Ничто не имеет значения, кроме нас

Если так подумать, от чего зависит восприятие времени? Для мотылька день – это вся его жизнь, а для кого это лишь песчинка в бесконечном ходе времени. Куну всегда этот вопрос не давал покоя. Это так странно – измерять время годами. Для высших эльфов, живущих сквозь время, это удивительно мало. Зима сменяет осень, лето сменяет весну, и так за годом год. Но если для них это как день, с долгими рассветами и закатами, то для людей это время внезапно огромно. Эльфы могли растянуть свои решения на века, люди же постоянно торопились. В один день они могли перевернуть все с ног на голову – и это было очаровательно и раздражало одновременно. Люди чересчур деятельны и быстры - им отведено даже меньше века, так что они бегут и бегут, пытаясь успеть все на свете. Эльф не успеет повзрослеть, как увидит несколько быстрых, вспыхивающих и затухающих войн. Такова их жизнь, такова их суть. Эльфу совсем несложно подождать, пока вырастет дерево, на котором он вскоре сможет отдохнуть – человеку нужен дом здесь и сейчас. Многие эльфы находили это забавным – Кун Агеро Агнис находил это бессмысленным. Люди только и стремятся, что закончить свою короткую жизнь еще быстрее, постоянно подвергая себя опасности и влипая в неприятности. Кун бы ни за что не променял свою размеренную жизнь на безумство за пределами лесов. Здесь, где он был, у него было время подумать, время понять, время составить план. Иногда это было забавно – он слушал истории о далеких битвах, которые разносились по лесу чужими голосами, и думал о том, как можно было бы переиграть события, дать той или иной стороне выиграть. Это занимало его на долги дни, месяцы и недели. Пока его сестры упражнялись в мастерстве стрельбы из лука и соревновались в игре на лютне и свирели, Кун составлял хитроумные планы и играюче переписывал древние сражения, восхождение и падение людских королевств. Они сменяли друг друга, как сезоны сменяют листву, так что Кун мог лишь презрительно фыркать, лениво поглаживая кончики своих острых ушей. Многие думают, что их мимолетные действия останутся в веках, но они забываются, память от них истончается и в лучшем случае становится детской сказкой и слишком глупой легендой. Люди слишком мало живут, чтобы думать наперед. Это их и губит. Жаловаться на свою жизнь Кун не желал и не мог. Дел в лесу было предостаточно – наблюдать за саженцами, следить за поголовьем лесных животных. Если надо – убирать лишних и отдавать их земле. Наслаждаться солнцем и дождем. Собирать и есть фрукты. Писать историю, которая проходит мимо. Ждать и слушать разговоры птиц. Иногда выходить в мир, насмехаясь над торопливостью остальных рас. Дразнить ящеров у болотной части лесов. Иногда подшучивать над бесконечным числом братьев и сестер. Но иногда даже в таком мирном и сонном, практически остановившемся месте даже одного крошечного плода, что упал в реку, хватит, чтобы всколыхнуть жизнь одного вечно спокойного и вдумчивого эльфа. *** - Давай. Если ты допрыгнешь, получишь кое-что вкусненькое, - Кун демонстративно помахал ногой над водой, сидя на широкой ветке дерева и перекладывая каштаны из руки в руку. Речной змей высунул свою морду и начал плавать кругами, прицеливаясь, не отрывая взгляда от кожаного сапога эльфа. Наконец, решившись, он длинной серебристой стрелой вынырнул из воды и клацнул пастью у самого мыска. Кун легко убрал ногу и закинул в рот еще один каштан, громко щелкнув кожурой. - Не получается, да? Ну, не расстраивайся. Потом поймаешь. Змей фыркнул и заскользил по реке вниз, обидевшись – Кун пожал плечами и щелкнул следующим каштаном. Терпкий сладковатый вкус задержался на языке, похожий на неспелые орехи. Приятно и свежо. Остался последний – крупный и ровный, самый вкусный и сладкий. Агеро поднял его кончиками пальцев, предвкушая славное завершение завтрака. Но тот, сверкая масляными боками, выскользнул из пальцев, бодро проскакал по веткам, издевательски завис на пару секунд и ухнул в воду, поплыв по реке вниз. Кун моргнул, подивившись собственной неожиданной неловкости. - Вот как? Внезапно, его разобрало любопытство и Агеро, степенный молодой эльф, не любивший поддаваться глупостям и играм, соскочил с дерева и побежал по берегу реки, стараясь не упустить из вида одинокий каштан. Река бурлила и подбрасывала крошечный орешек на волнах, затаскивала в водовороты, прибивала к берегу, а как только Кун приближался – тут же хватала вновь и уносила его вперед. Агеро не знал, что его вело вперед – внезапно, ему стало необходимо проследить, куда прибьет этот каштан. Река бежала так быстро, что внезапно напомнила Куну про быстротечность жизни людей. Возможно, они так и являлись чем-то, что несется по течению, не понимая, куда в конце концов принесет их время? Куну было нужно посмотреть, где же закончится путешествие этого крошечного каштана – он и сам не знал почему. Это было настолько интересно, что внезапно на мгновение Кун понял людей с их непонятным желанием действия. Эльф на секунду замешкался, стараясь не наступить на хвост старого лиса, и каштан вырвался вперед, мелькая за поворотом. Кун рванулся за ним и внезапно понял, что выбежал за пределы леса. Пахло дымом и жженым камнем людских поселений. Кун слегка поморщился – эльфы не особо любили огонь – и огляделся. Каштан уже не прыгал по волнам, а покоился в маленьких детских ладошках. Ребенок стоял по колено в реке и рассматривал темный орешек так, словно нашел настоящий драгоценный камень. Если Кун достаточно разбирался в людях, ребенку не могло быть больше десяти зим. Правда, он видел таких маленьких людей впервые. Ребенок, внезапно чуткий, повернул голову и удивленно наклонил голову набок. Кун зеркально повторил жест, слегка наклонившись к нему. - Здравствуйте. Это ваше? – маленький человек протянул руки вперед, протягивая мокрый каштан Агеро, - Вы же за ним из леса вышли, правильно? Эльф не мог не умилится – маленькие люди это как маленькие животные. К тому же от ребенка исходила аура чистоты и невинности. Он покачал головой и скрестил руки на груди. - Ты знаешь, я не думаю что в лесу есть недостаток в каштанах. Так что думаю, этот ты можешь оставить себе, - мальчишка перед ним засиял, прижимая орех к груди. Он все еще стоял в воде по колено, так что Кун, помня о том, что люди более хрупкие, чем они, без усилий приподнял маленького человека, чтобы поставить его на берег, - Будем знакомы. Я Кун Агеро Агнис. А у тебя есть имя, кроха? - Я Виоле, - Ребенок улыбнулся так светло, словно солнце само заглянуло на землю с неба, - Я живу с отцом недалеко отсюда! Правда, он говорил, чтобы я не ходил в лес, но я же не там, правда? - Правда. Это я на тебя налетел, когда выбежал. Так что ты в порядке, беги к отцу, - Кун протягивает руку в перчатке и ерошит пушистые волосы ребенка. Тот жмурится от удовольствия, но выглядит грустным. - А я тебя больше не увижу? – Виоле звучит как то слишком печально. Кун пожимает плечами и старается поднять настроение ребенку, слегка щелкая по кончику его носа. - Еще непонятно. Не стоит так привязываться к незнакомцам, маленький каштан. Ребенок все еще выглядит расстроенным, но все же отступает, прижимая к груди орешек. Кун подмигивает ему и уходит вновь в лес, не подозревая, как все после обернется. *** Эльф оказался прав и неправ одновременно – он не стремился за пределы леса, но постоянно туда попадал. А ребенок, Виоле, действительно жил рядом лесом, с отцом, от которого пахло дымом и опасностью, и часто оказывался у той самой реки. Эльф забыл о том, что люди растут быстро и постоянно удивлялся, как при каждой встрече менялся ребенок. Как округлялись его черты и взрослело его тело. Но это были лишь мимолетные встречи, которые не должны были перерасти во что-то большее. Но падение каштана в реку уже соединило их, а близкая война внезапно заставляет идти их бок о бок. *** Империя Захарда разрослась до такой степени, что каждый по ту сторону Скрытой Реки чувствовал неумолимость войны. Поэтому не смотря на все их различия, добровольцы собирались по всем уголкам света. Даже ящеры, дикие и первозданные, вылезли из своих болот, что уж говорить о вечно движимых людях, ворчливых дворфах – и, разумеется, эльфы тоже не остались в стороне. Кун уже ссорился со своим знакомым ящером по имени Рак – он был из племени, что находилось недалеко от их леса – как внезапно рядом с ними появился человек. - Господин Кун! - Мы знакомы? - Кун обернулся и застыл на месте. Юноша перед ним был поразительно красивым – даже если сравнивать его с воспетой в веках извечной красотой эльфов. Юноша засмеялся – крупный каштан на кожаном шнурке запрыгал на его груди. - Это же я, Виоле, Господин Кун! - Но… Виоле… Ты же был примерно вот здесь в прошлый раз! – Кун махнул рукой на уровне своей груди. В прошлый раз Виоле был все еще неоформившимся подростком, и Кун смеялся над тем, как он путался в своих собственных вытянувшихся ногах, - Когда ты успел? - Перестаньте считать меня ребенком, Господин Кун, - Виоле смотрел нежно и немного грустно, - Я расту слишком быстро для Вас, не так ли? Люди быстротечны – внезапно вспомнил Кун. И на фоне приближающейся войны ему стало очень горько. Лучи рассветного солнца красили юное лицо Виоле в кровавый оттенок. *** Война пронеслась по землям обжигающей волной, но в самое темное время рождаются новые герои. Их становится больше – из людей, из дворфов, из эльфов, даже из темных, которым не по нраву подобная тирания. Эльф привязывается к человеку все сильнее, с каждым прожитым днем, внезапно ощущая время вокруг себя яснее. Человек хранит под сердцем грустную тайну и старый каштан – эльф смотрит с высоты прожитых лет и с ужасом понимает, что человек способен сгореть менее, чем через полвека. Вечная тоска любви между человеком и эльфом – один обязательно должен смотреть на то, как умирает его любовь. Все заканчивается еще печальнее – об этом вскоре напишут все барды свободных теперь земель. О том, как юный маг пал в смертной битве против вечного короля, о том, как эльф, бессмертный и прекрасный, упал среди крови и грязи на колени, не сдерживая слез. О том, что он мертвого нес на руках, как в единственный раз в заповедное место в эльфийском лесу были допущены посторонние. Как последние капли живого огня были потрачены для того, чтобы оживить каштан, что засох уже давным-давно, чтобы дерево росло на могиле героя, друга и возлюбленного. *** После Виоле время потеряло свои краски. Кун, вернувшийся к своей прошлой жизни, внезапно замечает, как тянется время. Как оно стало тягучим и бессмысленным - после того странного и короткого путешествия бок о бок с множеством разных существ и… Виоле. Кун знал, что ничем хорошим их связь не закончится – слишком уж хрупки и скоротечны люди. Но он хотел еще хоть немного потянуть этот момент, лелеять Виоле и их хрупкую связь. Никогда он не думал, что все оборвется так внезапно. В лесу много задач – следить, находить, оберегать. Но Агеро предпочитает следить за тем, как робко пробивается и растет каштан там, где теперь спит его дорогой человек. Он волнуется, когда тот начинает вянуть, но дриады отгоняют его, чтобы своей непомерной заботой он не задушил росток. Годы бегут, дерево крупнеет, а тоскливая любовь к бархатному милому мальчику не умолкает, она лишь крепнет. Кун проклинает лишь себя – никогда не Виоле, никогда не те счастливые часы, что они успели разделить между собой. Он смиряется с тем, что остается одиноким, и лес, его единственная радость. Годы идут – каштан растет, раскидывая ветки и вскоре готов давать плоды. Кун решает провести эти дни рядом с деревом - в это время года тоска становится невыносима. Агеро идет туда, к своему личному святилищу, чтобы дать волю слезам и мыслям. Каштан выглядит красивым и сильным – у Куна наворачиваются слезы. Он хотел бы привести сюда Виоле по-настоящему, а не так, как все вышло. Он опускается перед деревом на колени и закрывает глаза. По затылку его ударяет каштан. Очень метко, надо сказать. Кун горько улыбается и вновь закрывает глаза. Это повторяется вновь – один каштан бьет его затылку, а второй пролетает мимо уха. Оскорбленный и раздосадованный, Кун вскакивает на ноги и вдруг застывает. Среди ветвей запутанны темные-темные пряди – кажется, они обнимают все дерево. Виоле – Виоле! – улыбается ему, поджимая колени к груди. Он почти полностью обнажен, его наготу скрывают только листья и лозы – Кун помнит этот вид, он случайно увидел, как Виоле купался в озере под лунным светом. Господин эльфов слышит, как смеются дриады соседних священных деревьев, и чувствует, как по его щекам бегут слезы. Виоле соскальзывает по стволу в ожидающие руки и смотрит на Куна с нежностью. Агеро прижимает его к себe, путаясь в листьях и чувствуя, как нежна в его объятьях юная дриада. - Помните меня, Господин Агеро? Это я, ваш каштан. - Я помню – Агеро благодарит всех богов, на земле и на небе. Дриады живут, пока живо их древо, а каштан способен прожить сотни и тысячи лет. В его сердце поет любовь. - Мой Баам.