Глава 8. Лимонное печенье.
26 декабря 2020 г., 18:40
Шесть месяцев были очень долгими.
Хината чувствовала себя странно, будто она только что заполучила Саске лишь для того, чтобы он ускользнул обратно во тьму. Она ужасно по нему скучала. Так сильно желать, чтобы кто-то находился рядом с тобой, было столь же неожиданно, как и неприятно. Нельзя было сказать, что Саске был для Хинаты всей её жизнью, и она не была его. Они принадлежали сами себе и жили своей жизнью. Так почему же Хината не знала, что ей делать, когда он ушёл?
Первые несколько дней казались странными, но девушка думала, что она с этим свыкнется. В некотором смысле так и было, но от этого Хината не чувствовала себя лучше. Она начала понимать, почему Саске так много тренировался, когда она отправилась на ту первую миссию. Ей хотелось заниматься чем угодно, лишь бы не думать о том, как одиноко ей без него.
Первый месяц Хината спала ужасно, вылезая из постели и наблюдая за звёздами из их сада. Затем она привыкла к пустой кровати и, наконец, снова смогла спать, но это только сильнее её расстраивало.
Когда Какаши послал за ней два месяца спустя, она рассчитывала получить свиток с миссией, а не маленький конверт, который он вложил ей в руку. Мужчина ласково на неё посмотрел.
— Твой муж приложил кое-что для тебя к своему отчёту о миссии.
Хината просияла; она, вероятно, не очень хорошо это скрыла, учитывая мягкий смех Какаши.
— Я знаю, ты бы не стала спрашивать никаких подробностей, и я не могу их сообщить. Но у него всё хорошо. Я уверен, это всё, что тебя волнует.
Хината почувствовала, как её щёки пылают, и искренне поблагодарила Какаши, прежде чем покинуть офис и отправиться домой.
Она открыла письмо, как только сбросила туфли, и, читая, направилась к их заднему двору.
Я умею высыпаться и в опасных ситуациях, и Аода присматривает за мной, когда я не чувствую себя в безопасности, чтобы заснуть. Не думаю, что много рассказывал тебе о нём. Обычно ему не нравится его маленькая форма, поэтому я не часто заставляю его принимать её. В своём обычном виде он возвышается над деревьями, так что это не самый удобный призыв, чтобы можно было познакомить его со своей женой. Мне придётся исправить это, когда я вернусь домой. Он уже расстроен тем, что я так долго ждал, чтобы представить вас друг другу.
Хотя всё не так плохо. У меня полно свободного времени, когда я оказываюсь в тупике или жду нужного человека. В одном из городков была чайная, и она напомнила мне о тебе. Их ромашковый чай был хорош, но в сравнении с твоим в нём чего-то недоставало. Но думаю, ты бы оценила их чайные сервизы.
Я не могу писать долго; когда появляется возможность что-то отправить, это может быть просто бред. Надеюсь, ты не против писем, в которых нет ничего по-настоящему важного. Я не могу обещать ещё одно письмо, но знай, я думаю о тебе.
Я скучаю и надеюсь, что у тебя всё хорошо, что ты в безопасности на миссиях и отдыхаешь, когда можешь.
Поговорили, будто мы только что вместе ходили в школу и на каникулах столкнулись друг с другом, словно и не ссорились. В любом случае, он немного помог мне с миссией, даже если я особо о ней не распространялся. Я всё ещё не знаю, что о нём думать, но, по крайней мере, меня утешает тот факт, что какое-то время у меня был союзник. Я вскользь рассказал ему о тебе — не знаю, почему, может быть, ты была в моих мыслях — и он заинтересовался даже больше, чем я думал, «женщиной, которой наконец-то удалось очаровать Учиху Саске». Это заставило меня взять назад моё прежнее беспечное приглашение навестить нас, если он окажется поблизости — не то чтобы я знал, могли бы охранники его пропустить или нет, — но я не думаю, что в тот момент он хотел меня слушать.
Прошло уже четыре месяца с тех пор, как я ушёл, и это заставляет меня сочувствовать таким шиноби, как АНБУ, которые берут на себя многолетние миссии. Может, раньше я бы не возражал против этого, наверное, даже наслаждался бы. Возможностью сбежать. Но думаю, больше я не хочу сбегать, хочу просто построить свою жизнь в Конохе.
Хотел бы я отправить письмо в прошлом месяце, но твой дорогой муж едва успел отправить отчёт о миссии, который состоял всего из нескольких коротких слов. Я не прошу тебя не волноваться, потому что уверен, что ты всё равно будешь. Просто продолжай в меня верить.
Конец уже близок. Я скоро буду дома.
Думаю о тебе.
Моя дорогая Хината,
Искренне,
твой Саске.
***
Хината,
Я столкнулся со старым другом товарищем по команде; не знаю, можно ли считать нас друзьями. Это было, мягко говоря, странно, но после неловкости это было — не знаю что — но мы поговорили.Твой Саске.
Все те слова, которые Саске вычеркнул в своих размышлениях, заставляли Хинату улыбаться. Она ценила, что он хотел ей что-то послать и просто отправлял всё, что у него на уме. Ценила, что он просто хотел поделиться с ней своими мыслями. Хината привыкла носить письма с собой, последнее из них было спрятано в кармане её брюк. На бумаге появились лишние сгибы из-за того, как часто она их складывала и разворачивала. Хината почувствовала некий вес, когда Сакура привлекла её внимание. Чужая рука накрыла её руку, Хината подняла глаза и увидела обеспокоенную улыбку Сакуры, понимая, что вела себя грубо за их совместным обедом. — Извини, Сакура-тян. Я отвлеклась. — Всё в порядке, — Сакура пожала плечами и вернулась к своей еде. Она посмотрела на Хинату с пониманием. — Это из-за Саске? Та вздохнула и заправила волосы за ухо с грустной улыбкой. — Всё так очевидно? Я старалась не допустить, чтобы это повлияло на меня, старалась не сгущать краски или что-то в этом роде. Киба пытался вытащить её из этого состояния неделю назад, а затем пришёл к ней домой и несколько часов спустя извинился. Хината не расстроилась из-за него, но подумала, что Шино посоветовал другу передать ей, что быть «пессимисткой» — это не лучший способ заставить себя взбодриться. Сакура усмехнулась. — Ты и Саске... Грустить – совершенно естественно, Хината. Твой муж на несколько месяцев ушёл на миссию. — Я просто скучаю по нему, — призналась Хината, возя еду по тарелке. — Ты совсем не понимаешь, сколько времени проводишь с кем-то, пока он не исчезает. Сакура посмотрела на неё с сочувствием. — Сколько ещё осталось? Ты знаешь? Думаю, он говорил о шести месяцах, когда заходил перед тем, как уйти. Хината кивнула. В своём последнем письме Саске не упоминал о каких-либо задержках, но это не имело большого значения, учитывая суть его миссии. Она никому не рассказывала о письмах. Девушка не знала, есть ли письма для Сакуры и Наруто, и не хотела задеть их чувства, если их не было. Также письма мужа казались ей очень личными, и Хината хотела сохранить их в качестве её с Саске секрета. — Теперь осталось около двух месяцев. Сакура просияла и обнадёживающе на неё посмотрела. — Ну, тогда это не так долго, верно? Это хорошо. Хината попыталась сосредоточиться на позитиве и улыбнулась ей. — Да.***
— Хината, тебе не нужно приносить мне угощения, когда я вызываю тебя, — Какаши не без теплоты во взгляде закатил глаза, когда девушка поставила корзину на его стол. Она улыбнулась и села на один из стульев перед столом. — Тогда считайте это взяткой, Какаши-сама. Мужчина усмехнулся, доставая печенье. — В таком случае это должно остаться нашим маленьким секретом, — он откусил кусочек и приподнял бровь, глядя на неё. — Лимонное? Хината пожала плечами. — Сакура говорила, что вы не очень любите сладкое, поэтому... Какаши улыбнулся и отодвинул корзину в сторону. — Мне придётся сделать исключение для твоей выпечки, — он прожевал, а затем посмотрел на девушку. — Только не говори Сакуре-тян. Хината уже собиралась ответить, когда отворилась дверь. Какаши раздосадовано поднял взгляд, гадая, кого охранники пропустили на личную встречу. Его улыбка полностью исчезла, когда глаза остановились на двух старейшинах. Если те и проявляли некоторое неуважение к Цунаде-сама, то с правлением Какаши оно увеличилось в десятки раз. — Старейшины, надеюсь, вы меня извините, но вам не было назначено, а сейчас у меня встреча, — Какаши не стал терять время, прогоняя их. Кохару приподняла бровь, глядя на Хинату. Та не почувствовала никакой доброты в этом взгляде. — Это не похоже на встречу. Какаши пристально на неё посмотрел. Хината почувствовала странное утешение в том, что Какаши едва ли тратит на старейшин свою вежливость. — Я считаю, что это я должен решать. Это мой кабинет и моя шляпа, верно? Кохару улыбнулась ему. — Мои извинения, Хокаге-сама. Мы не собирались вмешиваться и не хотели никого обидеть. Нам только было... любопытно, почему госпожа Учиха так часто навещает вас. — Мне и самому любопытно, Кохару-сан. Но откуда вы узнали, что госпожа Учиха навещала меня? — Просто услышала это между делом, Хокаге-сама. Какаши вздохнул. — Не думаю, что простое любопытство – достаточно веское основание, чтобы счесть возможным мешать чему-то конфиденциальному. Старейшины не могут вмешиваться во всё, что я делаю. Если жена моего ученика – мой друг – захочет навестить меня, я с радостью приму её и выделю для неё время. Хомура кивнул, его глаза тоже упали на Хинату. Он колебался, прежде чем спросить Какаши: — Мы хотели бы получить новую информацию об Учихе. — Это было бы нарушением многих положений о конфиденциальности, Хомура. Я не стану разглашать никакой информации о миссии Саске. Кохару шагнула вперёд. — Если это из-за присутствующих, мы можем назначить встречу, чтобы всё обсудить. — Это не единственная причина, — пояснил Какаши ровным и спокойным голосом. — Я попросил Саске не присылать никаких новых данных на случай перехвата. И о ходе его миссии я знаю не больше, чем вы. Когда он вернётся, то доложит мне, и, если на то будут основания, мы с вами обсудим детали. Старейшины нахмурились, но спорить с ним не стали, не желая себя выдать. Перед тем, как выйти из комнаты, они поклонились. Когда дверь за ними защёлкнулась, Какаши вздохнул и виновато посмотрел на Хинату. — Минутку, Хината-тян. Какаши махнул рукой, и через секунду рядом с ним появились члены АНБУ. Какаши что-то прошептал им на ухо, и они исчезли так же быстро, как появились. Хината вопросительно посмотрела на мужчину. — Перемещаю посты охраны. Это уже старая добрая практика, которая совсем не выглядит так, будто это рутина, — он ей немного улыбнулся и провёл пальцами по своим волосам. Хината почувствовала, что из-за его странной привычки тоже улыбается, гадая, подхватил ли Саске привычку у своего сенсея. Девушка пожала плечами и сказала: — Наверно, не без оснований. Какаши усмехнулся, кивнув, а затем вытащил для неё конверт. — Деньги, которые я должен тебе за то, что не оплатил ужин на прошлой неделе. Хината взяла его и спрятала в жилет. — Знаете, думаю, я смогу одолжить вам ещё пару раз, прежде чем оставлю вас с разгневанным официантом. — Я работаю над своими вредными привычками; тебе просто нужно дать мне чуть больше времени. Ещё месяц, и я заплачу по счетам. Хината улыбнулась из-за столь лёгкой беседы, а затем встала, без энтузиазма взглянув на мужчину. — Что ж, похоже, у вас больше посетителей, чем обычно, Какаши-сама. Я приду в другой раз. Какаши улыбнулся ей, откинувшись на спинку стула и поглядывая в окно. — Спасибо, что заглянула, Хината-тян.***
Хината,
Миссия по большей части завершена, и мне предстоит только путь до дома. Я даже не хотел тебе рассказывать, не хотел, чтобы ты ждала меня так скоро, а это бы заняло гораздо больше времени, чем я думаю. Но я очень хочу быть дома, чтобы увидеть тебя. Я хотел, чтобы ты это знала. Мне больше нечего сказать, я думаю только о доме. Интересно, было бы это более сносно, если бы я мог получать твои ответы. Я мог бы спросить у тебя обо всём, что приходило мне в голову. Всё ли хорошо в саду? Как ты питаешься? Когда ты сказала Ханаби, что я люблю помидоры? Как прошли твои миссии? Твоя команда ещё жаловалась на то, что ты ведёшь себя как стерва? Ты действительно перекроешь мне всю чакру, когда я скажу, что моя рука беспокоит меня? Я был осторожен, поверь. Но это моё последнее письмо. Я буду осторожен, пока мои ноги несут меня домой к тебе.Твой Саске.
