Кусочек тоста

— Что ты смотришь? — спросила Хината, входя в спальню; её волосы были влажными и странно торчали на концах.       Саске чуть подвинулся на кровати, пластик смялся в его руках. — Фотоальбом.       Хината подползла к нему, положила голову ему на плечо и посмотрела на книгу в его руках. — Я знала, что он лежит на книжной полке, но не помню, чтобы видела, что ты его просматривал.       Саске вздохнул, перелистывая другую страницу. — Я и не просматривал.       Она молчала, положив свою руку на его, и вместе с ним просматривала фотографии. Иногда Саске указывал на людей, которых знал. Хотя то, что он их знал, было преувеличением, в основном лица оставались смутными воспоминаниями, и он едва мог вспомнить их имена. Из своих ближайших родственников Саске смог назвать только десять человек. Все остальные были для него совершенно чужими, людьми из его клана, которых постигла жестокая участь. Участь, к которой многие из них, вероятно, даже не были причастны.       Саске остановился на фотографии старухи; он свёл брови, пока смотрел на неё. — Я её помню. Я проходил мимо неё всякий раз, когда шёл по улице, на которой стоял мой дом, — Саске тихонько усмехнулся, едва слыша её пронзительный голос в своей голове. — Она всегда ругала меня за то, что я бегаю и чуть ли не опрокидываю её цветочные горшки. Раньше я думал, что она ужасно злая, — он покачал головой. — Но однажды я всё-таки опрокинул один, и керамика разбитого горшка порезала мне ногу. Я помню, как смотрел на неё и боялся, что она закричит или расскажет всё моим родителям. Но она встревоженно подбежала ко мне и отнесла в свой дом, затем перевязала мне ногу и отправила домой с твёрдым наставлением, чтобы я был осторожнее, — глаза Саске отметили морщинки на её лице, и он тихо признался: — Я... не могу даже сказать, как её зовут.       Большой палец Хинаты успокаивающе погладил его руку, и она потянулась, чтобы поцеловать его в щёку. Только когда её губы прижались к его коже, он понял, что плакал. Хината мягко сказала ему: — Ты был очень маленьким, Саске.       Он кивнул и просто перевернул страницу. Его взгляд упал на фотографию, на которой он и Итачи играли во дворе. На ней ему могло быть года три, и даже тогда он падал вслед за братом с глупой улыбкой.       Саске не знал, как долго смотрел на фото; на цвет их рубашек и мягкую траву, на улыбки на их лицах. Но, в конце концов, он закрыл альбом и отложил его в сторону, на тумбочку.       Хината ничего не сказала, а только встала, чтобы выключить свет. Через несколько секунд она снова была рядом с мужем, притягивая его к себе и натягивая на них одеяло. Саске прижал её к себе, уткнувшись лицом ей в шею. Он не хотел думать ни о чём, кроме аромата лаванды.

***

      Спустя несколько недель Хината нашла Саске на тренировочном полигоне посреди ночи.       Он тяжело дышал перед тренировочным столбом и не двигался, пока она приближалась к нему. Ей могло показаться, что Саске сжал челюсти, но затем он вздохнул.       Хината остановилась в нескольких шагах от него, её грудь болезненно сжалась. — Я знала, что найду тебя здесь, когда проснусь, а тебя не будет. — Прости, — Саске отстранился от столба и подошёл к Хинате. Он не смотрел на неё, когда взял за руку. — Пойдём домой.       Он сделал несколько шагов, но девушка потянула его назад. — Не извиняйся, — Хината не знала, о чём размышлял Саске, и почему в нём была потребность вымещать свою злость на тренировочной площадке поздней ночью. Она не знала и не спрашивала. Иногда ночь на крыльце была достаточно хорошей, а иногда она находила его здесь, вдали от дома, наводящим самый настоящий ужас. Хината редко подходила к нему, считая, что существовала причина, по которой он так тихо уходил, что он хотел побыть в одиночестве. Но он казался таким рассеянным в течение дня. — Хината? — Саске смущённо посмотрел на неё, когда она отказалась следовать за ним.       Девушка обратила его внимание на свою униформу джонина и кивнула ему. — Если хочешь потренироваться, давай устроим спарринг.       Саске мгновенно покачал головой и отвернулся от неё, опустив её руку. — Нет, Хината. Я не чувствую себя самим собой. Я не хочу, чтобы... — она увидела, как его руки сжались в кулаки. — Я справлюсь, — Хината решительно посмотрела на него. Она не думала, что ему становится хоть сколько-нибудь легче от ударов ногой по деревянному столбу или от того, что он здесь делает. И если это то, что ему нужно, она могла это дать. — Я справлюсь с тобой.       Саске неуверенно посмотрел на неё, затем снова покачал головой. — Хината...       Девушка шагнула к нему и положила руку ему на сердце. — Но без чакры. Я не дура, Саске, я знаю, что ты намного сильнее меня. Но я тебе доверяю. И если это тебя успокоит, никакой чакры. Просто тайдзюцу.       Саске какое-то время молчал, а затем провёл рукой по лицу. Он посмотрел на неё и вздохнул. Выражение его лица было серьёзным. — Если почувствуешь необходимость, останови меня.       Хината кивнула, отодвинула правую ногу назад, и они начали.       Саске был быстрее её, но она не была для него совсем уж неравным соперником. Хината также заметила, что, даже несмотря на свои страдания, он не забывал сдерживать себя ради неё. Она старалась изо всех сил, нанося удары ногами и руками всякий раз, когда видела брешь. Саске колебался всего раз, прежде чем ударить её, а затем, когда её следующий удар был намного сильнее, он уже не колебался.       Хината не думала, что у неё когда-либо был такой долгий спарринг; по крайней мере, не такой долгий без чакры и подобного напряжения. Казалось, будто прошло несколько часов, прежде чем Саске прижал её к земле. Он устало улыбнулся ей, тяжело дыша. — Я считаю, что выиграл, моя дорогая жена.       Хината посмотрела на него, затаив дыхание, на его лицо, обрамлённое луной над ними. Она улыбнулась, расслабляясь в его руках. — Полагаю, что так.       Саске скатился с неё на холодную траву, тяжело выдыхая и уставившись на звёзды. Он закрыл глаза рукой, и Хината наблюдала, как его дыхание стало выравниваться. Затем оно начало дрожать, и Хината почувствовала, как её сердце разрывается, когда она осознала, что он плачет.       Она подвинулась к нему и осторожно отвела его руку. Глаза Саске были зажмурены, но по лицу катились горячие слёзы. Хината обхватила лицо мужа руками и поцеловала его в лоб, что заставило его поднять руку к её руке и повернуть голову, чтобы поцеловать её ладонь.       Хината прижалась лбом к его лбу и закрыла глаза. Она прошептала: — Отпусти это, Саске. Просто выпусти всё наружу.       Саске притянул её к себе, его руки крепко сжимали её жилет. Он отпустил, его безмолвные слёзы намочили рубашку на её плече. Хината обняла его в ответ, пока он плакал. Она ничего не сказала, замалчивая его извинения. Девушка не думала, что что-то из того, что она скажет, могло бы пройти сквозь ту стену боли, которую Саске пытался разрушить. Даже если их боль никогда не могла сравниться по количеству, Хинате было больно за него; её грудь сжалась, и она прятала собственные слёзы в его волосах.       Было почти утро, когда Саске с покрасневшими глазами поцеловал её и отвёл домой. Они решили проспать всё утро, прижавшись друг к другу.