Мой хороший мальчик

      Прошла неделя, а за ней ещё одна. А там прошёл и месяц. Теперь россия чувствовал себя более менее уютно в компании США и его друзей, которые стали и его друзьями. Они весело проводили на переменах вместе время: смеялись, шутили и так далее. Иногда Россию просили что-то объяснить по теме урока, тогда юноша сразу же принимался выдавать зазубренный материал, пока остальные иногда вставляли шутки. И это было не обидно, а, наоборот, грело душу, ведь подобные знания не вызывали у Канады, ЮК, КНДР и США отвращение. В этой компании Федерация сразу нашел близкого по духу человека — Северный, который был таким же, так сказать, заучкой, как и сам Росс, но только по своей воли. Пока Южный и Аме бесились, а Кан старался их успокоить, они вместе обсуждали прочитанные книги или историю. У них были свои научные шутки, которые из всей компашки понимали лишь они. В общем они были на своей волне. Правда Южный иногда ворчал по поводу такого общения и часто прижимал Северного к себе, когда Россия начинал с ним диалог. Первого это раздражало, он начинал ругать брата, а последнего даже развлекало. Россия видел их отношения милыми.       Но вот в компании с Македонией… Он чувствовал себя яблоком раздора. Солнечный мальчик всегда грустно опускал взгляд, когда они были втроём, молчал и часто поглядывал на РФ исподлобья. Иногда он пытался как-то влиться в разговор, но США не особо обращал внимание на это, а сам Росс не мог поддержать диалог в силу своих низких социальных навыков, так что тот вновь замолкал. Русскому это не нравилось. Он прекрасно знал, что Америка с Маки в отношениях, так что поведение первого возмущало его. Хоть юноша и не был посвящен в любовные штучки, но прекрасно понимал, что это как-то ненормально. Македонии явно было грустно от такого отношения любимого к нему, а русскому слишком хорошо известно, какого чувствовать это мерзкое чувство сомнения в том, что ты интересен и тебя любят. Штаты и правда все время посвящал лишь ему, а Маки будто не замечал, словно он и не знает, что этот парнишка вообще существует. Конечно, РФ было приятно находиться в кругу общения и такого внимания, но не одобрял того, что Аме буквально игнорирует солнечного. Он старался поговорить об этом с другом, но тот лишь отмахивался от этой темы и уходил от ответа. Это беспокоило его. Казалось, это не его дело и не стоит сюда лезть, но, смотря на Мака, внутри будто что-то начинало ныть. Юноша словно начинал чувствовать то, что чувствует солнечный мальчик.       — Хей, как насчёт прогулять внеурочку и сходить к нам с Каном? Можно будет посмотреть фильм. Как смотришь на это, Росс? — спросил Америка, смотря на русского, который задумчиво смотрел на подоконник.       — А? Ну… Мистер Гилбс же ведёт табель посещаемости. Не думаю, что получится уйти незамеченным. — Росс проморгался, фокусируя взгляд сначала на груди Северной Кореи, а потом и на США.       — Я прикрою тебя, если что, можешь не переживать, — американец приобнял одноклассника и прижал его к себе посильнее, чем вызвал реакцию как у РФ, так и у Македонии, стоящем рядом. Если первый просто покраснел, то второй явно заревновал. — К тому же тебе стоит отдохнуть от учёбы хотя бы один часок.       — Тогда хорошо. Но… Мы же возьмём Македонию с собой? — Россия посмотрел в глаза Штатов. Как и обычно он увидел, как тот закатывает глаза.       — Пф, если захочет, может увязаться за нами, — его совершенно не волновала его вторая половинка, которая уже начала ему докучать. — Но, честно говоря, я бы не хотел видеть его с нами, как и рядом с собой. Он скучный и слишком…. «слишком».       — Америка! — нахмурил брови Росс и отстранился от парня, возмущённо смотря на него.       — Россия, не надо… Я… Я понимаю. Аме прав. Мне правда стоит что-то поменять в себе, — Мак грустно улыбался, смотря в пол. — Думаю, на этом всё, да? Спасибо за то, что… видимо, терпел меня и дал мне шанс побыть с тобой в отношениях, Ами. Надеюсь, с другим, например, с Россией, ты будешь с-счастлив…       Парень ушёл, стирая рукавом свитера слёзы. Росс смотрел ему вслед и не мог поверить, что США смог высказать такое при всех буквально в лицо тому, с кем встречался. Ему казалось это дикой грубостью, отвратным поступком. Но больше всего его беспокоили последние слова ушедшего. «…с другим, например, с Россией…» — это заставило внутри всё неприятно захлюпать от осознания того, что по мнению Македонии стал помехой их отношениям, стал яблоком раздора. Если так подумать, то и правда — Штаты проводит с ним времени больше, чем с родным братом, что там уже говорить о парне. Конечно, это дарило приятные ощущения, но теперь, понимая, что именно от этого было плохо другому, внутри все постепенно рушилось вновь. Чувство вины вырастало прямо за спиной, в которую невыносимо болезненно впивалась своими когтями, добираясь до самого сердца.       — Воооу, это было жестоко, Ами, — протянул Юг, приобнимая своего брата, на чье плечо положил голову, со спины, и хитро усмехнулся. — Ты переплюнул прошлый раз. Рекорды бьёшь.       — Жестоко? Жестоко было терпеть его сопливость. Soft-бои просто выводят меня из себя теперь, — Штаты фыркнул и скрестил руки на груди. Как только он прикрыл глаза, его ударили по щеке, которая в миг загорела от приложенной силы, которая хоть и не была велика, но заставила глаза распахнуться в удивлении и уставиться на ударившего. Россия хмуро смотрел на него, осуждающе выжигая в нем дыру.       — Не ожидал от тебя такой мерзости. Прямолинейность — неплохое качество, но не надо выходить за рамки. Ты просто, считай, унизил его и заставил чувствовать себя ужасно. Тебе надо извиниться перед ним, ведь ты сейчас поступил не хуже, чем он. — последнее слово Федерация выделил интонацией. Под «он» юноша имел ввиду Ри. Произносить его имя, да и вообще упоминать открыто при друзьях не хотелось, но даже так Штаты мог понять, о чем он.       — Ох, Россия, да ладно тебе! — американец потёр место удара. Слова русского впервые начали потихоньку будить давно уснувшую совесть внутри парня. Он заставил его задуматься над тем, что сотворил, и действительно почувствовать вину. Особенно эффективно подействовало сравнение с домашним тираном РФ. Честно говоря, этого он и боялся. Боялся, что этот юноша будет видеть в нём того, из-за которого у того истерики и панические атаки. Боялся, что упадет в его глазах. Всё-таки надо начинать исправляться. Видимо, США правда не хватало пощёчины.       — Даже не пытайся себя оправдать. Не выйдет.       — Ох, ладно. Хорошо. Я подонок, доволен? Я поступил плохо. Не отчитывай меня, как ребенка. — Аме отвёл взгляд и даже покраснел от стыда. И правда: Россия отчитывал его, словно мальчугана. Что за бред! Честно говоря, это правда выглядело бредово и забавно. Их разница в росте делало ситуацию комичной, а контраст между серьезным лицом Русси и провинившимся Саши создавал точную картину родителя и его ребёнка, а может и ругающуюся парочку, что подметили Канада и Южный, наблюдая эту картину.       — Попкорна не хватает. — прыснул в кулак Кан.       — Ага. Но ударил он его конечно, ух! — посмеялся Кор.       — Может остановим их?       — Даже не смей. У Аме слишком забавное выражение лица. Я обязан это заснять. К тому же такая драма. Неужели тебе не интересно? — Юг положил телефон на книгу своего брата, аккуратно снимая с её прикрытием.       — Ах, Кор, убери! — возмутился Север, но в миг замолчал, когда острые зубы нежно сжались на кончике его уха.       — Я уверен, что вы встречаетесь.       — Цыц, Кан, кадр портишь.

***

      — А где США? — выходя из школы, спросил Канада, оглядываясь в поисках брата.       — Мех, опять задерживается у зеркала и поправляет причёску, я уверен. — потянулся Юг.       Промолчали лишь КНДР и РФ. Но первый, потому что не слышал разговор из-за наушников, а второй просто знал ответ. Он с улыбкой смотрел в даль, где под яблоней стояли две фигуры: потерянный Канадой США, неловко потирающий шею, и Македония. Эта картина приятно грела душу. Аме послушал его и не просто пропустил мимо ушей, а задумался, переварил, сделал вывод и решился действовать, менять ситуацию. России было радостно осознавать, что его слова заставили кого-то немного поменяться, что к ним вообще прислушиваются.       — Ладно, пойдёмте. Он догонит. — предложил Канада. Он аккуратно взял за руку русского и пошёл с ним вперёд вместе с корейцами. Федерация не сразу почувствовал теплую руку, которая сжимала его ладонь. Она помогла ему выйти из своих мыслей и вернуться в реальность.       Долго ждать опоздавшего не пришлось. Он быстро догнал их и поравнялся с Руссей. Забавно было наблюдать, как тот отводил взгляд от русского, словно он собирался его ещё ругать. Росс хихикнул, заметив это, и слабо улыбнулся. Ему нравилось все больше и больше находиться в компании с этим парнем, невзирая на некоторые его минусы.       Время за коротким фильмом они провели достаточно весело. По крайней мере России было весело. Это было для него в новинку и ему понравилось. Понравилось сидеть на одном диване с друзьями, держа в руках миску с едой, будучи ответственным за неё, краем глаза видеть, как корейцы тихонько, пока никто не видит, нежатся и редко целуются, слышать, как кто-то напряжённо выдыхает или усмехается. Вся атмосфера дарила уют и радостное настроение. Но это вызывало и нотку грусти. Было тоскливо от того, что он познает это лишь в 16. Подобные мысли заставляли вспоминать дедушку, ожидающего его дома. «Не хочу домой. Хочу остаться тут, с ними. Мне хорошо тут. Я не хочу вновь слышать его голос, видеть и вообще знать, что он существует, » — крутилось в голове русского каждый раз, когда он вспоминал, что ничто не вечно и скоро придется вернуться туда, где хранятся лишь его страдания и боль.       — Нравится? — тихо спросил Штаты у Триколора, наклоняясь к его уху. Тот вздрогнул.       — А? Да. Я не думал, что смотреть фильмы может быть так приятно, а вредная еда — вкусной. — русский слабо улыбнулся, чувствуя, как близко к нему находится парень. Его кончики ушей слабо загорелись, а сердце пропустило странный томный удар. Что это?       — Хехе, рад. Тебя проводить после или останешься? — рука американца легла на хрупкие на ощупь плечи и прижала к себе вновь. Росс невольно уткнулся носом в его грудь. Он равно вдохнул от неожиданности, вместе с тем вдыхая и запах одеколона одноклассника, который немного затуманил голову русского. Этот аромат…       — Я-я…был бы рад, кхм, остаться. Но ты же знаешь… — русский опустил взгляд и самолично ещё сильнее прижался к другу. Грусть подступала к нему, но присутствие того, кому он доверяет, кто всегда готов ему помочь, не давало впасть в уныние.       — А как насчёт… остаться и не приходить домой?       — Ч-что?       — Тише-тише. Ты можешь не возвращаться домой и жить с нами. Мои родители не будут против, уверен. Ты заживешь новой жизнью, в полной семье, где все друг другу рады. Ты будешь свободен от оков своего деда, сможешь не так сильно налегать на учебу и сможешь быть собой, не боясь порки, — слова внушали доверие и дарили надежду на светлое будущее, но… Россия боялся того, что дедушка пойдет в полицию, и тогда у семьи США будут проблемы. Хотя это спорный вопрос. Больше всего росс боялся чувства вины. Дедушка же столько сделал для него, а он так сбегает. Неблагодарный отпрыск… — Так что скажешь, Росси?       — Я… — пальцы сжали брюки, а на лбу появилась испарина. Отец скорее всего разочаровался бы в нем, если он сделает неправильный выбор. Но что бы хотел для него Союз? Безопасности, счастья и спокойствия. Этого ему не даст Ри ни при каких условиях. Русский равно выдохнул. Сердце буквально вырывалось из грудной клетки, заставляя её едва-ли не трещать. Его слова сейчас могут кардинально изменить многое, слишком многое. Как любил говорить папа: «Кто не рискует, тот не живёт». А жить хочется так же свободно и глубоко, как дышать, что необходимо. Юноша зажмурился. — Я согласен.