Корми своих демонов по расписанию

***

      Просыпаться по будильнику — самое отвратительное из того, что может произойти с утра.       Я попытался дотянуться до надоевшего своим жужжанием телефона, но выходило это плохо, потому что каждый раз, когда я пытался подняться, кто-то очень настойчиво возвращал меня на место. В итоге, не выдержав, этот кто-то отключает мой телефон, кладет его на место и прижимает меня ближе к себе. Кое-как разлепив глаза, вижу перед собой профиль одного из самых красивых мужчин на свете, и только через минуту до меня доходит, что я спал в обнимку с демоном.       Внутренний ангел протестующе начинает орать, как ненормальный, пытаясь выбраться из этой кровати, квартиры, а лучше сразу из страны, но человеческая сущность сдерживает его от эмоциональных порывов. — Ты, если хочешь меня поцеловать, то так и скажи, невежливо пялиться с утра пораньше на простой народ. Я, конечно, знаю, что неотразим, но все же, — с хрипотцой после сна говорит мужчина со всё ещё закрытыми глазами. — Нет…я...просто, — слов подобрать я не мог, потому что каша с утра в голове, а не на тарелке. — Не хочешь меня поцеловать? — с легкой издевкой спрашивает меня демон, — что ж…я все понял… — говорит Арсений и намеревается подняться с места, но я почему-то не отпускаю его, удерживая руками за торс. — Ты всё не так понял, — немного заикаясь, отвечаю я, потому что от такого тесного контакта человек внутри превращается в желе. — Тогда не вижу причин этого не делать, — говорит мужчина, и в следующую секунду нависает надо мной, глядя в глаза, одной рукой гладит мою щеку, опускаясь к губе, и нежно проводя подушечкой большого пальца по нижней. — Ну давай, ангелок, — он спускается ниже и его лицо оказывается прямо напротив моего, кончики носов соприкасаются, и я чувствую его дыхание на своих губах. — Я… — не зная, что сказать, просто приподнимаю голову на миллиметр выше и попадаю в плен этих сладких губ.       Поцелуй, наполненный нежностью, бодрит с утра лучше любого кофе, Арсений придерживает меня за загривок, вплетая пальцы в пряди волос. Стон вырывается сам собой, на что демон лишь улыбается, но не перестаёт целовать, проводя языком по небу, сплетая языки в единое целое. С причмокиванием, он опускается на подбородок, целует его, ведет языком ниже к шее, я приподнимаю голову чуть вверх, открывая больший доступ к коже. Мужчина целует шею, слегка прикусывает губами и зализывает место покраснения, переходит на ключицы. — Арррссс, — с придыханием говорю я, потому что узел внизу живота слишком быстро завязывается. — Что, ангел? — чуть отстраняясь, спрашивает демон и выжидающе смотрит на меня. — Нам нельзя, — человек внутри меня уже скулит от возбуждения и ждет продолжения, но ангел сдерживает его. Они будто соединены во мне тонкой нитью, еще немного — и эта нить порвется. Я не выдержу. — Кто это сказал? Ангел, я же вижу, ты хочешь этого, но не понимаю, зачем отказываться от желаемого? — будто и правда не понимая, спрашивает Попов. — Я боюсь, — тихо говорю я и поднимаю взгляд к потолку. — Боли? — не понимая, спрашивает голубоглазый, — я буду очень нежен, и ты ничего не почувствуешь, кроме удовольствия, — с легкой улыбкой говорит мужчина. — Не боли, — отвечаю я, стараясь спрятать взгляд от пронзительных голубых глаз. — А чего тогда, ангел? — приподнимаясь, спрашивает демон. — Антон, посмотри на меня, — он берет мое лицо и разворачивает к себе. — Чего ты боишься? — Потерять…себя…свою благодать и непорочность, — отвечаю я и закрываю руками лицо. — Ангел… — шумно выдохнув, зовет меня брюнет, — ты не потеряешь себя, я не позволю, а насчёт благодати и непорочности — мы можем обойтись и без проникновения, — обыденно говорит Арсений, будто это самое простое в жизни решение, до которого я сам не додумался.       Он медленно убирает руки от моего лица и затягивает в новый поцелуй, от которого мое тело расслабляется и, кажется, становится похожим на пластилин.       Арсений стягивает с меня домашнюю футболку, я не остаюсь в стороне и снимаю его, так же отбрасывая к своей. Брюнет опускается поцелуями вниз, целует впадинку между ключицами, широко лижет языком, оставляя влажный след, спускается к соскам.       Прихватывает один губами, от такого контраста меня подбрасывает, и я не сдерживаю стон, вырывающийся, кажется, из самой глубины моей светлой души.       Голубоглазый переходит к другому, обводит языком ореол, кожа покрывается мурашками. Арсений ведет носом по ребрам, чередуя крохотными поцелуями, ведет кончиком языка вокруг пупка, целуя в серединку. Стягивает с меня домашние штаны вместе с нижним бельем и откидывает мешающуюся ткань. Я пытаюсь закрыться руками и сдвинуть ноги, но демон не позволяет, целует внутреннюю сторону бедра, игнорируя область паха, хотя я себя уже еле сдерживаю.       Попов берет в руки мой (не заставляйте меня об этом думать) член и ведет ладонью снизу вверх, оголяя розовую головку. Надо ли говорить, что я никогда в жизни сам себя не трогал там? (До появления Арсения в моей жизни.) — Арррс, — выстанываю я его имя, во рту всё пересохло, и дыхание сбилось, сердце стучит так бешено, что мне кажется, я не смогу его успокоить после.       Мужчина облизывает головку, ведет круговыми движениями, лаская каждую венку, не упуская ни миллиметра чувствительной кожи. — Ангел, — шепчет брюнет и заглатывает полностью, отчего я вскрикиваю. Меня накрыло слишком сильной волной возбуждения и наслаждения, я не знаю, как с этим бороться. И надо ли вообще хоть что-то предпринимать?       Я запускаю руки ему в волосы, слегка оттягивая пряди вверх, отчего он стонет, и по мне проходит легкая вибрация. С пошлым причмокиванием он выпускает изо рта мой орган, от которого тянется тонкая нить слюны и поднимается вверх, чтобы поцеловать меня. Я прижимаю его ближе, хочу чувствовать его сердцебиение на себе, дыхание сбивается, и мы через нос втягиваем один воздух на двоих.       Мне приходится снять с него штаны, потому что они очень сильно мешаются, следом спускаю белье и слышу вздох облегчения на ушко, которое Арсений целует. Он гладит меня везде, куда только дотягиваются руки; музыкальными пальцами пересчитывает ребра, словно играет на рояле. Раздвигает мои ноги чуть шире, чтобы можно было удобнее расположиться между ними, и когда он обхватывает сразу оба достоинства, не выдерживаем и говорим одновременно: — Арсс… — Ангел…       Он утягивает меня в поцелуй, наполненный страстью и чувственностью, водит языком по моему, чуть посасывая его, одновременно ускоряет движения рукой. Еще пара минут — и мы находимся на пике, будто плывём в космосе на одной лодке по реке млечного пути, а звезды освещают нам дорогу.       Перед глазами появляются белые круги и я зажмуриваюсь, тело сотрясает волной вибрации, и я откидываю голову назад, на шею опускает свое лицо Арсений и глубокого дышит, втягивая в лёгкие нужный кислород. — Ангел, ты потрясающий, — говорит мужчина и ложится рядом, а я всё ещё никак не могу прийти в себя. Все эти неведомые чувства и эмоции я испытываю впервые, поэтому мы просто несколько минут лежим молча, приходя в себя.

***

Тридцать минут спустя — Как думаешь, что бы это могло значить? — спрашиваю я у Арсения, пересказав ему о находке из морга. — Честно говоря, я не знаю, ангел. Здесь два предположения, и одно не лучше другого, — говорит мужчина и отпивает горячий кофе. — Скажи хоть какое-нибудь, — прошу я и заглядываю в глаза брюнету. — Ну один из вариантов — это то, что кто-то подставляет ангела, возможно, даже тебя, замаскировывая себя. То есть я хочу сказать, что это может быть кто угодно из существ, кроме человека. У людей на такое не хватит мозгов и сил, — от его слов мне поплохело. — А второй? — надеюсь, что этот будет лучше. — Второй — это делает сам ангел, и я не имею в виду конкретно тебя, а любой другой, — я вздохнул, понимая, что его теория, любая из них, может оказаться верной.