Корми своих демонов по расписанию

      Тяжело справляться с работой, когда половины коллектива нет. Дело с серийным убийцей было не единственным, но первоначальным, поэтому мы с Димой очень сильно зашивались. Спустя три дня я решил, что пора ехать в больницу, и узнать, что всё-таки там произошло, подписать нужные документы и дать разрешение на транспортировку тела в морг управления для дальнейшего вскрытия.       Подъехав туда в половине четвертого, я дошел до лифта, и воспоминания из этого места накрыли меня. Признаться честно, за полтора дня, что я не виделся с Арсением, я понял, что скучаю. Скучаю по его поддержке в трудную минуту, но та холодная отстранённость пугала: я не имею ни малейшего понятия, что произошло, даже по своим каналам пытался пробить, но в ответ получал «не лезь не в свое дело», и это настораживало.       В минуту моей глубокой задумчивости лифт остановился, и двери открылись, я прошел по знакомому маршруту. В ее палате до нашего прихода оставили всё как было: белье на кровати скомкано, где-то виднелись красные пятна, вероятнее всего, от крови.       Проверив все, что было в палате, я не нашел ничего интересующего меня, соответственно, и нового ничего не узнал. Поэтому, выйдя, отправился разыскивать ее лечащего врача, который, к слову, уже появился в начале коридора. — Здравствуйте, — мы пожали друг другу руки, и врач пригласил меня к себе в кабинет, потому что разговор должен быть приватным, и не при пациентах, снующих туда-сюда.       Я присел на свободный стул около стола врача, достал блокнот и ручку, готовый записывать новые подробности и факты. — Роман Викторович, расскажите, что произошло? Ведь насколько я понял, в прошлый раз Вы ее стабилизировали, и было все нормально? — спросил я у врача, открывая чистый лист и беря ручку. — Чаю или кофе желаете? — учтиво спросил мужчина, перед тем как начать отвечать на вопросы. — Нет, спасибо, я воздержусь. — Что ж, хорошо. Тогда и я не буду, — ответил врач, перекладывая какие-то документы в одну стопку, тем самым освобождая поверхность стола, — что ж, Вы правы. После того как Вы с коллегой были у нас в прошлый раз, у пациентки случился приступ. Чем он был вызван, сказать сложно, ведь в тот момент она была под мощными транквилизаторами. Возможно, какие-то внешние факты повлияли на ее состояние, — сказал врач и посмотрел на меня, не увидев никакой реакции, продолжил, — приступ мы смогли ликвидировать, как и последствия после него, пациентка была стабильна, мирно спала и набиралась сил, охрана была около ее палаты, и из всего медперсонала пропускала только меня и пару медсестер. Но заверяю Вас заранее, в медсестрах я уверен, они работают у нас очень долгое время. — То есть в палату кроме вас и двух медсестер никто не входил, я правильно понимаю? — уточняю я и записываю то, что говорит врач. — Вы все правильно поняли. Хотя стойте, — задумался врач, почесывая щетину, а я напрягся в ожидании того, что он сейчас скажет, ведь это может решить кучу проблем, — заходила ваша девушка, судмедэксперт, такая блондинка, невысокого роста, она пробыла там не больше десяти минут, и вскоре покинула палату. Больше туда никто не заходил.       Мое разочарование превысило, кажется, все границы, потому что мы вернулись к началу. Оксана, после того как приехала, ничего нового сказать не смогла, лишь только то, что у жертвы на лбу тот же символ, что и у предыдущей. — Что произошло дальше? — спросил я, хотя ответ и так уже знал. — Ближе к ночи в палату зашла медсестра, все провода были выдернуты, видимо девушка пришла в себя и попыталась самостоятельно отключить все, — продолжил врач. — Это могло послужить причиной ее смерти? — я вырисовывал незамысловатый, как мне казалось, узор на бумаге. — Не думаю, хотя она и отключила успокоительное, все дальнейшее выздоровление зависело только от нее самой. Ну и от крови, которую мы должны были ей перелить, но не успели, — с сожалением ответил Роман Викторович. — Тогда что же стало причиной ее смерти? — я совсем запутался. — Как бы ни банально это звучало, но остановка сердца: организм не выдержал такой большой нагрузки. — И тело обнаружила вошедшая медсестра? — снова уточнил я. — Да, — просто ответил врач. Что-то не складывалось: ни в голове, ни в жизни, и тут меня вдруг осенило. — Так, — начал я, — раз Вы говорите, что девушка сама отключила все провода, почему тогда оборудование не запикало? Ведь оно же считает ее пульс там, и сердцебиение? — Конечно, но поймите нас правильно, у нас особенная больница с очень необычными пациентами. Каждая комната звукоизолирована, потому что пациенты бывают разными. Взять тех же оборотней, например, они ребята довольно-таки шумные, — объяснял мне врач, как маленькому неразумному ребенку, и я чувствовал, как моя догадка рушится на глазах. — Тогда разве оборудование не было подключено к медицинскому посту? Ведь при экстренных ситуациях именно туда поступает сигнал. — Вы совершенно правы, но медсестры тоже люди. Та, что дежурила сегодня ночью, отошла на несколько минут по нужде, и да, предполагая ваш вопрос о том, что медсестра не должна покидать свой пост, скажу, что она уже за это наказана, — врач говорил тихо и спокойно, что не давало мне покоя. — Тогда как ваша медсестра узнала о том, что нужно проверить пациентку? — мне нужно было найти лазейку, потому что я нутром (то, что нечеловеческое) чувствовал, что что-то не так. — Медсестра, что дежурила на посту, сообщила ей об экстренном вызове. А когда она пришла в палату, сердцебиение было на нуле, если простыми словами. До прихода врача ей делали массаж сердца, но ничего не вышло: когда я пришёл, было уже поздно, и я только зафиксировал время смерти. — Спасибо, что уделили мне время, — я закрыл блокнот и убрал его вместе с ручкой в карман. — Всегда пожалуйста, — ответил врач и искренне улыбнулся. — Да, и еще, Роман Викторович, я могу допросить Ваш медперсонал, работавший в тот день? — вставая с места, спросил я. — Да, конечно, их смены уже закончились, поэтому я напишу Вам личные номера телефонов и адреса. — Спасибо, — попрощавшись с мужчиной, я вышел из кабинета, направляясь в другой для бумажной волокиты.