Московские огни

Звонок пронзил ночную тишину прихожей. Хозяин квартиры вздрогнул ото сна, разлепил веки, уставившись в темный потолок. Второй звонок окончательно разбудил Алексея Георгиевича. Он встал с кровати, накинул свой махровый, местами потертый, халат поверх больших «семейных» синих трусов в горошек, одел тапочки и нехотя зашаркал ногами по старому советскому линолеуму. Морально готовился к любым гостям, но конкретно ждал только одного. Своего нерадивого младшего брата, который воспользовался имевшимся у него ключом от их квартиры, спрятал свой обрез без спроса, пока Алексей Георгиевич трудился в поте лица на турбазе. К будущему лету планировалось построить пару новых домов. Хотя, из-за скандала и потерянной репутации места все могут еще и свернуть, ограничившись лишь летней беседкой. Да и обрез днем менты чудом не нашли. Рыжий так и косился в сторону коридорного шкафа. Нюх, точно у собаки. А если бы нашли, что с того? Максимум впаяли бы штраф за неправильное хранение оружия. Могли и до лицензии докопаться, а ружье записано на имя младшего брата. Алексей Георгиевич заскрипел двумя замками, снял петлю, впустил нежеланного гостя в квартиру. Не хотел, чтобы соседи слышали их разговор. — Ну, здравствуй, братец, — в дверях стоял молодой мужчина с темными волосами и усами под носом, в красной кепке, выбивающейся из всего его комплекта одежды, состоящего из синих джинсов и черной футболки. Алексей Георгиевич бросил взгляд на эту красную кепку, скинул ее с брата. Он бы еще павлиний хвост на себя нацепил, чтобы еще больше внимания привлечь. — Проходи. Я почти сразу понял, что это твоя работа. Так что разговор у нас будет короткий. — Я не хотел Катю убивать, я не знал, что она будет с ним. До чего все нелепо вышло. Как только она с ним познакомилась? И это после того. Что было с Мариной? — Катя не знала, что Михаил причастен к ее гибели, я хотел сказать, да не успел. Сколько они встречались? Полгода, как мы и разошлись? А я об этом узнал месяца три назад. Катя меня случайно Мишей назвала, а потом я подслушал ее разговор по телефону, и, когда ее не было рядом с мобильником, набрал номер. По голосу сразу узнал. Малютин держался уверенно, в отличие от того раза. Когда он в тот вечер пытался оправдаться, что не виноват, но я его узнал. Звонок сбросил, вызов стер. Все пытался ей втолковать, так она же меня не слушает, кто я ей? Был… Но теперь вот, похороны на мне. Ее родители то в Красноярске живут. У матери инфаркт случился, когда узнали. Игорь молчал, продолжая стоять в коридоре, подпирая спиной входную дверь. — Ну, да, точно, — продолжал Алексей Георгиевич, — Катя же как раз в восьмом году уезжала на год в Красноярск к больным родителям, и не могла быть на похоронах Марины. Да и виделись мы потом редко, чтобы эту тему обсуждать. — Если бы она знала, — Игорь стукнул кулаком в стену. — Почему сейчас? Спустя три года? — Мне подтвердили диагноз, — Игорь грустно улыбнулся. — Вот как. И ты решил, что тебе нечего терять. — Типа того. Я обрез заберу, чтобы тебя не подставлять, все равно скоро вычислят. Удивляюсь, что еще нет. Я же даже не скрывался. — Она молила тебя о пощаде? — спросил сурово Алексей Георгиевич. — Не успела, слишком была удивлена. Игорь кинул ключи на коридорную тумбочку. Раньше Марина часто приходила к Алексею Георгиевичу и Кате поливать цветы, пока те трудились на даче. Забрал из шкафа ружье в чехле, перекинул его через плечо. — И куда ты? — Пока на съемную, в самой Москве не так уж и сложно спрятаться. Правда, не хотели оформлять без документов, но за двойную плату рискнули. — А лечение? — Алексея Георгиевича раздирали странные чувства, с одной стороны перед ним стоял убийца жены, с которой он прожил не в особой любви, но в согласии более десяти лет, а с другой — младший брат, которого он нянчил с пеленок, пока родители зарабатывали им на хлеб. У него с Игорем всегда были неплохие отношения, но адюльтер Марины, а потом и ее гибель сильно подкосил его, и он отдалился от Алексея с Катей. Хотя Катя некоторое время предлагала пожить у них, место бы нашлось, но Игорь наотрез отказывался. А теперь вот эта болезнь еще. — Какое лечение в нашей то стране? — Игорь откашлялся. — Ну ты же с детства астматиком был, зачем курить начал? — Алексей Георгиевич криво улыбнулся. — Да все побежали, — Завьялов-младший снова кашлянул. — Погоди, — Алексей Георгиевич прошел на кухню, вынес табурет, встал на него в коридоре, где сверху была небольшая антресоль, порылся в ее недрах и кинул младшему брату сумку. — Спасибо, впопыхах на первой съемной квартире забыл свою, — Игорь виновато поджал губы, но не за сумку, а за все то, что было. Скорей всего, он брата больше не увидит. Сложил обрез ружья в синюю спортивную сумку, перекинул ее через плечо и закрыл за собой дверь. *** Несколькими часами ранее, днем. Майор Егоров сидел в своем кабинете и распределял дежурство на следующий месяц. Градовиков всегда просил расписание наперед, мало ли какие подвижки — кого-то на обучение отправить, или в командировку. Не любил от все эти графики, отчеты, табели, но делать нечего, приходится и бумажную волокиту выполнять. «Так-так, в октябре никаких государственных праздников нет, уже хорошо», — думал он про себя, глядя на настенный календарь, висевший на двери. В кабинет Егорова постучали, заглянул дежурный Рыбаков, чем отвлек начальство от нелюбимого графика и схлопотал по шапке. Доделать бы поскорей, так нет, отвлекают. — Баллистическую экспертизу прислали, Алексей Викторович. Владелец ружья — Игорь Завьялов, обрез отстрелян в две тысячи шестом году, есть в картотеке, покупался для охоты, имелась лицензия, правда, просроченная. В этом году должен был продлевать ее. — Понятно, спасибо, положи мне пока на стол. — Пробей-ка этого Игоря Завьялова, вызовем его повесткой. Алиби установим, заодно и лицензию на ношение оружия спросим, а, да, и на брата его повестку напиши. В прошлый раз он о младшем ни словом ни обмолвился. — Понял, товарищ майор, будет сделано. А сам майор Егоров потянулся за мобильным телефоном и нашел в справочнике имя секретарши из строительной фирмы. — Юленька? Здравствуй, уже не узнала? Это майор Егоров. Богатым буду? Спасибо. Юленька, ты обещала подробнее узнать про Марину Завьялову, ту самую, да, да. Ага, жена Игоря Завьялова, это мы знаем. А почему она ему изменяла? Ого, и это узнала? Как насчет совместного обеда с майором полиции? *** Катерина впервые после приезда новенького отправилась на встречу к жене убитого Малютина одна. Она не привыкла вести дела с кем-то. То, что Егоров приставил к ней напарника, для нее было в новинку. Да, для проведения операции, они, конечно, группировались, но на визиты ходили самостоятельно. Так больше вероятности, что «клиент» раскроется. Тет-а-тет вызывает доверие. Конечно, когда нечего скрывать. А поведение Малютиной ей изначально не понравилось. Как можно закрывать глаза на измены мужа? Да, пусть даже и живет она в Лондоне. Это же репутация фамилии. Алла встретила ее, явно будучи не в духе. С утра коллеги позвонили ей и сказали, что она может забирать тело покойного мужа. Бывший директор Малютина вызвался все организовать сам, но людям то как-то надо сообщать, и теперь ее всю трясло от реакции людей. Не все же телевизор смотрят. Алла не проводила ее в гостиную, они остались в коридоре. — Извините, — глухо сказала она, — много дел. Если что — вызывайте, приеду после похорон. До пятнадцатого сентября я в Москве. — Ничего, — кивнула Катя, — извините, но дело срочное. Разрабатываем новую версию. Скажите, в каких отношениях в последнее время Сорин был с Малютиным? — Вячеслав? — вдова замялась, — Волошина это сразу отметила. — Может, они поссорились? Из-за работы. Или… Вас, — Катя решила пойти Ва-банк. Малютина нервно засмеялась, откинула назад выбившуюся прядку волос. — Все-то вы знаете, — поискала руками в верхнем ящике комода, стоявшего в коридоре, — вероятно, это ваше. Алла протянула Кате сломанный микроскопический микрофон в пакетике. Волошина не подала виду, но в душе ей сделалось крайне неловко, она сразу поняла, чей он. Бонд, ох, Бонд. Она взяла его. — Понятия не имею, о чем вы. Если хотите, проведем экспертизу, — Катя прямо взглянула на Малютину. — Как нужно будет для дела, — Малютина махнула рукой, — забавно, раньше я такие только в кино видела. — Так все же… Были ли в соре Вячеслав и ваш покойный супруг? — Вы подозреваете Сорина? Что он Мишу мог заказать? Очень сомневаюсь. Что им делить? Меня муж уже давно не любил, стоял выше по должности. Ну, а я да, да. Вернулась к Сорину, других любовников у меня никогда не было, — у Малютиной зазвонил телефон. — Здравствуйте, Петер Георгиевич. Да, все правда, к сожалению. О похоронах скоро сообщу, — Малютина нажала на сброс и снова обратилась к капитану Волошиной, — все? Если будет что-то еще, звоните. Но мне правда очень-очень некогда. — Спасибо, — Катя вздохнула перед уже закрытой дверью. *** Электронные часы на дисплее под радио в автомобиле показывали час сорок пять ночи, Порохня устало тер глаза и ерзал от холода и нетерпения. Он пожалел, что сегодня в одной серой футболке и не взял с собой даже джинсовую куртку, ночью бы она пригодилась. Начало осени выдалось на удивление теплым, однако ночью уже холодало. Ожидание тянулось долго, за все время, что предполагаемый Игорь Завьялов вошел в подъезд, не проскочила и мышь, стояла глухая сентябрьская ночь. — А говорят, Москва никогда не спит, врут! — Порохня попытался разрядить обстановку, старлей ощущал напряжение, висевшее в автомобиле все время, пока они дежурили. Утром их пообещали сменить Рыбаков и Волошина, да и Порохне на дежурство заступать. После бессонной ночи — главное не устроить из папок с делами себе подушу под голову. И не попасться похрапывающим на глаза начальству. — Как врут и про то, что Петербург — культурная столица, — съязвил старлей Синицын, — да все просто, людям завтра на работу, и район не центральный. Все это время Порохня нетерпеливо посматривал в окно, порываясь выйти из машины. А вдруг сбежит! Синицын получил ответ на запрос на электронную почту ноутбука спустя полтора полчаса. Модемом ему служил довольно навороченный сенсорный мобильный телефон. Но он уже грозил сообщить, что скоро отправится на покой до будущей зарядки. — Пришло, наконец-то, — Синицын поторапливал медленный модемчик, грузящий два вордовских документа уже почти пять минут. Один из них включал в себя и экспертизу по ружью, а во второй ордер на задержание, — грузись быстрее, ну! — Что там? — Нетерпеливо воскликнул Порохня. — О, — Синицын открыл рот от удивления, и тут же раздосадовано его скривил, — а ты оказался прав. Это действительно Игорь Завьялов, — как ты догадался, что это он? Мало ли таких красных кепок по всей Москве? — Синицын недоумевал в находчивости своего новоиспеченного коллеги. Без году неделя в «главк», а уже, можно сказать, дело раскрыл. — Ну, — Порохня пожал плечами, изначально у него была совсем другая версия, — интуиция, сам пока не понял. Егоров высылал Синицыну экспертизу по гильзам с убийства Малютина, покушения на Сорина, установление владельца ружья по базе данных, установление личности по фото, и предписание на задержание до выяснения обстоятельств. Хоть сейчас поднимайся и иди в квартиру задерживать Завьяловых, почему-то ордер пришел и на старшего брата. Старлей Синицын закинул технику на заднее сидение, и подрулил к подъезду Завьялова, однако в этот момент они почувствовали сильный удар сзади, Синицын смачно выругался, потирая ушибленный о руль лоб, Кирилл не успел испугаться, сработали подушки безопасности. В ту же секунду по двери со стороны Синицына начал стучать и извергать проклятья водитель машины, совсем не ожидавший, что они затормозят у подъезда. — В бардачке нож, — крикнул Синицын, увидев, как мужчина выходит из подъезда. Он затормозил перед машиной и орущим водителем о том, что они ему заказ сорвали, сразу бросившемся стремглав за дом, — упустишь! Я сейчас как выйду, проверю тебя на права и трезвость, как можно было не заметить, что я торможу! — Синицын уже обратил свое внимание к нерадивому водителю. Кирилл еле высвободил одну руку между подушкой и дверью, нашарил ручку бардачка, а в ней перочинный ножик. Проткнув подушку, он вылез из машины и помчался следом за Завьяловым, вспомнив о том, что кобура с оружием осталась в машине, снимал, когда выходил в последний раз в магазин. И при себе лишь перочинный ножик, да корочка мента, хорош набор! За домом пролегала небольшая дорога на две полосы, за ней теплотрасса, и еще две полосы. Завьялов затормозил машину, Кирилл только и успел, что остановится, чирикнув кроссовками по асфальту так, будто сейчас выбьет искру. На дворе ночь, машин не так уж и много, он махнул на удачу. Затормозил синий «Фольксваген». — За той машиной, быстро, — задыхаясь, не очень вежливо попросил старлей, указывая на уже почти скрывшуюся серебристую «Тойоту», махнул корочкой перед водителем. — Корочкой все горазд махать! — Быстрей, ну, — Порохня пошарил в кармане, отдал водиле последнюю сотку, — садись. Помчали еле-еле, «Тойота» еще виднелась благодаря пустой дороге. — Поворачивают к парку, выходит твой, а мне тут негде притормозить. — Да как-то на ходу не хочется прыгать, — засмеялся Кирилл, — вспомнив дорогу в Москву. — Сдурел что ли? — Водитель плюнув, притормозил у обочины, Кирилл перемахнул через ограждение и побежал, едва морщась от боли. Нога все-таки не до конца за неделю прошла. В кармане вибрировал телефон, но не сейчас. А вот и вход в еще зеленый, только лишь едва успевший подернуться осенними листьями, парка. Большую калитку на ночь закрывали, оставляя лишь проход для людей внутри нее. Многие сокращали путь через парк до спальных районов. — Не люблю парки, сады и огороды, — пробурчал Порохня, ступая на тускло освещенную аллею, скрипнула калитка, заставив его оглянутся, — ох, не люблю. Где-то, не очень далеко послышался всплеск, Кирилл побежал на звук.