Корми своих демонов по расписанию

***

      Трёхэтажный дом на самой окраине города — не предел мечтаний для 32-летней женщины, у которой нет родственников. Обшарпанное здание, некогда бывшее жёлтого цвета, теперь непонятного оттенка, в трещинах краски. Такие дома пора признать аварийным, но люди не спешат это делать. Да и куда девать жильцов, проживших здесь жизнь? На первом этаже некоторые окна разбиты, входная дверь держится на честном слове, да и то ненадолго. Внутри, как и везде, стоит стойкий «аромат», даже не буду описывать, чего конкретно.       Поднявшись с Димой на второй этаж, остановились перед чёрной дверью старого образца, знаете, из которого уже утеплитель от времени вылезает? Вот так и здесь. Звонка не было, так что пришлось стучать. Первые минуты никто не отвечал, затем послышались глухие шаги, и дверь распахнулась, за ней стоял мужчина лет пятидесяти. Седые волосы всклочены и растрепаны в разные стороны, двухнедельная щетина на подбородке, лицо красное и помятое, будто только с кровати встал. А когда заговорил, то захотелось лишь одного — закусить. — Вам чего надо? На опохмел приперлись, так у меня все закончилось, со своим приходите, — грубым голосом произнес мужчина и попытался закрыть дверь. — Здравствуйте, мы из управления, — Дима показал документы, как и я, — нам надо задать вам пару вопросов, касательно вашей соседки, Тамары Альбертовны, — закончил он, а мужчина сначала с прищуром посмотрел на нас, а потом все-таки вышел на лестничную клетку. — Больно моложавые для такой работы, точно не обманываете? — спросил он и снова поглядел нас. — Да, не обманываем, нам нужно задать пару вопросов, — ответил я. — Ну ладно, уж извините, в дом не приглашаю, у меня не убрано, да и чаю нет, — убрав руки в карманы, произнес седовласый. — Ничего страшного, — по голосу было слышно, что Дима рад, не придётся проходить еще и внутрь, одного дыхания хватало. Хотя в подъезде запах не лучше, но, как говорится, выбираем меньшее из зол, — что Вы можете рассказать нам о Тамаре Альбертовне? — А, — почесал голову, — Тамарка-то в общем хорошая баба, иногда деньжат подкидывает на лечение, иногда еду приносила, потому что много приготовила. Она же одна совсем жила, мужика-то нет, да и родителей тоже. Она ведь детдомовская, сами понимаете, трудно таким детям выживать. А так… что еще рассказать? Покладистая, работала в садике нянькой. У них ведь как? Работы много, а денег гроши платят, я ведь там тоже работаю, охранником. Вот и ее туда пристроил. Ну вроде усё, — произнес мужчина и снова почесал, но уже нос, — а чего Тамарка натворила-то, что ее само управление ищет? — Ничего особенного не натворила, несколько дней назад нашли ее тело, девушку убили, мы расследуем это дело, — ответил Дима. — Господь с вами, — он перекрестился, — да что же это делается такое? Такая хорошая баба, — последующие причитания мы не стали слушать и уже хотели уйти, но он остановил. — Мужики? — окликнул седовласый, — сотни не найдётся? На лечение, нужно хоть помянуть её душу, — после этих слов его глаза заблестели, а руки даже затряслись. Дима достал из бумажника сотню и отдал мужчине, тот схватил и спрятал в карман, озираясь по сторонам. — Век не забуду вашу доброту. «Знал бы он, что век для человека — это очень долго, а вот для ангела — пару мгновений. Может тогда бы не стал кидаться такими словами», — подумал я, и мы хотели отправиться к другим соседям, но нас остановил все тот же сосед. — Ой ребятки, а там никого нет, жильцы съехали месяца два назад. Так что здесь я один.       Мы развернулись и спустились вниз, все равно большего мы не узнаем. Выйдя на улицу, я поглубже вдохнул свежий воздух, наполняя им лёгкие. — Снова тупик, — расстроенно произнес я. — Как и до этого. Жертв ничего не связывало в реальной жизни, кроме того, что они женщины, ну и причина смерти. — Как это разгребать — непонятно, — выдохнул я, — надеюсь, у Арса и Сережи есть хоть что-нибудь, — сказал я, и мы направились в машину. — Надеюсь, — тихо подтвердил Дима и сел за руль.       Ближе к вечеру приехали Арсений и Сергей, по виду было понятно, что ничего нового они так и не узнали, но все равно решили обменяться информацией. — Привет. Ну что, кто начнёт первым? — спросил Серёжа, садясь за свой стол. — Давайте мы, хотя не знаю, что эта информация нам даст, — начал Дима, — предпоследняя жертва, Тамара Альбертовна, 32 года, детдомовская, работала в саду няней, ее устроил туда сосед, которого она иногда подкармливала и давала денег на «лечение». Мужа, как и парня, не было, соответственно, как и родственников. В общем, идеальная жертва, которую никто не будет искать и оплакивать, — закончил Дима и скрестил руки на груди. — А у вас что? — спросил я, ожидая хоть какой-то малейшей зацепки. — У нас так же, по нулям. Поставок ангельской крови не было последние полгода. Она очень редкая в заказах, да и немногие хотят с ней связываться, уж больно высок риск быть наказанным. Поэтому мы с Сережей предположили, что или кто-то похитил ангела и принудительно пустил его кровь, — на этом моменте я встрепенулся, — или же кто-то напрямую работает с ангелом. Так сказать, без посредников и наценки, весьма удобно. Других вариантов нет. — И снова тупик, — произнёс я. — К сожалению, — ответил Сергей. — Что ж, предлагаю пойти по домам. Все равно мы ничего не сделаем уже, жертв, так сказать, не вернуть, а нам нужен отдых. Тем более, сегодня суббота, выспимся заодно, да пораскинем мозгами, вдруг, что в голову придёт, поэтому будем на связи. — Ты прав, — ответил Арс и первым вышел из кабинета, что очень несвойственно для него. Следом вышел Серёжа и я с Димой. Что может быть приятнее субботы? Только вечер субботы, когда ты пришел домой с работы, уставший, как собака, а в холодильнике еще остался вчерашний ужин. Ты принимаешь горячий душ, чтобы разогреть мышцы и расслабить тело. Переодеваешься в домашнюю одежду, пусть она и местами потрепана, растянута или даже порвана, но она любимая. (Крылья сложены за спиной, но ничем не стянуты).Идёшь на кухню, разогреваешь ужин, ешь его, не торопясь, когда никто и ничто не отвлекает. Потом завариваешь кружечку ароматного чая, тарелочку сдобного печенья рядом, садишься в кресло, укутавшись в теплый плед, включаешь телевизор и ничего не делаешь. Абсолютно. Витаешь себе в облаках, смотришь пустым взглядом на очередную мелодраму в телеке, и голова такая чистая, никаких мыслей. После время подходит ко сну, расстилаешь постель, раздеваешься и ложишься в пока еще холодную кровать. Сворачиваешься комочком на левый бок, чтобы одна рука была под подушкой, а вторая на животе, чтобы ухо накрыто одеялом, а ноги согнуты в коленях и подобраны. А потом чувствуешь, как медленно проваливаешься в сон, где нет проблем и забот. Идеально, правда же? Вот и у меня так было, пока я не услышал стук в дверь и звонок, будто кто-то вдавил кнопку, и эта непрекращающаяся трель разрывает еще сонное сознание.       Кое-как выбравшись из кокона одеяла, я направился в прихожую. Слегка поежился от холодного пола, потому что шёл босиком. Дойдя до двери и посмотрев в глазок, я удивился приходу ночного гостя. — Ты чего так поздно пришел? — удивлённо спросил я у Арсения. — А чего нельзя? Я, может, соскучился? — пьяно улыбаясь, ответил он и ввалился (буквально) в прихожую. — От тебя перегаром за километр несёт, — морщась, произнес я и закрыл дверь. — Какие мы нежные, — пролепетал он и попытался развязать ботинок, но не вышло. Тогда Арсений решил наступить мыском на пятку, но снова ничего не вышло, — Да что б тебя! Тош, помоги мне, — законючил брюнет, как маленький ребёнок.       Я тяжело вздохнул, мозг окончательно проснулся, поняв, что этой ночью мне точно не предстоит уснуть, и наклонился, чтобы развязать. Мгновения спустя на одну половинку опустилась рука и начала сжимать ее. — Мммм…. Какая мягонькая, — расплывшись в блаженной улыбке, произнес он. Я резко выпрямился и попытался убрать его руку, но даже будучи пьяным, Арсений был сильным. —Будешь меня лапать, шнурки сам тогда развязывай, — строго произнес я, и он нехотя убрал руку. — Ладно-ладно, какой ты все-таки злюка, — пьяный Арсений — это нечто, но пьяный демон — это вообще кошмар. Слов даже нет это описать.       Кое-как он все-таки вылез из ботинок, отдал мне кожаную куртку, и уж не знаю, из какого кармана он вытащил бутылку красного вина. — Это тебе, — протянул он ее и засмеялся. (Видимо, со своей искрометной шутки, прозвучавшей у него в голове) — Ты же знаешь, что ангелы не пьют? — забирая бутылку из его крепких рук, спросил я. — Они только выпивают? — с надеждой спросил он, а я в ответ отрицательно покачал головой, — Совсем? — Да, — алкоголь на нас действует по-другому, поэтому мы не пьём. — Ты многое упускаешь. Но сегодня, я тебе обещаю, ты попробуешь, —произнес мужчина и попытался пройти мимо, но чуть не свалился. Пришлось его подхватить за талию, а Арсений, воспользовавшись моментом, обнял одной рукой в ответ и уткнулся носом в шею, нежно мазнул по ней губами. — Пойдем, я уложу тебя спать, надеюсь, ты додумался хотя бы ко мне приехать на такси? — спросил я, надеясь на ответ. — Ты за кого меня принимаешь? — вдруг встрепенулся он и отодвинулся от меня, поэтому нам пришлось остановиться на половине пути. Мои ступни, кажется, начали уже леденеть от холодного линолеума, — думаешь, я, взрослый мужчина…. Да что мужчина? Взрослый демон! Верховный, между прочим, пойду спать в час ночи, потому что ему так сказал ангел?! Ты, конечно, красивый, но я до такого еще не опускался, — сказал он и хмыкнул на последнем предложении. — Ну ты как хочешь, а я пойду спать, — ответил я и оставил его одного, уходя в спальню, ложась в еще помнящую мое тепло постель, — в другой комнате есть диван, ляжешь там, — крикнул я ему и отвернулся на другой бок, пытаясь настроиться на сон. — Ты это сейчас серьёзно? — спросил он, показываясь в проёме, и мне даже показалось, что он протрезвел, — ты всегда такой гостеприимный? — И да, и нет, я не гостеприимный только тогда, когда ко мне в час ночи вваливаются пьяные демоны… ах простите, Верховные демоны. — Нет, ну так дело не пойдет однозначно, — он подошёл ко мне, — двигайся давай. Я подвинулся, он залез ко мне и прижался вплотную, я накрыл его одеялом. — По телеку есть че-нибудь интересное? — спросил он и сделал глоток из бутылки. — Не знаю, я в такое время сплю, —найдя на тумбочке рядом с собой пульт, включил на первый попавшийся канал. — Ну вот, другое дело, — он поудобнее уселся, положив голову мне на плечо, и делал небольшие глотки из бутылки, — будешь? — спросил он, протягивая вино. — Нет, спасибо. — Но ты ведь никогда не пробовал…– запротестовал он. — Я знаю, но правда не хочу его пробовать, — внутренний ангел остро реагировал на такое близкое присутствие демона, поэтому я сдерживал его, как мог. Крылья немного прижались к спине, и пришлось привстать, что бы вытащить из-под себя. — Но всего лишь один маааленький глоточек, пожалуйста, — брюнет состроил моську кота из Шрека. — Нет, — твёрдо ответил я. — А если я скажу, что как только ты сделаешь один глоток, то я больше не буду пить… сегодня. Что скажешь? Я устало посмотрел на него, спорить с Арсением бесполезно, спорить с демоном — вдвойне. — Хорошо, но только один и маленький. После этого я убираю вино, а ты идёшь спать на диване, — устало ответил я. — На первую часть я согласен, про вторую посмотрим.       После его слов подношу горлышко бутылки к губам. Арс даже привстал, смотря на меня так, будто я — восьмое чудо света. Прохладная жидкость обожгла мне полость рта, и я быстро её проглотил, отчего резко закашлялся. Если честно, оно было противным на вкус, и горчило, я сморщил нос и ждал, пока пройдёт этот огонь внутри. Во рту, конечно, осталось лёгкое послевкусие, но, как говорится, осадочек неприятный. Арсений на это засмеялся и, быстро чмокнув меня в губы, лег обратно, увлекая меня за собой, и перекинул руку через мой живот. — Ты обещал, что пойдешь спать, —спустя некоторое время проговорил я. — Я сказал, что согласен с первой частью, в которой ты делаешь глоток и убираешь бутылку, на счет второго — нет. Я здесь хочу лечь. — Ты знаешь, что ты наглый? — Угу, — сказал голубоглазый и переключил канал.       Тогда я решил забрать пульт и положил на тумбочку рядом с собой. «Уж до туда он не подтянется» — с несвойственным ангелу коварством подумал я, мысленно потирая ладошки. Но не тут-то было, пятнадцать минут спустя Попову надоело смотреть эту скучную нудную программу и он начал лениво шарить одной рукой в поисках пульта. Я делал вид, что очень сильно увлечён передачей, поэтому на все его потуги не обращал внимания.       Еще несколько минут спустя Арсений посмотрел на меня, долгим пристальным взглядом, я на это никак не реагировал. «Серьезно, если бы кто-то год назад сказал мне, что я буду лежать в одной кровати с демоном, я бы посмеялся этому человеку (и не только) в лицо, и назвал бы чудаком.» Одним взглядом все не ограничилось, он увидел, где лежит пульт, и потянулся к нему через меня. Длины его руки не хватило, тогда он привстал и облокотился на меня грудью, при этом мазнув губами по шее, как бы не всерьёз. Сердце в груди забилось сильнее, а дыхание участилось. Внутренний ангел, если бы мог, уже транслировал бы через глаза надпись «опасно!», но вот человек только был этому рад. — Что… ты делаешь? — еле произнес я, что бы голос не дрожал. Он повернулся ко мне, неотрывно смотря в глаза, чуть склонив голову на бок. — А разве не видно? Я пытаюсь достать пульт, который ты специально убрал подальше от меня, — с хрипотцой в голосе ответил он. — Неспециально, — попытался я, и он на это, будто в ответ, проелозил на мне. — Да конечно, малыш, — после этого он приближается своими губами ко мне, но не касается их, только дразнит горячим винным дыханием. — Не надо…— только и успеваю произнести я, и он будто ждал момента, когда я заговорю, потому что он прильнул ко мне губами, впиваясь жадным поцелуем, будто ждал этого всю жизнь. Поначалу я не отвечаю, но его это не устраивает, тогда Арс перемещается на меня, садясь задом на мой пах, и снова впивается поцелуем. — Ну же, малыш… приоткрой ротик…я же знаю, ты хочешь, — ангел внутри снова попался на эту уловку, когда захотел ответить ему.       Одной рукой он блуждал по спине, оглаживая перья, притягивая ближе к себе, а другой держал за подбородок, направляя, куда ему хотелось. И человеческое тело откликнулось на его манипуляции, ответив на поцелуй. — Хороший мальчик, — улыбаясь, ответил он, и начал медленно стаскивать с меня одеяло, единственное, что нас еще разделяло       Его язык снова увеличился в размере, он оглаживал им внутреннюю часть щёк, оборачивался вокруг языка, как змея, и пружинистыми движениями ласкал его. Я невольно застонал от этих действий, все мое нутро реагировало на любое его движение, которому я не мог сопротивляться, да и кажется, не хотел.       После Арсений выпускает мой язык из своего, приближается к шее, оставляя на коже горячие и влажные поцелуи, широко лижет, касаясь мочки уха и шепчет. — Я хочу, что бы ты заглотил мой язык полностью, я знаю, ты можешь это, — он приближается к губам, снова целуя, и впускает в рот язык, медленно водя им по нёбу, и нежно касаясь кончиком горла. Я обхватываю его губами, на что Арсений начинает приподнимать и опускать голову, при этом каждый раз задевая своим задом мой пах. И возбуждение накатывает с такой силой, что кажется, человек не может с ним справиться. Он чувствует это, и будто специально начинает двигаться, ускорять движения. Наши стоны разносятся по квартире, я и не знал, что демоны могут такое творить, но и не знал, что это так приятно. «Господи Всемогущий, прости меня за все это непотребство, что я здесь делаю», — ангел пытался молиться, но человек заглушал эти порывы.       Арсений просунул руки под футболку, проходясь подушечками пальцев по груди, намеренно задевая соски, и услышал мой протяжный стон. — Тебе нравится, когда тебя трогают за соски? — ухмыляясь, спросил он, вытаскивая язык из моего рта, и двумя пальцами начал их выкручивать, я не сдерживал стонов. — Боже, Арс, что ты со мной делаешь? * — еле вымолвил я. — Еще раз меня так назовёшь, и я не дам тебе кончить, — с ехидством ответил он, приподнялся на мне и резко опустился. В моих глазах читался страх, и не из-за того, что он сказал, а из-за моих слов. Что я только что произнес? Как я до такого докатился?       Но Арсений будто не замечал этого, или же умело делал вид, потому что он выпрямил спину, положил свои руки мне на грудь и начал медленно и плавно двигаться, от прежней скорости не осталось и следа. И как же мне это нравилось! Его глаза загорелись темно-синим, излучая такую похоть и желание, что обычный человек давно умер бы от страха. Взгляд с поволокой, губы чуть приоткрыты и так пошло стонут, что я готов (нет) закончить (пожалуйста) это прямо сейчас (никогда). — Давай, малыш, положи свои ручки мне на попку и сожми ее, я же знаю, что ты хочешь этого, — после этих слов ладошки вспотели так, что любой водопад позавидовал бы.       Не дождавшись моих действий, он сделал это сам. Его попа (как же стыдно) была восхитительной, подкачанной и так правильно смотрелась в моих руках, что не хотелось их убирать. — Когда я скажу, ты кончишь. Без ручек, малыш, ты же не хочешь, чтобы я тебя наказал? — «какой там самый яркий красный цвет? Я только что его переплюнул цветом своего лица.» Он ускоряет движения, кровать под нами скрипит, демон запрокидывает голову вверх, приоткрывает рот, показывая острые клыки. Руками опирается на мои бедра, сильно сжимая их, я уверен, что через час на них будут синяки. — Давай, — произносит он, и мы одновременно забиваемся в оргазме (какое ужасное слово, ужас просто!). Тело сотрясает так, что брюнет не выдерживает и падает на меня, придавливая своим весом. Мое нижнее белье намокло так сильно, что кажется, штаны Арсения теперь мокрые тоже. — Ты потрясающий, малыш, — после этого он чмокает меня в губы и ложится рядом. Я перевожу дыхание, вожу языком по пересохшим губам, но это слабо помогает, а когда поднимаю взгляд на свою футболку и трусы, то мой ужас в глазах не описать ни одними человеческими словами. «Я только что переспал с демоном» — набатом бьёт в голове, я подрываюсь с кровати. — Ты куда? — с блаженной улыбкой спрашивает Попов. — В душ, — быстро отвечаю я, подхожу к шкафу, беру чистое белье и полотенце. — Я сейчас присоединюсь, потру тебе спинку и попку, — с мечтательной улыбкой произносит он, а у меня уже колени от страха начинают трястись. — Нненадо, — заикаясь, произношу я и смотрю ему в глаза. Они начали тускнеть, принимая свой обычный цвет, выпитый алкоголь вымотал его и пошел мне на пользу. (ха-ха, да, Антон, на пользу, она у тебя сейчас на трусах видна).