Monsun

- Энди! – громко. Слишком. Алекс сел рядом со мной и, обняв, тихо спросил, что случилось. Не хотелось ему ничего говорить. Никому не хотелось. Это было чем-то вроде тайны, которая должна была умереть вместе со мной. Не смотря ни на что. Странно, что сейчас я не мог довериться даже тому, кого считал близким. Хотя. Почему «считал»? Он был, есть и будем мне близким человеком. Частью меня. Моей души. Моего сердца, готового сейчас разорваться на миллион осколков. А каждый из осколков испепелился бы и развеялся по ветру, не оставляя ничего. Сложно терять так быстро того, к кому успел привязаться. Джон уже давно стал мне роднее, чем те люди, которых я называю «мама» и «папа». Серьезно. Как бы я его ни ненавидел из-за постоянных оскорблений, а иногда и побоев, как бы часто ни говорил ему, чтобы он больше никогда не подходил ко мне, этот человек сейчас нуждался в моей поддержке. И даже если я не успел вытащить его от суда, я сделаю все, чтобы он не чувствовал себя сейчас одиноким, никому не нужным, ущемленным… Я буду приходить к нему каждую чертову неделю и сидеть рядом с ним до тех пор, пока он сам меня не вышвырнет. Или пока копы не вытащат меня из камеры посещений. Но сейчас я не был рядом. А он бы, наверное, хотел, чтобы было наоборот. Кто его разберет. То сбрасывает звонок, а потом выключает мобильник, то посылает, а то и чуть ли в любви не признается и болтает по нескольку часов подряд. Но я слишком сильно по нему соскучился. Я обязан был его увидеть. Сию минуту. Не откладывая на потом. Но как это сделать, если я уже неизвестно сколько времени сижу, прижимаясь к Алексу, выслушивая все те нежные глупости и утешения, которые он шептал мне на ухо, поглаживая по спине. Но, как ни печально, это не успокаивало. - Энди, солнышко, все будет хорошо. Слышишь? Я стал просто махать головой, отрицая все, что он говорил и кусая нижнюю губу до боли. До крови. Ничего не будет. Хорошего уж точно. Хотя, нет. Стоп. Хорошее вот именно сейчас смотрит мне в глаза, нежно улыбаясь и заботливо стирая слезы с щек. Вот это чудо – самое лучшее, что могло случиться в моей гребаной жизни. Это чудо, которое может испуганно зажмуривать глаза и кусать губы, когда я касаюсь его шеи кончиками пальцев, а через несколько секунд с исступленной нежностью отвечать на поцелуй. Только он может долго заставлять меня выпить хотя бы чашку чая, а потом прятать сэндвичи, говоря, что заботится о моей фигуре. Видите ли, ему нравится, когда я каждые две минуты подтягиваю джинсы, которые так и норовят упасть. И именно это чудо сейчас пытается привести меня в чувство. И, знаете, у него получается. Очень неплохо. Хотя слезы все еще текли по щекам, я кое-как собрался с мыслями и, попытавшись успокоиться, улыбнулся ему уголками губ. - Алекс, все очень и очень плохо. Джон… его посадили, - я вновь всхлипнул, из-за чего Алекс крепко обнял меня, наверное, подумав, что сейчас начнется очередной приступ истерики. А ведь все могло случиться. – Мне звонили из полиции. Сказали, что он в городской тюрьме. И к нему можно будет приходить раз в неделю. А сейчас… он хочет, чтобы я пришел. Прямо сейчас, - все. Финиш. Я снова не могу контролировать эмоции. Дышать все труднее, перед глазами все плывет. Хотелось просто захлебнуться собственными слезами. Сдохнуть, чтобы все это поскорее закончилось. - Мы поедем к нему, хочешь? - Сейчас? - Да. Прямо сейчас. Хочешь? Я лишь кивнул. И обнял парня так крепко, как только смог. Услышав тихое: «Вставай», я послушно поднялся на ноги, не отпуская Алекса, хотя тот и просил. Да, я хотел немного повредничать. Хотя бы пару минут. Мне это было практически необходимо сейчас. И, кажется, Алекс это понял. Он чуть приподнял мое лицо, держа кончиками пальцев подбородок, и поцеловал настолько нежно, что, казалось, вокруг нас должны были витать мультяшные сердечки, и скакать единороги по радуге. Ну, даже если их не было, то в моем животе явно наплодились бабочки. - Едем? - Да. *** Когда к нам с Алексом подошел охранник и спросил, что мы хотим, я крепко сжал руку парня и, стараясь держаться как можно увереннее, откашлялся, после чего сказал, что мне нужно к Джону. Что мне звонили с его номера и сообщили о его желании видеть меня здесь. Знаете, странно, что охранник кивнул и попросил пройти за ним. Я думал, что он не поймет, чего я хочу. Потому что сейчас нормально говорить я не мог. Так же как и мыслить. Нормально? Что это? Как это? Черт подери, мне уже, кажется, пора к психиатру. - Подождать тут или пойти с тобой? - Тут подожди, пожалуйста. Потребовалось собрать всю свою волю и остатки чего-то вроде мужества, чтобы отпустить руку Алекса и сделать пару шагов вперед. Охранник кивнул на дверь, мол, проходи. Я оглянулся и, поймав взгляд Алекса и ободряющую улыбку, зашел внутрь этого угнетающе большого и серого здания, кишащего преступниками. - У вас двадцать минут, - коротко произнес охранник, подталкивая меня к массивной железной двери. Зайдя внутрь, я увидел Джона, улыбающегося мне так, будто он на курорте, а не за решеткой. К черту все мысли. Я буквально подлетел к нему и крепко обнял, отчего он усмехнулся. Но на объятия ответил. А это дорогого стоит, надо сказать. - Я скучал, Бирсак, - тихо произнес он, а я уже прикусил губу, чтобы не разреветься. А ведь несколько минут назад мне казалось, что хуже быть не может. Что слезы должны были уже закончиться. Но, видимо, я ошибся. Людям вообще свойственно ошибаться. - Я тоже скучал. Я звонил, искал, а ты в это время сидел и выкуривал очередную порцию дури, да? Знал бы ты, как я тебя ненавижу. Убить хочется. И, честно, плевать, что потом посадят. На все плевать. Я, блять, волновался. Думал, что ты умер уже где-нибудь. Мог бы хотя бы позвонить. Неблагодарное существо, - о да, только я могу сказать, что дико соскучился, а потом высказать все, думаю. Зато не соврал. - Заткнись, идиот. Просто заткнись. Если хочешь, можешь, конечно, меня избить. Если тебе это поможет, в чем я очень сомневаюсь. И вообще, если ты меня так ненавидишь, то какого хера ты сейчас сидишь тут? Какого хера обнимаешь и говоришь, что скучал? - Потому что ты мой друг. Да и ты вроде хотел меня видеть, разве нет? – я еще крепче обнял этого придурка, мысленно прося его заткнуться. Просто замолчать. Хотя бы на пару минут. - Придурок, - усмехнулся он, прижимая меня к себе. Я уже успел соскучиться по этим сильным рукам, которые могли удержать меня, пока я, пьяный в хлам просто, ору во все горло песни или лезу к нему целоваться. По рукам, от которых потом появлялись синяки на теле. По рукам, которые заботливо укрывали одеялом. Черт, я ужасно соскучился по этому парню. Еще несколько минут мы друг друга затыкали, посылали, куда подальше, ругались и смеялись. А я все больше понимал, что ужасно по нему соскучился. Что все это время мне его не хватало. Что вряд ли теперь смогу уйти отсюда. Пусть меня посадят. В ту же камеру, что и его. И плевать, что он поимеет не только мой мозг, но еще и тело, скорее всего. Хотя, кого бы это волновало? Джона точно нет, а вот меня… возможно. Хотя, почему возможно? Меня бы это очень волновало. Сейчас я чувствовал себя слишком странно. Вроде бы хотелось сотворить что-то такое, за что меня могли бы посадить, а вроде и нет, потому что я не смог бы оставить Алекса одного. И от этого становилось тошно. Противно. Мерзко. Я ненавидел сейчас самого себя, хотя и сам не знал, за что. - Время вышло, - охранник открыл дверь и зашел внутрь. Что значит «время вышло»? Почему так быстро? Я еще не успел ему надоесть. Он меня заколебать еще не успел. Время не могло выйти так быстро. Это несправедливо. Ну, пожалуйста… Еще пару минут. Хотя этого тоже не хватит. - Ты ведь еще придешь, да? – шепнул он мне на ухо. Даже в этом шепоте можно было услышать надежду. Боль. Мольбу. Я посмотрел ему в глаза и, кивнув, пообещал прийти. Сказал, что буду приходить каждую неделю и надоедать ему каждые двадцать минут. А еще попросил его вести себя хорошо. Вдруг бы ему за это срок срезали. Кто знает. Поцеловав Джона в щеку и поймав отвращенный взгляд охранника, я вышел из камеры, хотя так не хотелось. *** - Куда поедем? – в голосе Алекса было столько нежности и заботы, будто я был маленьким ребенком. Младшей сестричкой. Глупая мысль. - Можешь отвезти меня домой? Ко мне домой. - Нет, Энди. Зная тебя, я этого не сделаю. Сотворишь еще с собой что-нибудь. Ты мне живой нужен, солнышко, - он улыбнулся уголками губ и завел машину. И все-таки приятно осознавать, что я кому-то все еще нужен.