Мой хороший мальчик

      Вечер подкрался слишком незаметно для России. Казалось, он просто моргнул, а близнецы уже прощались и направлялись домой, достаточно мило приобнимаясь. Канада начал убирать тарелки, посматривая на время. Он, видимо, уже знал, что Россия останется у них и не особо задавал вопросы по этому поводу. США пока выключал DVD, на котором парни смотрели кино, и телевизор. Он со слабой улыбкой сел рядом с русским, который неловко перебирал пальцами свою рубашку и явно нервничал. Парень видел его напряжение, сомнение, которое разглядеть смог бы даже тот, кто совершенно не умеет читать людей, и страх, едва ли не животный, сковывающий мышцы. Это было сложно не заметить, ведь юноша буквально дрожал. Россия потихоньку превращался в маленький комок напряжения и переживаний. Американец тихо и резко выдохнул. Он понимал причину этого состояния и начинал потихоньку чувствовать вину за это, ведь это он предложил такую идею Россу.       — Хей, Росси, не волнуйся так, — Штаты приобнял своего друга и прижал его к себе, успокаивающе поглаживая его. Так было жалко этого юношу… Ему пришлось пережить много событий, которые слишком сильно переломали его, сделав из него человека, похожего больше на марионетку, безвольную куклу в руках своего домашнего тирана. — Мои родители понимающие, добрые… Они не станут прогонять тебя, не вернут к нему, не стоит бояться так сильно. Папа очень мил. Он вкусно готовит и всегда поддержит. Отец порой строг, но очень мудр и всегда готов помочь. Он, хах, пытается выглядеть серьёзным, но внутри… Он добродушный мужчина. Ты в надёжных руках, Росси.       Аме пытался успокоить друга простой беседой, которая не заставляет задумываться над чем-то, лишь дарит образное чувство уюта и некого тепла. Он говорил непринуждённо, обыденно. Федерация кивнул как-то неуверенно. Он всё ещё нервно теребил ткань, но дрожать перестал. Слова Аме успокаивали, но страх перед разборками с полицией остался. Ему не хотелось приносить проблем другим людям. Не хотелось ввязывать их в это. Но, видимо, по-другому не выйдет. Он, Россия, — эпицентр проблем для всех, кто с ним знаком. Может поэтому дедушка запрещал ему заводить новые знакомства? Может он просто знал об этом и пытался предостеречь остальных? Может дедушка и правда знает, как лучше? Русский даже не заметил, как по его щеке покатилась слеза, полная сожаления и вины за то, что он такой. Солёную каплю бережно стёрли.       — Всё будет хорошо. Обещаю тебе. — прошептал американец. Он повернул лицо русского к себе, нежно кладя ладонь на его щёку.       Большой палец бережно огладил выпирающую скулу, а на лице парня появилась слабая нежная улыбка. Россия замер, смотря в малахитовые омуты. Малахит… Он раньше считался камнем-исполнителем желаний, самоцвет поглощает негатив, способствует укреплению нервной системы, устранению эмоционального дисбаланса и освобождению сознания от неурядиц и обид прошлого. Эта информация невольно всплыла в голове. Как-то символично вышло… Может от этого Союз любил подобного цвета вещи? Звучит, как бред, но… Русский сам не заметил, как прильнул к тёплой ладони друга. Он так часто касался его, что это уже стало обыденностью, привычным. Было более странным, если бы Аме не сделал этого. Страх постепенно угасал. Нежный взгляд, ласковое прикосновение, улыбка вишнёвых губ, этот глубокий взгляд, полный понимания, и щебечущие слова успокаивали, дарили чувство защищённости.       — Я сейчас скажу полную глупость, но… — Россия положил свою маленькую ладонь поверх американской, которая была зрительно больше. Это придавало уверенности его словам и твёрдость голосу. Дрожь испарилась. — Ты похож на моего отца, Аме. Он так же всегда был рядом со мной, помогал мне и поддерживал. Он дарил мне лишь счастье и радость. Ты делаешь то же самое. Спасибо. Я очень благодарен тебе за это. Ты позволяешь мне двигаться дальше и не совершить глупости.       Штаты слабо улыбнулся и потрепал юношу по голове. Было приятно слышать, что его действия положительно влияют на состояние России, но вместе с теплым чувством в сердце теснилось и беспокойство. «Совершить глупости» … О какой именно глупости говорил русский? Не давала покоя догадка. Росс думал о смерти? Неужели всё настолько плохо? Неужели он всё это время держался на грани? Честно говоря, когда Аме выслушал его рассказ тогда, то думал, что некоторые вещи были преувеличены. Но сейчас эти заблуждения развеялись. Федерация сейчас был искренен — сомнений не было. Этот чистый серебряный взгляд, полное доверие… Раньше русский не позволял даже стоять рядом, а сейчас ластился к рукам Америки и даже вопреки запретам дедушки и страха быть вновь наказанным согласился остаться с ними.       — Ладно, солнышко. Думаю, нам надо помочь Канаде приготовить ужин, накрыть на стол и подготовить тебе одежду, чтобы ты мог переодеться после душа, — выложил план действий США и встал с дивана, направляясь в комнату. — но всё-таки лучше начать с одежды.       — А могу ли я спросить, где я буду спать? — неловко спросил гость, поднимаясь вслед за другом. Он поправил свою рубашку и взял в руки свой пиджак, снятый ранее, со спинки дивана. Недолго думая, юноша поспешил за Аме.       — Ну, я вообще думал по поводу того, чтобы ты спал со мной, но… если тебе будет некомфортно, мог предложить место на диване. — Штаты не мог объяснил своё дикое желание на данный момент услышать ответ: «Не против». Ему по какой-то причине ужасно хотелось оказаться с Федерацией в одной кровати, под одним одеялом, прижать это хрупкое тельце к себе и охранять от всех кошмаров на свете. Ни с кем из своих партнёров парень такого не ощущал, даже с тем, с кем у него была интимная связь. Каждый раз после секса он чувствовал пустоту, ему до ужаса противно было находиться рядом с пассией в одной постели, поэтому частенько сбегал, пока та спала. Парень встряхнул головой. Он даже не заметил, как они добрались до его с Каном комнаты. США распахнул дверцы своего шкафа и порыскал в нем немного, находя свою пижаму.       — Хорошо. Главное, чтобы я вам не мешал. — ответил Росс, потирая плечо.       — Ты не мешаешь, не волнуйся. Расслабься и будь, как дома… В детстве, — парень на секунду понял, какую чушь ляпнул. Он обернулся к другу, держа комплект одежды, постоял пару мгновений и принялся искать одежду, которая была ему уже мала. Россия был узок в плечах, да и сам по себе меньше Аме, так что пижама американца висела бы на нём мешком. Наконец найдя нужное, парень протянул юноше сменную одежду. — Держи. Ванная на первом этаже. Кан поможет найти её. Я пока достану тебе подушку.       Росс поблагодарил друга, прижал пижаму к себе и послушно спустился на первый этаж. Он аккуратно заглянул на кухню, где Кан протирал промытую посуду и ставил ее на полки. Юноша слабо улыбнулся. Канадец казался ему очень уютным и домашним. Ему очень шел неряшливый хвостик, который тот заплел себе второпях. Русский не решался подойти и попросить помощи, так что он просто наблюдал за тем, что делает Клён. Парень завороженно делал свое дело, тихо напевая спокойную песню на французском. Он совершенно не замечал русского, так что мог позволить себе немного позориться. Порой Кан ронял забавные фразы или выдумывал на ходу шутки, но чаще всего он хвалил блестящие тарелочки, делая им комплименты. Росс не сдержался и тихо посмеялся. Канада показался ему забавным в данный момент.       — А! — вскрикнул Кан, явно не ожидая слежки. Он повернул голову к гостю и облегчённо выдохнул, кладя руку на сердце. — Напугал меня. Ты чего тут следишь за мной?       — Прости. Аме послал меня в ванную, но не объяснил, где она. Сказал, что ты поможешь, но ты был занят. Не хотел тебя отвлекать. — пролепетал Россия, опуская взгляд. ему было неловко.       — А, вон там дверь. Это ванная, — Канада указал на нужную Россу дверь и доброжелательно улыбнулся. — Я уже подготовил тебе полотенце и мочалку. Остальное можешь выбрать себе сам. Тебе стоит поторопиться — папа с отцом скоро придут.       — У вас… два отца? — уточнил русский, всё-таки решаясь поднять взгляд на канадца. Он старался сделать это как можно аккуратнее, чтобы парень не подумал лишнего.       — Да. Они такие милые вместе. правда, если тебе нужно позвать кого-то из них, это вызывает некоторые трудности. Но, тем не менее, они очень хорошие родители. Мне очень жаль, что их часто… оскорбляют. Я бы очень хотел, чтобы люди начали ценить других не за их предпочтения в партнёре. Надеюсь, тебя это не особо смущает. — Россия заметил с каким теплом говорил о родителях Канада. Не было сомнений, что он любит их слишком сильно, чтобы передать эту трепетную любовь словами. Федерации стало даже как-то стыдно за себя, ведь свою семью в лице дедушки он не мог так любить, не мог ей гордиться. На душе стало мерзко.       — Нет-нет, я не против такого. У меня у самого… Отец таким был, — слова давались тяжело. Они застревали в глотке и хлюпали вместе с виной у кадыка. Воспоминания об отце всё ещё больно били по сердцу. Юноша чувствовал, как слёзы накатывались на глаза, чувствовал, как эта грань, которую он перешёл, словно хлыстом бьёт его по открытой ране в наказание за оплошность. — Я… Я, пожалуй, пойду. Не буду тебя отвлекать.       Русский поспешно скрылся за дверью ванной и опёрся спиной о стену. Он прикрыл половину лица ладонью, сделал глубокий вдох и судорожно выдохнул. Ему стоило бы уже отпустить это, перестать так остро реагировать, ведь столько времени уже прошло! Но это так трудно… Юноша опустил взгляд на кафель, на который упала слеза. Он быстро стёр мокрую дорожку с щеки, вновь глубоко вздохнул и решил поспешить. Ванная наверняка нужна и остальным парням, да и ещё помочь им надо с подготовкой к ужину. Россия стянул с себя рубашку и подошёл к зеркалу. Смотреть на себя не хотелось. Он знал, кого там увидит: жалкую растоптанную внутренность себя, которая так ему ненавистна. Юноша заставлял себя быть сильным, ведь его таким хотят видеть, его обязывают быть таким, и видеть настоящего себя ему было тошно. Пальцы сжали рубашку сильнее.       Тут внутрь зашёл Америка. Росс замер, смотря на вошедшего, и резко прижал к груди, стараясь хоть немного прикрыть своё покрытое шрамами исхудалое тело. Тело пронзил страх. Сейчас юноша предстал перед американцем почти нагим, но брюки совершенно не мешали разглядеть испорченную увечьями кожу русского. Он чувствовал, как мелко дрожат колени и руки. Как Штаты отреагирует на это безобразие? Разозлится? Будет кричать на него? Ударит? Росс сжался сильнее от таких мыслей. Реакция точно будет негативной — он был в этом уверен. Никто не любит слабых психически нездоровых людей, которые занимаются подобным. Америка отвернется от него, будет презирать. Ведь кто в здравом уме будет приносить себе боль? На глаза вновь навернулись слёзы. Так из-за глупостей, которые можно легко прекратить, он потеряет друга и вновь будет один. Его отправят домой, где ждет его злой, нет, разъяренный дедушка, готовый избить внука до потери сознания за такие выходки.       США в свою очередь хотел было уже извиниться и быстро уйти, но его взгляд пал на предплечья РФ. Ужас мурашками пробежал по коже от леденящего душу вида. Парень аккуратно подошёл к России, забрал у него рубашку и притронулся к чужим тонким запястьям. Он чувствовал мелкую дрожь юноши, понимая причину такой реакции. Плавными медленными движениями, чтобы не напугать сильнее, Аме разогнул руки русского. Теперь ему были видны не только порезы, но и следы побоев на теле, которые явно наносили с особой яростью. Взгляд пробежал по острым ключицам, избитым выпирающим ребрам и остановился на предплечьях. Россия казался ему таким хрупким сейчас. Казалось, если Америка сожмет его чуть сильнее, послышится хруст костей и на всю ванную раздаться пронзительный крик. Пальцы трепетно прошлись по багровым полосам засохшей крови.       — Зачем? — тихо спросил США. Это все выглядело так болезненно и страшно. В голове всплыла фраза России о глупостях. «А это, видимо, предпосылки к ней, » — пронеслось в голове.       — Я… — Россия опустил виноватый взгляд и поджал губы. Ему было стыдно за каждый нанесенный себе порез, за каждое увечье. Но объяснить их причину он не мог. Это происходило всегда в пелене истерик и срывов, в моменты, когда юноша не контролировал себя и свои действия. Но просто молчать нельзя — Америка ждёт ответа. Губы приоткрылись, дрогнув, чтобы начать оправдываться, но вместо слов от России издался лишь судорожный вдох.       США резко обнял друга, аккуратно прижимая его к себе. Он начал поглаживать юношу по голове, нежно перебирая мягкие русые пряди. Внутри что-то больно закололо, сжалось до пульсации в голове. Америка испугался. Испугался того, что однажды порезы станут ещё глубже, и он навсегда потеряет этого хоть и сломленного, но такого доброго и радушного русского. Испугался, что больше не увидит блеск в этих серебряных глазах, не почувствует тепло его нежной кожи, не услышит его красивых неловких речей и попыток смешно пошутить, не увидит, как забавно дёргается у него носик, когда тот смущается. Россия открыл ему глаза, показав, что никогда толком он и не любил, не был влюблён за такой короткий до смешного срок. Штаты не хотел потерять свою самую первую настоящую и искреннюю любовь, не хотел, чтобы ей было больно, чтобы она страдала. Он был готов на все, чтобы помочь ей и сделать её жизнь светлее и красочнее.       — Пожалуйста, не порть свои ручки. Если… Если тебе будет тяжело, звони мне, кричи мне в трубку, рыдай — не важно. Главное, не бери в руки нож. Это не выход, Россь. Надо… Надо же что-то делать, а не мучать себя сильнее. И я помогу. Клянусь тебе, что помогу. Ты… — в горле пересохло. Америка затих на секунду, поджав губы, и, до конца формулировав свою мысль, тихо скашлянул, готовясь говорить дальше. Он решился посмотреть в глаза русского, полные вины и стыда за свои поступки. Парень аккуратно положил ладонь на его щёку и заставил Росса посмотреть на него в ответ. — Ты стал мне дорогим человеком, Россь. И… Я не хочу тебя потерять. Мне сложно теперь представить свою жизнь без тебя. Ты можешь не верить мне, рассмеяться в лицо, накричать и назвать идиотом, но сейчас я искренен. Я готов помогать тебе и вытягивать из этой дыры.       Страх с каждым словом Америки отступал, позволяя России расслабиться. Он смотрел в глаза другу и… Верил ему, верил каждой клеточкой своего тела. Штаты не может соврать ему сейчас. Юноша поджал губы, а потом резко обнял его, крепко прижимаясь к нему своим тощим телом. Холодные сомнения и мысли сменялись горячей верой в лучшее и надеждой в то, что его жизнь может быть совсем другой: светлой, яркой и полной заботы и тепла, где не будет тирании, страха и жёстких ограничений, истерии и паники. Но вместе с этим кипятком поселилось внутри и глубокое давящее сожаления. Он заставил Аме переживать, волноваться ещё сильнее, чем было до. Разве так поступают друзья?       — Прости… — тихим отчаянным шепотом рвалось из Федерации, пальцы которого невольно сжали футболку Америки на спине от волнения. — Прости меня, Аме. Я не знаю, не знаю зачем и почему. Я-я… Я не понимаю… Но мне становится так легко после, что я-я не могу остановиться. Мне страшно, я боюсь, что я-я в один день просто не выдержу и-и… — РФ поднял взгляд на лицо Штатов, пока по щекам потекли очередные соленные капли слез. Он вкладывал в каждое слов свои чувства, эмоции, которые так долго давили на него внутри. Сейчас русский не боялся раскрыться, показать их, выпустить все наружу. Его бомба замедленного действия наконец взорвалась. — Я обещаю тебе, клянусь, что больше так не стану делать. Я… Я не буду молчать. Я буду говорить. Только, пожалуйста, прости меня за то, что я такой… Я знаю, что я проблемный, что со мной трудно и невыносимо, что… Я ужасный друг и товарищ, который часто тебя позорит. Даже сейчас. Прости. Мне п-правда очень жаль.       — Росс, ну, что ты? Ты никакая не проблема. Наоборот, с твоим появлением я… Многое обдумал и изменил свои взгляды на многие вещи. И всё это благодаря тебе. Если бы мы не встретились, не сблизились, думаю, я бы так и остался полнейшим мудаком и продолжил бы мучать Македонию. Ты исправляешь меня, Росс, — американец бережно убрал выбившуюся прядь волос за ухо. Он прекрасно понимал, откуда идут эти ложные выводы и беспокойства, и не винил Россию в этом. — И я очень благодарен тебе за это. Ты лучший в моих глазах, звездочка.       — Спасибо. — тихо и искренне прошептал Федерация. С сердца упал тяжелый груз вины перед Америкой. Он смог облегченно выдохнуть и доверчиво прижаться к груди друга. Аме помог ему успокоиться, найти выход из тупика и показать, что он не такой уж и груз на самом деле, хоть и верилось в это с трудом. Никто ведь не отрицал того, что США мог врать ему, чтобы утихомирить истерику русского. Но думать сейчас об этом совершенно не хотелось.       — Это тебе спасибо, солнышко. Кстати, а ты чего не закрыл дверь? — отошёл от тяжелого разговора парень и потрепал по голове русского.       — Ну, у нас дома нет замков на дверях, кроме входной. Я просто не привык закрываться на замок. — Росс поправил волосы и неловко поёжился.       — Боже… Ладно, сейчас закройся, хорошо? И спокойно мойся, ничего не боясь. Мы будем ждать тебя на кухне. — Штаты оставил русского наедине с собой. Ванная без замков, комната без замков… Это же ненормально. Иногда хочется закрыться, чтобы тебя никто не трогал, а тут… Он выдохнул и присоединился к Канаде, который уже начинал ворчать на него.       Пока Росс мылся, на кухне повисла неловкая тишина, прерываемая звоном посуды и хлопками дверец шкафчиков. Братья стояли спинами друг к другу и приготавливали продукты и посуду для готовки. В воздухе летала какая-то недосказанность, желание обсудить что-то, но никто не решался начать разговор. Слова стояли где-то в горле, крутились на кончике языка. Темы и вопросы буквально висели в воздухе. Тем не менее неуверенность парней заставляла держать их язык за зубами. Первым сдался Канада. Он слышал, как США заходил к РФ, слышал тихие голоса из ванной, также было интересно узнать причину, по которой Аме решил оставить юношу на ночевку, а ему, родной душе, ничего не сказал. Любопытство било через край, и молчать больше не было сил. Парень резко обернулся к брату и посмотрел ему прямо в глаза, прищуриваясь.       — Хей, ничего не хочешь рассказать, объясниться? — в лоб кинул прямой вопрос Листик. Ему не хотелось больше тянуть и поскорее услышать ответы. Пока нет русского, надо вытянуть из Штатов всё, что так интересует канадца.       — О чём ты? — старший брат вопросительно вскинул бровь, а потом пожал плечами. — Я сегодня не трогал твою расчёску вроде как.       — Ага! Так и знал, что это ты её берешь всё время! Так, стоп, — Кан сделал глубокий вдох, выдох, а потом подошёл к братцу и положил руки ему на надплечья. — Я про Россию. С чего ты решил так неожиданно оставить его у нас? Ты ничего мне даже не сказал! Что произошло в ванной? О чем вы говорили?       — Так, тихо. Не так быстро, — Аме аккуратно убрал руки брата и выдохнул, отведя взгляд. Он не знал, можно ли об этом говорить, будет ли против Росс. Парень нахмурился. Перед ним стал важный и сложный выбор: подорвать доверие России, который доверяет ему достаточно весомые вещи, надеясь на их конфиденциальность, или отношения с Канадой, которого может задеть то, что Аме перестает доверять ему свои секреты. Оба эти человека были дороги американцу, поэтому сделать решение сразу было достаточно трудно. А может… И не стоит выбирать? Ведь всегда есть промежуточный вариант, стоит лишь немного подумать и подобрать нужные слова. США слабо улыбнулся и вновь посмотрел в глаза братцу. — Я знаю, что могу доверить тебе абсолютно все, Канди. Но, прости, это рассказать я не могу. Это… Очень важно для России, и он просил меня никому не говорить. Ты знаешь, он и так очень зашуган, я не хочу навредить ему ещё больше. Но как только он будет готов раскрыть свои тайны, я первому тебе всё объясню и расскажу. Хорошо?       — Ох, если это так, то я буду ждать. Я думал, у вас там романтик, а тут вот как всё запущенно. — Канада взволнованно вскинул брови домиком и прижал руки к груди. Он с пониманием отнёсся к ситуации, ведь так же, как и Америка, не хотел навредить своему русскому другу.       — Но кое-что я всё-таки хотел бы с тобой обсудить, пока Русси нет, — Аме сделал глубокий вдох, зажмурился и резко выдал. — Я люблю Россию.       — Что? — Канада замер, роняя полотенце из рук. Его шокированное лицо превратилось в более хмурое. — Америка, я не позволю тебе издеваться над ним так же, как над Македонией и прошлыми твоими «любимыми». Он и так живёт в тирании, так ещё и ты с ним поиграть решил?       — Ох, нет, Кан. Я… Я знаю, как это звучит, особенно с моих уст, но, мне кажется, это что-то серьёзное. — Америка опёрся руками на стол и тяжело выдохнул, прикрыв глаза. На этот раз поднять взгляд было тяжело. Ему не хотелось видеть глаза, полные недоверия и серьёзности.       — Да-да, я уже это слышал. Ты говорил мне это, когда был в отношениях с Кубой. И месяца не прошло, как вы разошлись и до сих пор грызётесь, как собаки! — шикнул Кан, поднимая полотенце и подходя к брату ближе. Он выдержал паузу и тихо выдохнул. — Прости, мне не стоило повышать тон. Пойми… Я волнуюсь за Россию не меньше тебя и тоже стараюсь обезопасить его жизнь. Я боюсь, что его, возможно, первый опыт будет болезненным с тобой.       — Да нет же! Ты не понимаешь, Канада, я… — Аме повернул голову в сторону брата и посмотрел ему в глаза. — Я правда его люблю. Мне никогда не доводилось испытывать таких чувств. Они терзают меня и одновременно дарят тепло, когда я рядом с ним. Я не представляю свою жизнь без него и готов на всё, ради его счастья и благополучия, понимаешь? Я правда люблю, безумно сильно люблю его…       Одинокая слеза потекла по щеке Штатов и упала на стол. Его речь не была особо эмоциональной, но это окончательное признание своих чувств к русскому заставило его прослезиться. Парень вытер глаза и судорожно выдохнул, стараясь успокоиться. Для него это было сильным поступком: перешагнуть стену отрицания и наконец принять то, от чего Штаты так бежал. Он боялся любить по-настоящему, избегал этого чувства, чтобы вновь не получить удар ножом в спину как в тот самый раз, который поделил его жизнь на два отрезка «до» и «после». По коже пробежалась дрожь от воспоминания тех самых дней, которые давно были спрятаны далеко в сознании Штатов во благо себе. И сейчас он вновь лицом к лицу встал перед своим страхом, но на этот раз он не убежит, не станет прятаться, а примет его и подавит в себе его ужасы, мучающие его по ночам.       — Ох, Ами… — Клён бережно приобнял его, а потом крепко прижал к груди, поглаживая по голове. Он как никто другой знал ту историю и прекрасно понимал, как сейчас для его брата важна поддержка и его нахождение рядом. — Прости. Если… Если ты правда так думаешь, то я помогу тебе. Я буду рядом. Всегда буду рядом с тобой. И всегда поддержу. Ты можешь не бояться, Ами. Мы вместе, братик, вместе.       Штаты обнял Канаду в ответ и слабо улыбнулся. Он уткнулся носом ему в ключицу, прикрывая глаза. Парень был благодарен судьбе и родителям за то, что у него есть такой брат. Без него он, наверное, давно бы скатился на самое дно и никогда бы из него не выбрался. Это кленовое солнышко всегда рядом с ним и не позволяет отчаиваться даже в самых черных ситуациях. Он его крепкое плечо, не дающее сползать в море слез и апатии, его островок спокойствия в океане паники и стресса, чашка чая с ромашкой среди напряжения и горечи.       — Спасибо тебе. Ты лучший. — улыбка стала шире. Аме почувствовал настоящее облегчение после этого разговора. В который раз он убеждается, что такие личные разговоры с братом лучше любого сеанса с психологом. — Ладно, приступим к делу.       Кан с улыбкой кивнул и начал мыть овощи. Тут на кухню зашёл Россия. Его сырые волосы неряшливо падали на лоб, а одежда, выданная Америкой, всё-таки была ему велика и ещё больше подчёркивала худобу юноши. Но самое главное, что приятно удивило Америку, — запах, исходящий от юноши. Росс использовал его гель для душа. Не отцов, не брата, а именно его. Конечно, это была чистая случайность, но такая приятная, что сердце обливалось горячим счастьем. Аме буквально засиял, засветился от радости.       — Простите, что я так долго, — тихонько извинился Федерация, убирая мешающиеся волосы со лба и окинул взглядом продукты. — Что вы собираетесь готовить, и чем я могу помочь?       — Ты уже готов к работе, как вижу, — Кан слабо улыбнулся, оборачиваясь к вошедшему. — Мы думали по поводу французских блюд. Папа обожает эту кухню, а отец никогда не откажется от еды. Но что именно готовить мы ещё не придумали.       — Хм… — Россия задумался. Он начал вспоминать блюда, которые знал, перебирая самые оптимальные для них. Взгляд опять пробежался по продуктам, лежавшим на столе, и в голове возникла идея. — А как насчет рататуя? Ещё можно запечь картофель и из курицы приготовить фрикасе. Ох, а на сладкое можно сделать профитроли с заварным кремом внутри. Это, вроде, несложно и вкусно, насколько я знаю.       — Ох, Россия, это отличная идея. Ты молодец, — похвалил русского канадец с улыбкой на лице. Он вместе с Аме принялся мыть овощи и чистить картофель. — Что бы мы без тебя делали?       Россия замер. Его щёки постепенно багровели, а сердце застучало чаще. Его похвалили. Он молодец. Молодец! Маленький ребёнок внутри Росса ликовал, радовался и прыгал на месте, хлопая в ладоши. Тепло приятно грело изнутри. Впервые за долгое время он вновь услышал эти слова, которых юноша добивался так долго, но безуспешно. На протяжении бесконечно тянущихся лет он пытался, старался и наконец-то его старания не пошли коту под хвост. Впервые его старания вообще увидели и оценили. Это было слишком непривычно, но РФ все равно чувствовал себя чуть ли не самым счастливым человеком на земле. За такую мелочь… Но так приятно. Внутри юноши загорел энтузиазм. Он принялся за подготовку мяса, теста и соусов, а также крема для профитролей. Ему так хотелось ещё раз услышать похвалу, что он молодец, что он умница. Русский тщательно все проверял, поправлял, стараясь добиться идеальной нежности мяса или теста. Он был так сосредоточен, что совершенно забыл, что на кухне не один. Юноша буквально отключился от мира.       Парни управились довольно быстро. Они накрыли на стол, закрыли крышками горячие блюда, а сладость убрали в холодильник, посуду помыли и подмели пол. Родители Аме и Кана должны были скоро прийти, оставались считанные минуты. И чем ближе был их приход, тем сильнее вновь волновался Федерация. Страх их реакции и расспросов вновь побежал по спине. Вдруг его опасения не напрасны? Вдруг все станет ещё хуже, чем есть? Рой мыслей о не самом светлом будущем вновь заполонили бедную головушку России. Он обнял себя за плечи, съёжился, сжался. Но вновь рядом оказался Америка, прогнав нежелательные мысли русского. Он прижал его к себе, нежно погладил по голове. Уже подсознательно парень понял, что происходит в русой голове его Русси, и лишних слов ему не нужно было. Россия благодарно ему кивнул и прижался в ответ к теплой груди друга, пока вновь накатившийся страх потихоньку отступил.       И вот открылась входная дверь. Первым, тихо смеясь, зашёл Франция. Он аккуратно снял свой бордовый берет, поправляя локоны своих каштановых волос. Мужчина показался России очень мягким, элегантным. Он был в его глазах, словно пушинка, обдуваемая ветром: этот стиль одежды, палитра пастельных цветов, форма фигуры и плавные движения. Он так и тянул к себе, гипнотизировал своей мягкостью. Бархатный голос приятно ласкал слух. Поразительно, насколько может быть обаятельный мужчина. Россия мог поклясться, что даже женщин таких не видел. Следом за французом зашёл мужчина повыше, Великобритания. От него веяло строгостью, что заставило Россию немного напрячься. Эта фигура отличалась от первой кардинально. Его выступающие скулы и официальный вид одежды придавал ему угловатости, остроты. Он казался суровым и достаточно крупным на фоне супруга. И Росса это поражало: как такие два разные на вид человека могут быть вместе? Они как чёрное и белое, земля и небо, куб и шар… Просто поразительно.       — Ох, солнышко, привет. Встречаете нас? Ох, вы с другом? Как мило. Мм, и как вкусно пахнет. Вел, мы наконец-то дожили до того, что нам уже готовят. — весело говорил Франц. Британия ограничился кратким кивком в знак приветствия гостя.       Они сели за стол. Горячие блюда уже были в тарелках, от них исходил пар. Запах, как и говорил Франц, заставлял проснуться голод и неприятно скрутить желудок. Россия смотрел на свою порцию, сдерживая слюни. Он точно может поесть? Он… заслужил? Юноша неуверенно посмотрел на Штаты, сжав кулаки под столом, словно спрашивая разрешения, чем озадачил Америку. Это не укрылось и от Франции.       — Ты не голоден, малыш? — мягко улыбаясь, спросил мужчина. — У вас получилось чудесное блюдо. Просто пальчики оближешь! Кажется, вы, мальчики, переплюнули мои кулинарные способности. И, оh mon Dieu, где мои манеры? Я совершенно забыл представиться спросить твое имя. Я — Франция. А это Великобритания или Британия. Как тебе удобно.       — Я… Россия. Спасибо. — русский слабо улыбнулся в ответ. Он посмотрел на то, как Франц бережно погладил тыльную сторону ладони своего мужа. Было так комфортно находиться в такой атмосфере, где нет страха и упрёков, лишь любовь и взаимопонимание. Наверное, если бы он привел Аме к себе домой, дедушка давно бы выпорол его. А здесь всё не так. Здесь нет насилия и резких запретов. Это и называется семья?       — Русский? — послышался элегантный тон голоса со стороны Брита. Росс не ожидал такого. Он представлял себе его грубым с нотками металла, как у Ри. Это приятно осело на душе, полностью стирая страх. Осталась лишь лёгкая стеснительность.       — Да. Я приехал сюда как ученик по обмену из России. Я окончу обучение здесь и вернусь обратно в Санкт-Петербург. — Русс решил не упоминать дедушку, чтобы избежать неловкости, но понимал, что рано или поздно речь все равно зайдёт о его семье.       — Ах, Питер! Всегда мечтал там побывать. Говорят, там очень много архитектурных строений и театров. Это правда? — восхищённо поинтересовался Франц.       — Угу. На против моего дома находится один театр. Там есть очень интересные постановки. Но у меня особо нет возможности туда ходить. Приходится наблюдать со стороны, как оттуда выходят восхищённые люди. — было приятно, что интересуются не его оценками, а его окружением и любимым городом. Это было так непривычно, несвойственно, но так отрадно.       — Ты приехал один или со своими родителями? — вопрос Британии заставил юношу опустить взгляд. Его следовало ожидать. Он втянул носом воздух, готовясь выложить всё сразу. — Я приехал с дедушкой. Он мой опекун. Мои родители развелись, когда я был ещё маленьким. Я никогда не видел свою мать, только на фото. Можно сказать, матери у меня нет. А папа… Он умер. С тех пор я живу с дедушкой. — Росс аккуратно положил руку на бок, как бы обнимая себя. Ладонь легла на одну из гематом, но он не смел поморщиться от боли. Никто не должен узнать из взрослых от том, что происходит.       — Он знает, что ты у нас?       — Да. Перед тем, как прийти, Росси зашёл домой. — встрял в разговор Аме, стараясь вывести разговор на другую тему. — Кстати, это он придумал меню к нашему ужину. Он просто потрясающий всезнайка.       — Просто он, видимо, добросовестно учится, а не отлынивает, Америка, — подметил Британия, отпивая чая из своей кружки. Штаты неловко усмехнулся и потёр затылок. Не хотелось начинать ссору с отцом при Росси, так что он прикусил язык. — Но, хочу отметить, Россия, ты правда знаешь в этом толк. У тебя хорошо бы сложилась карьера, связанная с ресторанами. Простые по готовке и прелестные на вкус блюда совсем не нагружают желудок. Самое то для ужина.       — Я рад, что Вы одобрили мой выбор блюд. Я мог подобрать что-нибудь более подходящее, но, исходя из имеющихся продуктов, вариантов было критически мало. Простите. — Федерация вновь покраснел. Похвала вновь приятно легла на сердце, словно заживляющая мазь, которая затягивает открытые раны. — Но Вам не стоит говорить о неуспеваемости Аме. Он правда старается и даже иногда помогает мне. Он… тоже молодец. Может сейчас его табель успеваемости желает оставлять лучшего, но у него есть ещё время всё исправить. И я готов ему помогать с этим. У него всё получится. Поэтому… Не ругайте его.       США распахнул глаза в изумлении и посмотрел на РФ, который все-таки решил приступить к своей порции еды, что уже успела остыть. Он выдохнул и слабо усмехнулся. Этот юноша… Он самое настоящее чудо. Даже Канада такого себе не позволял (он обычно говорил с ним уже в комнате). А тут Россия, который задержаться после школы хотя бы на секунду боится, заступился за него перед Британией, который навёл на русского тень страха. «Очень смело с твоей стороны. Ты такой безрассудный и спонтанный порой… Надо будет поблагодарить тебя, » — подумал Америка и продолжил трапезу.       — Как скажешь, Россия. Ты очень хороший друг, раз решил заступиться за него. Я доверяю тебе. — на лице Британии появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Россия поднял на него взгляд. Теперь он мог окончательно убедиться в том, что его первое впечатление об этом человеке было ошибочным. Это дарило умиротворение.       После ужина РФ помог Франции убрать со стола. Они тихо разговаривали, иногда смеясь. Русскому нравилось так проводить время. Он начинал потихоньку забываться. Казалось, что он часть этой семьи, а не посторонний человек. Так было приятно вести диалог о жизни и узнавать что-то новое от Франца, а не выслушивать очередные упреки и терпеть удары. Русс даже на секунду загрустил. Он тут просто гость. Рано или поздно ему придётся вернуться туда, в тот ад. Ему тогда останется лишь вспоминать о том, как весело проводил время здесь.       — Росс, можешь идти в комнату. Я принёс тебе подушку. Теперь вместе будет спать удобнее. Кан уже наверху. Я тоже скоро приду, — с улыбкой произнёс Америка. Росс кивнул, вытер руки и послушно ушёл в комнату. Уголки губ Штатов опустились. Его брови свелись к переносице, а он сам повернулся к папе. — Мне нужно с тобой поговорить.       — Да, милый? — Франция понял, что дальнейший разговор будет серьёзным. Он сел за стол, приготавливаясь внимательно выслушать сына.       — Это по поводу России, — выдохнул Аме, облокачиваясь бёдрами о столешницу. Он отвёл взгляд. В глубине души ему казалось, что он сейчас совершает грубейшую ошибку, что Россия был бы против этого. Но больше продолжаться так не может. И он надеялся, что они оба это понимают. Эта мысль придала Америке решимости продолжить начатое и не убежать. — У него очень большие проблемы с его дедушкой. Он тиранит его, пап. Я… Я обещал ему, что никто об этом не узнает, но я не могу спокойно жить, зная, что… — он сглотнул. — Человека, которого я люблю, избивают буквально за то, что он не так дышит. Я своими глазами видел, как этот идиот бьёт его ремнём за то, что он не знает, как решить чёртову задачу по физике, которую мы ещё не проходили. Нам надо ему помочь, папа. Но как-то аккуратно… Росс очень боится проблем и полиции, боится навредить этому тирану… Мы можем что-нибудь сделать? Хотя бы временно оставить жить его у нас? Прошу.       — Ох… Так вот почему он так заволновался за ужином. Бедный малыш… Я поговорю с Британией о том, что можно будет сделать. Может у нас получится его усыновить. А пока, правда, пусть живёт у нас, если для него так будет безопасно. — Франц опустил взгляд. Его ладонь, которая лежала на столе, сжалась в кулак. Он никогда не мог терпеть насилие, особенно над детьми.       США кивнул Франции в знак благодарности, а потом бережно его обнял. Он был благодарен ему за понимание и поддержку его идеи. Всё-таки у него самый лучший папа на свете. Аме был благодарен судьбе за то, что у него есть такой родитель. Пожелав ему спокойной ночи, парень направился в комнату. Он все ещё чувствовал себя не очень уютно, словно сделал что-то не так, но Америка успокаивал себя, что родителям можно довериться в этом вопросе. Они не станут делать резких, необдуманных решений. Он растрепал свои волосы, вновь выдыхая. Спокойно. Нет смысла так волноваться. В любом случае сказанное не воротишь. Звезда открыл дверь. Его глазам предстала довольно забавная картина. Канада, буквально дрожа от напряжения, видимо, в очередной раз пытался обыграть Россию, который в отличие от своего соперника был спокойнее удава, в игру. Америке на секунду показалось, что его брат вот-вот сломает геймпад пополам.       — Да как ты это делаешь? Ты точно продал душу дьяволу! Даже Аме меня не побеждает здесь. Ты вообще кто? — изумлялся Кан, отчаянно вскидывая руки вверх в знак поражения.       — Новичкам везёт, видимо. Либо мне наконец пригодились знания физики. — пожал плечами РФ и тихо посмеялся.       — Ой, Ам. Нет, ну ты просто посмотри. Это беспредел! Я уверен, он читер. — все никак не мог успокоиться Канди.       — Пф, да ты, увалень, хуже отца играешь, когда он пытается сыграть в крикет. Дай-ка я, — Штаты с улыбкой сел рядом с Россом и взял геймпад в руки. Он самодовольно вскинул брови и посмотрел на любимого. — Готов мне проиграть, сладкий?       — Ха, мечтай! — Росс решительно усмехнулся и взялся поудобнее за гаджет.       Время бежало так же быстро, как и менялся счёт в пользу России. Штаты был этому крайне удивлен. Как так новичок обыгрывает с такой лёгкостью профи? Может пословица правду гласит? Нет, бред. Аме расправил плечи, готовясь к очередному раунду. Может он просто подсознательно поддается? Да вроде нет. Он даже использовал свою любимую секретную тактику, но из-за нее и проиграл. Может Кан прав, и Росс правда мухлюет? Да быть такого не может. Он, скорее всего, впервые в жизни геймпад в руках держит! Что-то нечисто тут. В скором времени Аме надоело проигрывать. Он хитро посмотрел на русского.       — А ну колись… Где коды спрятал, жулик? — парень накинулся на него, повалив на пол. Он начал аккуратно щекотать его, стараясь не задевать синяки.       — Ха-ха! Нет, стой! — Русс звонко засмеялся, стараясь увернуться от настойчивых рук друга. Он дёргался и сжимался, не давая себя пощекотать. — Пощади!       — Хм… Так уж и быть, принцесса, я прощу Вас. Но впредь не жульничайте. — Аме помог ему встать и аккуратно поправил на нем пижамку.       — Хей, я не принцесса. — Россия надулся. Его щеки покраснели, тонкие бровки нахмурились, а волосы неопрятно лежали на его голове, порой залезая юноше на глаза. Это заставило американца умилиться. Ему прямо сейчас хотелось обнять его, убрать локоны с глаз и затянуть Русса в нежный поцелуй, огладив его щеку большим пальцем. Но, увы, пока это будет оставаться в мечтах. К тому же в комнате Канада. А ему нельзя смотреть на всякие романтичные штучки!       — Как скажешь, сладкий.       Ночь уже царила на улице. Луна освещала путь людям, которые не успели ещё добраться до дома. Парни поговорили немного о всякой всячине, а потом решили ложиться спать. Кан лёг в свою постель, как царь, а Аме в этот раз пришлось немного потесниться. Но он был не против. Места было мало, но парень нашел выход из ситуации, к которому так стремился. Он аккуратно обнял талию России и прижал его к своей груди, заботливо укрывая одеялом перед этим. Запах родного геля для душа и шампуня ударили в нос, заставляя кровь внутри бурлить. Штаты мог поклясться, он едва сдерживал себя, чтобы не съесть русского, который так невинно прижимался к нему в ответ, позволяя себя обнимать, прямо на месте. Всё-таки сегодня воистину прекрасный день.       — Спокойной ночи, Ами. — тихо прошептал Россия и уткнулся носиком в грудь друга. Он прикрыл глаза, уже готовясь заснуть. А Америка помедлил. Он все хорошенько обдумал и решил. Пора.       — И тебе спокойной ночи, Росси. Я люблю тебя. — непринужденно выдал американец и нежно коснулся губами макушки любимого. Он не знал, слышал ли его Русс или нет. Это они уже узнают завтра. Сейчас сил думать особо не было, да и лёгкая, сладкая дремота уже начинала окутывать разум. Штаты зевнул и потихоньку заснул, пока Кан тихо ликовал у себя в кровати.