначе я сделаю кое-что похуже обычного наказания.       Получив кивок от побитого дрожащего тельца, мужчина одарил его презрительным взглядом и покинул комнату, так и не заметив спрятавшегося в таком абсурдном месте парня. Или всё-таки заметил, но не подал виду? Штаты подошёл к Федерации и быстро усадил его на кровать. Он все ещё находился в лёгком шоке и никак не мог собраться. Вид вновь разбитого юноши тоже приносил свой эффект. Этот пустой взгляд, смотрящий в никуда, и дрожащие плечи… Они заставляли сбиваться с толку ещё сильнее, а сердце ныть от такой больной картины. Парень не придумал ничего лучше, чем просто аккуратно обнять Россию, стараясь не причинять ещё большей боли, и начать успокаивающе поглаживать его по голове. Он…явно не должен был видеть это. Но теперь точно понял, что надо как можно скорее спасать русского.       Россия же слабо вздрогнул, не ожидая объятий. Его взгляд дернулся, снова наполняясь капелькой жизни, которая не давала выглядеть ему опустошенным. Он поджал губы, ощущая тепло и приятное прикосновение к его голове, и прижался к Штатам посильнее, сдерживая выступившие слёзы. Несмотря на боль, юноша чувствовал себя…в безопасности в руках друга, чувствовал защиту. Он доверительно дался к нему и тихо ронял слёзы усталости на футболку гостя упираясь ему лбом в надплечье. Все тело пекло и жгло, но его это не особо заботило. Ему помогали сейчас, без слов поддерживали, просто находясь рядом в трудную минуту, впервые за столь долгое время. Росс уже успел забыть это чувство, когда у тебя есть тот, кому можно вот так открыться. Приятное чувство… Конечно, он был уверен, что Аме ни слова не понял из их с дедушкой диалога, так что был немного удивлен, что, не понимая ситуации, он все равно начал успокаивать его. Наверное, придется потом все пересказывать, но это будет потом, когда-нибудь потом. А сейчас он может просто прижиматься к другу и получать его тепло. Россия рад, что США заглянул к нему…