В самую холодную ночь

      Гаару было совсем не легко читать, и он это знал. Не было причин сомневаться в этом простом маленьком факте, даже если это беспокоило его. Его жизнь была окутана множеством вещей. Он был обижен обстоятельствами своей жизни ещё до того, как мог их понять.       Недоверие, несчастье, преступление.       Как мужчина, такой как он, мог найти способ успокоить тревожное сердце женщины? Казалось, она боялась его. Как мог он выразить себя, когда всё, что он знал, это отдавать приказы? В перспективе жизнь была для него трудной, и, хотя он мог попытаться, Гаара не знал, как заслужить благосклонность Хинаты.       Он пока не сказал ей больше, чем несколько любезностей, и двусмысленность их разговоров беспокоила его. Настолько, что Гаара поймал себя на том, что пытается произвести на неё впечатление своей грубой силой и властью. Он думал, что, возможно, Хината могла бы испытать гордость или утешиться этим в одиночестве. — Это Суна, — однажды сказал ей Гаара своим бесстрастным голосом, когда они стояли на одном из его любимых балконов. — Это моя территория. Скажи, что ты видишь? — Песок, — тихо начала она, — дома и жителей деревни, — Хината не знала, о чём он спрашивает, и боялась смотреть на него, поскольку она могла его обидеть. — Я... не понимаю. Ты хочешь, чтобы я показала свой бьякуган?       Вполне возможно, что это была своего рода проверка.       Даже с зелёной печатью на лбу способности Хинаты однажды передадутся её детям. Она была уверена, что, если пройдёт время и у неё будет достаточно детей, ветвь семьи Хьюга в конечном итоге укоренится в стенах Суны. — Я не ищу демонстрации, — Гаара протяжно вздохнул. — Я – Казекаге этих земель, ты понимаешь? — Это так, — согласилась она. — Ты уже давно владеешь этим титулом, не так ли? — Если бы всё так и продолжалось, Хината бы тоже назвала это место своим домом. Она будет госпожой, которая управляла бы Суной. Эта правда тревожила её. — Должно быть, это трудно. — Я хочу знать, что тебя беспокоит, — ответил Гаара, его голос стал особенно отчётливым. — Я – абсолютная защита этого места. Ты уже знаешь это. Моё слово неоспоримо.       Хината, выросшая в доме особенно суровых мужчин, быстро поклонилась Гааре. В попытке угодить ему она низко опустила глаза. Хината боялась, что он может ударить её, если она этого не сделает. — Прошу прощения. Я... я не должна была пытаться скрывать это от тебя. Просто... я... я не знаю, как сказать. — Не бойся, — потребовал Гаара с ещё большим волнением, чем раньше. Он положил руку ей на плечо, чувствуя, как напрягается женщина, поднимая свой взгляд, чтобы встретиться с его собственным. Гаара смотрел на неё очень сухо и сдержанно. — Я говорил тебе, я буду тебя защищать.       Должно быть, именно это он имел в виду, когда сказал ей, что был абсолютной защитой. Возможно, он всего лишь пытался её утешить, когда сказал это, и Хината медленно выдохнула. — Не думаю, что ты захочешь защищать меня. Не после того, что я должна тебе сказать... а я должна сказать сейчас, потому что это не может оставаться между нами невысказанным. — Я выслушаю, — пробормотал он, убирая с неё руку. Это был едва ли не первый раз, когда он действительно касался её, и Гаара не знал, что делать с этой информацией. Было ли это правильным поступком? Он не позволял себе зацикливаться на своих тревогах. — Я готов сделать это. Хината боролась с собой. Она думала, сказать это будет трудно; так и было, немного. И всё же совсем не так, как она думала. — Я нечистая женщина, — возможно, она скучала по Наруто слишком сильно. — Меня уже взял другой мужчина.       Следующий вопрос Гаара задал ей с сузившимися глазами и крепнущим низким рычанием. — Кто тебя взял? — Наруто.       Одно только это имя успокоило в нём то, что на мгновение превратилось в бурлящую ярость, которую Гаара сдерживал лишь силой воли. — Наруто... — Он вздохнул и издал только задумчивое рычание. — Это был Наруто? — Ему было очень трудно во всё это поверить, и он схватился за металлические перила балкона. Металл скрипел, когда Гаара до хруста сжимал его руке. Выпустив его, он потёр глаза. Когда Гаара повернулся к Хинате, выражение его лица было совершенно растерянным. — Наруто из Конохи затащил тебя в постель?       Теперь румянец залил её щёки, голос дрогнул. — Неужели в это так трудно поверить?       Это было немыслимо хотя бы потому, что Наруто, которого он знал, уже ворвался бы в его кабинет. Если бы то, что сказала Хината, было правдой, Наруто не сидел бы сложа руки. С годами он стал мягче, но Наруто всё равно оставался Наруто, так считал Гаара. В мыслях он всё передумал, но не нашёл ответа. И всё же Гаара не мог сомневаться в искренности её голоса или её глаз.       Хината не была женщиной, способной с лёгкостью солгать. Гаара прочистил горло. — Он вёл себя с тобой неподобающим образом?       Подумал ли он самое худшее о Наруто? Хината запаниковала. — Нет! — она покачала головой. — Нет, конечно, нет.       Хината сделала шаг назад, потом ещё один. Она вспомнила первую ночь, которую провела в объятиях Наруто, то, как была напугана, как нервничала. Он был всего лишь идеальным джентльменом... или, скорее, идеальным для такого человека, каким он являлся. Следующие слова Хинаты были настолько полны стыда, что Гааре наверняка было тяжело их услышать. — Я сама согласилась. — Понятно.       Что он мог с этим поделать? У него не было намерения вредить Наруто; было ясно, что тот отдал женщину Суне, иначе Наруто нашёл бы, чем ответить. В этом Гаара был уверен. И снова, сбитый с толку этой женщиной и всей своей неопытностью, он был вынужден взять минутку. Он очень в этом нуждался.       Гаара был слишком хорошо воспитан, чтобы обсуждать положение женщины, но на самом деле положение Хинаты беспокоило его. — Ты не беременна? — продолжил он с любопытством. — Ты уверена в этом? — Да... Да, я уверена, — Хината была более чем уверена. Они использовали презервативы, и она тогда была на противозачаточных, но Хината не стала бы говорить это мужчине перед ней. — У меня появились бы некоторые признаки, если бы это было не так, — пробормотала она, твёрдо придерживаясь незыблемых фактов о своей специфической родословной. — Я не ношу под сердцем ребёнка Наруто.       Помимо всех нормальных вещей, которые следовало ожидать беременной женщине, Хьюга было бы довольно сложно пользоваться бьякуганом. Её чакра, не говоря уже о функциях тела в целом, была бы больше обращена на ребёнка внутри неё. Использовать в таком состоянии ниндзюцу, даже столь существенную часть её тела, как бьякуган, было бы нелегко. Это была ещё одна вещь, о которой Хината не могла говорить с Гаарой, пока они не поженились. Об этом могла знать только семья Хьюга и несколько избранных врачей в Конохе. — Теперь ты понимаешь, почему я неподходящая женщина для такого человека, как ты, — тихо сказала ему Хината.       Гаара прищурился на это. Возможно, потому что в детстве с ним плохо обращались. Тем не менее, он обнаружил, что этот вопрос достаточно спорный. Нравилась ли ему полученная информация? Вряд ли, но с этим ничего нельзя было поделать. — Я выбрал тебя, — он по-прежнему считал её правильным выбором. То, что Наруто когда-то счёл ее желанной, только доказало этот факт. — Я воздержусь от разговоров о вашей связи. Никто не узнает. — Это не подходит человеку твоего положения, — мягко возразила Хината. — По крайней мере, не должно. — Я сам решу, что мне подходит, — многозначительно сказал Гаара, хотя его голос, несмотря на его прямоту, снова стал сдержанным; но эта прямота, несомненно, была нужна ему сейчас. Эта женщина, похоже, получила о нём неправильное представление. Он должен был исправить это. Как? Вот в чём вопрос. Он ненавидел говорить долго, особенно о своём прошлом, но это казалось необходимостью. — Я всегда так делал.       Гаара стал горячиться. — Кто ты такая, чтобы брать на себя мой статус? — спрашивал он, особенно возмущенный собой из-за отсутствия того, что некоторые могли бы назвать социальными навыками. — Кто ты такая, чтобы подвергать сомнению моё решение?       Хината снова смотрела на него испуганно. — Пожалуйста... пожалуйста, не принимай мои слова за оскорбление. Э-это не было моим намерением. Клянусь. Это не твой статус, а мой собственный, его я ставлю под сомнение.       Гаара снова проклинал себя. Она не поняла. — Ты ничего не знаешь, — он заметно сдулся. — У тебя нет причин сомневаться... — Гаара сел на скамейку неподалёку, и его плечи опустились под тяжестью его мыслей. — Пойми, моё положение хрупкое. Когда-то я был хуже уличного беспризорника. — Он посмотрел на неё, его губы искривились в горькой улыбке. Это был единственный раз, когда Гаара улыбался. Из-за гнева и горечи. — Я был даже ниже их. Я был монстром. Это всё, чем я когда-то был.       Положение ничего для него не значило, пока его понимали. Он очень хотел, чтобы так было. — Я сделал свой выбор. И выбрал тебя, — ещё раз сказал ей Гаара, будто это могло как-то ослабить её беспокойство. Один взгляд в её сторону сказал мужчине, что у него не вышло. Думая, что его попыток было, возможно, недостаточно, Гаара снова встал и обратился к ней лицом к лицу. Он взял её за подбородок большим и указательным пальцами. Хината была изысканной женщиной, так или иначе, он смотрел на неё. Она радовала его своей внешностью, но была, возможно, слишком послушна.       Его голос звучал тихо, слова произносились им твёрдо, как закон. — Мы поженимся, ты и я... Я хочу этого, и так будет, — затем он выпустил её из рук и повернулся, чтобы вернуться в свой офис, оставив её переваривать своё последнее заявление. По правде говоря, ему тоже требовалось время. Как только Гаара скрылся из виду, он прислонился спиной к ближайшей стене, которую смог найти.       Один раз...       Всего один раз...       Он хотел бы, чтобы кто-то другой посмотрел на него так, как в юности смотрел Наруто. Он также хотел бы, чтобы это сделала женщина. Неужели просить об этом — это так много? Гаара не знал. Он понятия не имел, потому что те, кто хвалили его, делали это издалека. Они ничего не знали о его проблемах. О том, как он боролся за полный контроль над всем, что делал, а также искал кого-то, кто мог бы понять его причины. Чтобы они могли понять его ужас, его желание быть другим, не таким, как он себя помнил, но это были те вещи, для которых у Гаары не было слов, поэтому у него не было возможности утешить других.       Тем не менее, он знал, что рано сдаваться, и он должен будет попытаться.

***

— Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе что? — позже в тот же день спросила Темари, когда она в шоке почти уронила коробку с оружием себе на ногу. — Расскажи мне о нём, — тихо пробормотала Хината. — Расскажи мне о Гааре. — Разве тебе не следовало бы... ну, ты знаешь, поговорить о нём с ним самим? — спросила Темари, почти отклоняя просьбу. — Я бы поговорила с ним, если бы только знала, о чём могу с ним говорить, — ответила Хината, всё ещё очень обеспокоенная. Она делала всё по работе, но отвлекалась на слова Гаары, сказанные ранее в тот день. Хината не могла выбросить их из головы. — Как будто это моя проблема, — блондинка вернулась к работе, на этот раз более подготовленная к любым странным вопросам, которые могла задать застенчивая девушка. — Зачем вообще спрашивать меня о нём?       Хината сделала глубокий вдох. — Ну, он твой брат, — сказала она с некоторой тревогой, считая зелёные глаза Темари немного более устрашающими, чем она ожидала. — Если честно, я обнаружила, что разговаривать с ним... довольно сложно, мягко говоря.       Гаара казался таким уверенным в себе, уверенным в том, что хотел её. Тем не менее, всё, что ей дали почувствовать, — это страх и неловкость. Хината не испытывала к нему ни любви, ни радости, ни удовольствия в его присутствии. Но это было совсем не так, как если бы она ненавидела время, которое проводила с ним. Хината не ненавидела этого человека, она просто чувствовала себя... смущённой... и одинокой. Невыносимо одинокой здесь, в месте, где ей не с кем было по-настоящему подружиться.       Канкуро держал дистанцию, а Темари была резкой. — Пожалуйста, помоги мне, — Хината не знала, что делать, потому что – своенравное сердце напоминало ей это раз за разом – Гаара не был похож на Наруто. Тем не менее, ей нужно было что-то сделать, и Темари была единственной, кто мог помочь ей взглянуть на жизнь Гаары. Если он продолжит говорить с ней ни о чём, как он, похоже, намеревался делать, она никогда его не поймёт. — Кажется, всё, что я делаю, лишь расстраивает его. Я даже не знаю, как мне к нему подойти. Всё это так подавляет.       Темари выругалась себе под нос. — Я не удивлена, — сказала она, запрыгивая на стол Хинаты, потому что другого места, чтобы сесть, не было. — Ладно, вот в чём дело. Гаара всегда нервничает. Он не привык к другим людям, и я уверена, что из-за этого он может показаться немного засранцем... но он не такой. — Я не думала, что он... — мягко возразила Хината, качнув головой. — Я просто не могу с ним разговаривать. Кажется, он... расстраивается из-за меня всякий раз, когда я пытаюсь с ним поговорить... а сегодня я даже не знаю, что между нами произошло. Он просто... и я... я понятия не имею, что делать. — Ты имеешь в виду его хмурый вид? — придя в замешательство, сказала Темари. — Он злится на себя. Это не твоя вина. Он разберётся с этим, но это займёт некоторое время. — Я понимаю его разочарование, но... — Хината не могла толком этого объяснить. — Это один из многих примеров, но кое-что ещё было не так сегодня. Я в этом уверена, я сказала то, что действительно его расстроило. — Ты и вся Суна, — пожала плечами Темари. — Слушай, несколько раз Гаару чуть не убили. Он был ребёнком. Подобные вещи выбивают человека из колеи. У него за плечами многое, но, скажем так, это на его совести. Я представить не могу, что происходит в его голове, и, честно говоря, я не спрашиваю. — Когда Хината бросила на неё удивлённый взгляд, Темари возмутилась. — Эй, не смотри на меня так. — Неужели даже тебе трудно с ним говорить? — спросила её Хината.       Старшая среди Песчаных задумалась над этим. Гаара просто был не из разговорчивых. Хотя он был хорошим слушателем; казалось, он приобрёл эту черту из-за того, что предпочитал тишину. — Если я хочу подшутить над кем-то, с Канкуро веселее препираться. Гаара – мой младший брат, но я не лезу ему в голову. Ему не нравится пристальное внимание.       Хината закрыла лицо руками, потому что совсем не приблизилась к пониманию Гаары. На самом деле она чувствовала себя бесконечно далёкой от него. — Тогда что, ради всего святого, мне делать? — Продолжай говорить, позволь ему слушать. Если ты перестанешь пытаться понять его и просто примешь всё, как есть, возможно, тебе будет легче, — сказала ей Темари, спрыгивая со стола и заменяя опустевшее место открытой коробкой, которую нужно было рассортировать. — С другой стороны, может, и нет. С Гаарой никогда не знаешь, чего ожидать.