В самую холодную ночь

      Гаара застыл, спокойный, хладнокровный и внешне собранный.       Но внутри его разум пытался найти разбитые осколки своего прошлого. Его историю, которую только он мог осмыслить. Плохое место, полное смерти и тьмы. Рождённый и выросший, прежде всего, чтобы быть бесстрастным убийцей, он имел очень ограниченное понимание в бытовых вопросах. Гаара знал, чего от него ждут публично, но понятия не имел, как отвечать Хинате, когда они наедине.       У него не было ответа для женщины.       Его деревня требовала от их союза только одного — потомства.       Гаара никогда не думал о том, как он мог бы завоевать доверие Хинаты, чтобы добраться до этого момента. Свадьбы в качестве начала было бы вполне достаточно. Но девушка должна была бы добровольно предложить ему себя, чтобы в конечном итоге всё осуществить. Возможно, это было неправильно с его стороны, он также не допускал, что Хината ожидала от него чего-то большего. Скорее, Гаара считал, что она не захочет иметь с ним ничего общего.       Что она, как его жена, скорее всего, сочтёт, что рядом с ним невозможно находиться.       Это была жизнь за закрытыми дверями, которую Гаара знал. Он был ошибкой. Был тьмой. Монстром. Демоном. Вещью. Собственностью. Домашней зверюшкой. Никогда человеком... никогда... человеком. Он упорно трудился, чтобы получить уважение, но оно было хрупким, тонким. Заработанное им доверие было в лучшем случае тонким льдом. Её доверие к нему было другим, больше похожим на доверие Наруто, более непоколебимым... но он не знал, как далеко оно простирается.       Если бы только оно могло выдержать давление, тяжесть его грехов. — Гаара? — её голос звал его.       Он моргнул. Низкое задумчивое рычание наполнило воздух. Что он должен сказать? Что он мог бы сказать, чтобы её успокоить? — Скажи, что тебе нужно. Я прослежу, чтобы всё было исполнено. — Гаара снова посмотрел на неё. — Я считаю, что это наиболее гармоничный способ решения наших задач.       Хината попыталась не улыбнуться из-за выражения его лица. Глаза Гаары, казалось, хотели прилипнуть к ней, как клей. Сам он, похоже, отчаянно хотел, чтобы они этого не делали. Тогда ей в голову пришла мысль, но спрашивать об этом почему-то казалось неправильным. — Ты никогда не... — Хината тоже отвернулась, сосредоточив взгляд на скорпионе, которого Гаара держал в неволе. Нет, она не могла спросить, встречался ли он раньше с кем-то. Было ясно, что нет. Хината перефразировала вопрос на что-то более невинное. Что-то, более заслуживающее ответа. — Когда ты в последний раз выходил и действительно веселился? — Я не завожу тесных отношений, — объяснил Гаара. Это больше подходило его брату; если Канкуро и любил чем-то заниматься, так это развлекаться до состояния идиотизма. — Вернее, в этом нет нужды. — Но... — Два шага вперёд и один назад. Теперь испытание было почти забавным, просто наблюдать за его реакцией. — Так и заводятся друзья, так люди узнают друг друга. — Странная практика, хотя она существует, — признал Гаара, его внимание было обращено на окно. Глаза – на деревню, на его народ. Этого она хотела? Выйти на улицу? Делать покупки и есть в разных местах? Если это всё, то это было легче всего осуществить. — Тебе это нужно? Прогулки?       Хината вздохнула. — Ну, нет... не нужно... полагаю, — она прошла мимо него и подошла к стеклянному вольеру, в котором держали смертоносное маленькое существо. Хината задалась вопросом, не сойдёт ли оно постепенно с ума, всё время находясь вот так взаперти. Или, как и Гаара, скорпион, в конце концов, сдался. Принял свою судьбу. — Хотя нехорошо всё время быть взаперти. — Я не понимаю, — зарычал он. — Нет... не понимаешь... не так ли? — Хинате стало его жаль. — Даже Казекаге время от времени нужно расслабляться. Ты всего лишь человек. — Это спорный вопрос, — холодно сказал он в ответ. Эта женщина могла сбить его с толку, даже не преследуя подобной цели. Её близость снова и снова доказывала, что его теории ошибочны, в результате чего Гаара терял всякое представление о том, что ему следует делать... или что она может ему позволить. — Ты спрашиваешь меня, что мне нужно, — начал он, но обнаружил некоторую неточность. — Ты хочешь знать.       Это было утверждение. — Я спрашиваю об этом, — сказала ему Хината, хотя, по правде говоря, она просила большего. — Я хочу знать, чего ты от меня хочешь. — Я ничего не требую от этого брака, кроме потомства, — его простой и властный вид был его утешением, его решимостью. Итак, Гаара был сбит с толку. Почему он вынужден был успокаивать её? — Хотя я полагаю, необходимые условия и те, которые можно обсудить, – это две совершенно разные категории. — Он не удосужился взглянуть на неё, когда добавил: — И то, и другое заслуживает рассмотрения.       На этом Хината чуть не рассмеялась. Гаара действительно был нелепым человеком, не так ли? Они оба не могли так продолжать, кому-то из них следовало играть жёстко. Это точно не будет Гаара. Хината должна сделать это, если ей нужны ответы. — Что ж... тогда... подумай об этом, — её голос стал лёгким, нежным. — Я женщина... с которой ты решил, что хотел... иметь какое-то будущее. Тебе это ни о чём не говорит? — Она кивнула ему, их разделало расстояние. — Разве не будет лучше завести, как ты говоришь, более тесные отношения? — Хината приближалась к нему, пока они снова не оказались слишком близко. Слишком близко, чтобы им обоим было удобно. — Мы почти не знаем друг друга. — Я знаю достаточно, — пробормотал Гаара, даже не шелохнувшись. — Ты напоминаешь мне Нейджи, моего кузена, — медленно сказала Хината. Она заставила себя внимательно посмотреть Гааре в глаза. Увидеть то, чего он сам не мог. — Когда мы были молоды; прежде чем я узнала, что значит говорить громко и отчётливо. — Этот отстранённо холодный взгляд, вот что это было. Запертый менталитет, как будто сам Гаара всё ещё заперт в месте, из которого его никогда не выпускали. Как будто его прошлое всё ещё преследовало его, как будто его судьба не изменилась. — Прежде, чем Нейджи узнал, что если он заговорит, это будет иметь значение. — Я – Казекаге, — его дыхание было горячим, но он едва говорил. — Моё слово – закон. Я говорю, меня слышат. Это факт.       Хината никогда не вела себя неуместно, если это не имело значения... но это имело значение.       Для женщины она была довольно высокой, и этот рост был ей на руку, когда она наклонилась, в беспокойстве стиснув зубы. Хината была с ним осторожна. — Только... — Её руки дотянулись до застёжки плаща, который держал в тепле его плечи. — Только если ты скажешь то, что стоит услышать.       Она была не деревней, которой он управлял, и ей нужно было услышать совсем другое. Было несправедливо с её стороны подталкивать Гаару к ответу. Если бы Хината была на его месте, она бы тоже молчала или довела себя до панической атаки.       Тем не менее, это всегда было её целью. Расширить свои границы, превзойти свои пределы.       Хината заправила свои длинные тёмные волосы за ухо, позволяя пальцам плавно спуститься по шее. Очевидно, так она делала много раз в прошлом. Перед ним обнажилась фарфоровая кожа, это было шоу, которое Гаара инстинктивно знал как подчинение. Если бы Шукаку всё ещё был внутри него, он был уверен, что укусил бы Хинату за шею, пробуя её плоть и кровь. Гаара с трудом сглотнул. Это то, что они называли флиртом с другим человеком? Заинтересованностью?       Гаара не был особенно уверен, но счёл, что ситуация ему нравится.       Рискнув, он позволил одной из своих ладоней нежно коснуться её щеки, его пальцы ласкали мягкую кожу. Гаара никогда не делал этого раньше, никогда не пытался успокоить себя или человека, которого он касался. Прикосновение всегда было для него отрицательным моментом. Он ждал, пока Хината вздрогнет, отстранится, придёт в себя. Она не двигалась с места, но и не была напряжённой. Она послушно его ждала, но в её глазах не было страха. — Я тебя поцелую, — сказал Гаара, придя к этому чрезвычайно важному решению.       Именно тогда Хината немного испугалась, гадая, откуда это взялось, но она не отодвинулась, когда его губы коснулись её собственных.       Она позволила рукам, лежащим на его груди, переместиться к его плечам. Это действие заставило его дрожать под её пальцами. Столь простой контакт завершился слишком рано, их снова разделял небольшой зазор, но Хината нашла в глазах Гаары нерешительность.       Он не хотел отстраняться... — Гаара, — Хината прошептала его имя и подалась вперёд. Её руки теперь очень нежно обхватили его щёки. Прижавшись к нему, она снова прильнула к его губам. Они были плотно сжаты против её собственных. Его глаза были такими же. Хината отстранилась. — Не надо, — мрачно сказал Гаара, его голос был более низким, чем обычно, напряжённым. Он прижимал её к себе, чувствуя её тёплое тело рядом со своим. — Приглашение опьяняет. — Разве так и не должно быть? — спросила она.       Гаара чуть не зарычал. Как вообще мог сформироваться такой вопрос? Её запах, её голос и её тело. Всё это внушало непостижимые желания. — Я прошу тебя, не надо, — Гаара был человеком, которому слишком долго отказывали в таких побуждениях. Он не знал ничего, кроме разочарования и силы воли. Гаара не хотел снова быть убийцей и надёжно прятал такие эмоции, боясь, что это его единственный мотив. — Это может быть смертельно. — Это инстинкт, — сказала ему Хината. Дикий. Необузданный. Она привыкла к мальчикам... к мужчинам с таким блеском во взгляде. Это был порыв и в некотором смысле поддержка. — Инстинкт... который мне нравится. — Я могу убить тебя, — ответил он бесстрастно. — Не знаю. У меня нет убедительных доказательств. — С верным настроем ты можешь попробовать, — кивнула Хината. — Но я всё ещё куноичи. Я бы серьёзно отнеслась к угрожающей мне опасности. — Попытка непростительна, — по крайней мере, в этом Гаара уж точно был уверен. Он никогда себе не простит, если причинит боль этой женщине. Если бы он даже попытался, Гаара возненавидел бы себя. — Обычно это простительно, иногда даже ожидаемо, — с учётом её боевого стиля у Хинаты всегда было преимущество, пока она находилась так близко к нему. — Пожалуйста... послушай. — Она могла без особых усилий перекрыть точки его чакры. Хотя Гаара был сильнее, Хината сомневалась, что его мрачные суждения были бы его преимуществом. — Если ты когда-нибудь очень сильно разочаруешься, это не случится сразу же. У меня будет время среагировать. — Она сделает это. Будь проклята её застенчивость, Хината всё ещё по праву была сильным ниндзя. — По опыту я знаю, что достаточно закрыть точку чакры на твоём теле.       При этом его глаза расширились. Вопрос без слов. — Она слишком близко к центральной нервной системе, — объяснила Хината, её ладонь скользнула по его животу. — Не говоря уже о той точке, что находится чуть ниже. — Та, что над его пахом. Хината знала все точки на его теле. Стоит только активировать улучшенный геном, и в нужный момент она сможет контролировать ситуацию, если у неё не будет другого выбора. — Тебе не нужно... беспокоиться о том, что ты меня убьёшь. — Мой песок, — это было его единственное объяснение. — Ему придётся встать между нами, когда мы так близко, — пробормотала Хината. — Тогда это защитит и меня. Дай мне немного пространства.       Гаара заставил себя отвернуться, глубокий вдох в груди сжал его слова подобно змее, обвивающейся вокруг своей жертвы. Как она могла это делать? Говорить подобные вещи с таким искренним чувством? Хината верила каждому слову и надеялась, что он тоже поверит.       Каждая его мысль, каждый страх — пепел для её логики.       У него не было для этого слов, и он дёрнул её на себя, прижав к своему телу. Гаара хотел ей верить. Тем не менее, он сдерживался, неуверенный насчёт узла, переворачивающего всё у него в животе, волнительное желание стало чуть меньше, что удерживало его от продолжения. — Гаара, — сквозь зубы прошипела Хината, борясь со страхом в своём голосе. — Позволь мне... — Это было то, что ей нужно было знать больше всего. Ответы на очень многие вопросы. — Позволь мне поцеловать тебя так, как я хочу.       Мог ли он уступить, уступит ли он ей право вести?       Какой ей суждено быть в его глазах? В чём заключалась её цель? Сколько власти он будет иметь над ней здесь, в этой комнате? Увидит ли он в ней женщину? Или только прародительницу будущих лидеров? Собирался ли он удовлетворить её потребности как настоящий мужчина — как муж? Или она просто отвечала его ожиданиям — его прихотям? Был ли у неё во всём этом голос, позволил бы он ей иметь его?       Если он ответит, пусть будет так. Она должна знать.       Хината прижалась к нему, получив ещё один его поцелуй, но этот был более решительным, наполненным паникой и страхом. Когда она снова встретила сопротивление, из её горла вырвался звук недовольства. Писк разочарования, утраты.       ...Гааре не нравился этот звук... он беспокоил его... звучал как умирающее существо, молящее о пощаде.       Он расслабил челюсть, разжал губы — уступил.       Хината взяла всё под свой контроль, её затопило облегчение. Её пальцы мягко натягивали его красные волосы, она страстно целовала его. Зубы прикусили его нижнюю губу — собственнически, властно. Язык проскользнул внутрь, встретившись с его собственным. Медленно и неуверенно. Её румянец горел, если бы кто-нибудь это увидел, Хината была бы в ужасе. Скромность вернулась к ней внезапно, словно удар в живот. Что, чёрт возьми, она делала? Хината отстранилась, всё ещё обнимая его за шею, лёгкие требовали воздуха.       Это было слишком, всё это — слишком. Она попятилась назад, более сбитая с толку, чем раньше, в то время как его глаза были полны шока и чего-то ещё... что ошеломило его. Неужели женщина никогда раньше не целовала его так? У Хинаты не хватило смелости спросить. Она не думала, что сможет принять ответ, пока её сердце пыталось успокоиться. Ночь была слишком напряжённой.       Хината подошла к кровати и зарылась под одеяла, используя их как кокон.       Она получила свой ответ, но что ей теперь делать, когда он у неё есть?