Корми своих демонов по расписанию

Дом. Очень странное слово, да и понятие «дом» растяжимое. Что такое дом? Для кого-то это то место, где его любят и ждут, для кого-то это убежище, в котором не может случиться опасности, для кого-то это самое безопасное место на земле. Что такое дом для ангела? Это то место, в которое он не может больше вернуться, и не потому что ему запретили, а потому что его предназначение — это служить человечеству до конца своих дней, пусть те могут и вовсе никогда не наступить.       Арсений довёз меня до подъезда, я выбежал, даже не попрощавшись, напряжение и возбуждение до сих пор никуда не ушло, как бы я не пытался от него избавиться. Одна близость этого демона рядом со мной, и человек во мне уже бессилен. Его томно-сладкий голос постоянно шепчет разные непристойности мне на ухо, от которых мне не спрятаться.       Этот демон знает, на что давить, и успешно этим пользуются, но ангел внутри все еще борется с ним. И надеюсь, что в скором времени мы выиграем эту войну, в конце концов, ему наскучат мои постоянные отказы, и он переключится на новую «жертву». Хотя, как ангел, я не должен этого допустить, но, боюсь, другого пути нет.       Зайдя домой, я разделся и пошел в душ, мой половой орган (да, я даже в мыслях не могу назвать его чл… нет, не заставляйте меня это произносить) до сих пор стоял, на ощупь он оказался таким твёрдым и горячим. Я включил тёплую воду и попытался смыть с себя его прикосновения, но делал только хуже. Налив на руку геля, я тщательно пытался все смыть, но когда рука задела чувствительную кожу головки, я простонал. Испугавшись своих действий, я быстро убрал руку, и заставил себя удерживать их на стекле, душевой кабинки. — Ты не станешь опускаться до его уровня, Антон. Ты не станешь опускаться до его… — рука снова потянулась к члену, проводя по всей длине.       Я закусил губу, внутри разгорелся пожар, в кабинке стало душно, будто я спустился в преисподнюю. Стекла кабинки запотели и не было видно абсолютно ничего, как и мои глаза застеливший туман похоти. Мне пришлось ускорить движение рукой, чтобы побыстрее избавиться от этого отвратительного (читать как самого потрясающего) чувства на земле. От резких движений пальцы на ногах поджались, в животе узел скрутился еще сильнее, и я кончил, рвано выплескивая белесую жидкость на поверхность дверцы, руки и даже живота.       Кончив с громким стоном на губах и всевозможными молитвами о прощении, отца, братьев и сестёр. Никогда мне не было так сильно стыдно, как сейчас. Ополоснувшись под душем, я наскоро вытерся и лег обратно в кровать, спать осталось меньше трёх часов, поэтому после пережитого для меня стресса, я вырубился почти мгновенно.       «Утро добрым не бывает» — так, кажется, говорят люди, и сейчас я с ними согласен. Тех часов сна, которые я проспал, катастрофически не хватило. Веки до того тяжёлые, что будто свинцом налились, и постоянно норовились закрыться. Голова дико болела, как и все тело, которое так сильно ломило, потому что я проспал в одной позе.       Влив в себя горячий кофе, слегка обжег язык, поэтому его неприятно щипало. Быстро надев форму, отправился в отделение, я и так уже сильно опаздывал, а стопроцентно рассчитывать на наш транспорт я не мог.       Как ни странно, но в кабинете была гробовая тишина, которую нарушал звук пальцев по клавиатуре и переворачиваемые листы личных дел жертв. —Привет, — негромко произнес я всем, чтобы по отдельности не здороваться. —Привет, — по одному поздоровались ребята, и только один взгляд голубых глаз задержался на мне дольше, чем остальные. —Что у нас нового? — спросил я, дабы разрядить хоть как-то обстановку. —Оксана принесла заключение о вскрытии последних двух жертв, — ответил Дима. —И? Ну не тяни кота за хвост, — почти выпрашивал я у него. —За яйца вообще-то, — исправил меня Серёжа, но одного моего взгляда хватило, чтобы он не продолжил спор. —Ну если хочешь знать прям в сжатом виде и общих чертах, то у всех была насильственная смерть от передоза ихором. В каждую жертву вкачивали сначала по чуть-чуть, смотря за реакцией, и если в малых количествах, буквально пару миллиграммов, ничего не давали, то уже после вкачивали основательно. В следствии чего у всех жертв возникала сильнейшая аллергическая реакция, отёк Квинке и долгая мучительная смерть от асфиксии. Но ты это и так все знаешь, но…– он поднял указательный палец вверх, — последняя жертва была из низших, соответственно, кровь демона ей не могла навредить. И ты спросишь, от чего же тогда она умерла? —Да, — ответил я, дожидаясь окончательного ответа. —В этом и заключается самое интересное, последнюю жертву, а именно Маргариту Александровну Севастьянову, отравили….– Серёжа сделал барабанную дробь, — ангельской кровью. —Бум, — произнес Сергей. —Подожди… то есть ты хочешь сказать, что кто-то похитил демона для того, чтобы убить его ангельской кровью? Но это же бред какой-то. Зачем так делать, ведь каждый знает, что происходит с демоном, если его накачать ангельской кровью, этому же учат еще в начале ангельской школы, я уверен, что и в вашей демонической это тоже проходили, — я посмотрел на Арсения, и он кивнул, подтверждая мои слова. —Это все какая-то бессмыслица….то есть получается, возможно, есть где-то ангел, из которого выкачивают кровь, для таких гнусных дел? — спросил я, пришедших мне в голову вопрос. —Необязательно, ты же был со мной на чёрном рынке и видел, как это работает. Любой ангел мог быть анонимным донором. И поверь, ангельская кровь очень ценна, а если отдана добровольно, то ты сам понимаешь, чего она стоит, — ответил Арсений. —Но какой ангел пойдёт на это добровольно? — возмутился я. —Тот, которому надоело жить в нищете? Прости, ничего личного, но не всем нравится жить так, как живёте вы с Димой, на одну зарплату. Не все такие честные, и исполняют свой долг.       Я хотел было возразить, но понял, что в его словах есть доля правды. Обычные смертные порой делают глупые ошибки ради лёгкой наживы, тогда что уж говорить об ангелах, особенно если ты очень долго живёшь на земле. —Поэтому, мы с Сережей сейчас едем на чёрный рынок, нужно выяснить, были ли новые поставки ихора, был ли покупатель снова, и узнать по поводу ангельской крови. —Мы с Димой тогда поедем опросим соседей предпоследней жертвы. Кстати, как ее зовут? —Богратионова Тамара Альбертовна, 32 года. Жила одна, ни семьи, ни детей, выпускница местного детдома. Жила в маленькой квартире на окраине города, выделенной этим самым детдомом, — ответил Дима. —Хорошо, тогда вечером встречаемся здесь.       На этом и порешили, закрыв кабинет, отправились по разным машинам. Мы с Димой к служебной, а Арс с Сережей к машине первого.

***

—Я тут заметил кое-что, — произнес мужчина, сидевший рядом с водителем. —И что же заметил твой яркий взор? — ответил с усмешкой другой. —То, как ты странно на него смотришь, зачем он тебе? —Потому что я так хочу? — спросил он, не отрываясь от дороги, — потому что хочу пополнить им свою коллекцию. Я уверен, он будет ее венцом, вишенкой на торте, если хочешь знать. —Ты же понимаешь, что это больно? Особенно для него, он же может не выдержать, — обеспокоенно спросил первый. —Он сильный, справится со всем этим. Да и потом, разве не в этом весь вкус? Самое веселье смотреть на то, как они мучаются, — с мечтательной улыбкой произнес он. —Тогда знай, что в этот раз я тебе не помощник, — с грустью ответил мужчина. — Я и сам справлюсь, — ответил мужчина и свернул на шоссе.