Ничто не имеет значения, кроме нас

Тройственность есть основа всего живого. Тройственность мира есть единство неба, земли и человека. Тройственность человека является единством духа, души и тела. Неясно, почему в истории и литературе закрепился образ двух людей, как родственных душ, но идеальной конструкцией всегда было три. Тройственность составляет единство, единство подразумевает тройственность. Под одеялом было тепло, даже жарко. У Виоле - Баама – была очаровательная привычка во время сна цепляться за ближайшего человека и не отпускать его до своего пробуждения. Это было мило, и обычно подобные объятия доставались Куну, но сегодня, видимо, ему повезло больше, чем Агеро . Ванг Нан погладил мягкие темные волосы и внезапно вспомнил то, о чем думал до начала очередной жаркой ночи. - Знаешь, если подумать, это достаточно странно, - Ванг Нан зевнул и высунулся из-под одеяла. Баам спал, уткнувшись ему в грудь, спрятавшись под одеяло вместе с головой – Кун же сидел поверх покрывала, сосредоточенно что-то рассматривая в своих записях, - Ну, ты понимаешь, мы как бы дети тех, кто поднимались на Башню, а потом разругались в пух и прах. Не странно ли быть нам всем вместе? Ну, что-то вроде Захард и Ви, и ли Эдуан и Арлен… Слушай, а может быть мы суждены были встретиться, а? Что-то вроде «божьей длани» или еще вроде такой ерунды? Или эй, вдруг мы что-то вроде родственных душ? Я про это в манге читал. Кун даже не обернулся в его сторону, просто хватая ближайшую к себе подушку, и наугад запустил нее в сторону Ванг Нана. Тот пискнул, когда она прилетела ему в лицо, и наигранно застонал, падая вниз. - Почему ты так жесток со мной, эй! Мы все в одной лодке! - В одной постели, - Кун важно задрал нос и скользнул рукой под одеяло. Баам на груди Ванг Нана резко ахнул и прижался теснее - Ванг Нан в свою очередь нащупал нагло шарящую по гладкому бедру руку Куна и потянул на себя. Потомок одной из Десяти семей совершенно не элегантно шлепнулся поперек них обоих. - Один - один. Агеро недовольно посмотрел на него исподлобья и фыркнул, пытаясь подняться. Теплый комочек под одеялом зашевелился - темная макушка появилась рядом с плечом Ванг Нана. Баам зевнул и потер глаза, жмурясь, когда его притянули для поцелуя. - Ммм… Я что-то пропустил? - из слишком большого ворота рубашки показалось нежно-кремовое плечо. Аэгуро не удержался и прижался к нему губами - Баам лишь тихо вздохнул, - Вы опять ссоритесь? - Мы не ссоримся, мы так общаемся. - Ммм… Ясно, - Баам пожал плечами и заурчал, когда Ванг Нан мягко запрокинул его голову, чтобы поцеловать в губы. Агеро тут же подполз ближе, не собираясь упускать шанса, и потянул одеяло вниз. Баам застонал, пытаясь выпутаться. - Мы же только проснулись, господин Кун, господин Ванг Нан. Я голоден, - бог FUG задрожал от чувства того, как губы поползли по его плечу. Кун приподнял его ногу, согнутую в колене, и оставил на ней поцелуй, легкий, как будто касания крыльев бабочки. Баам откинул голову назад и застонал. - Ну, уж если Баам голоден, - Агеро внезапно отстранился, облизнув губы, - То думаю, что можно продолжить и после завтрака. Согласны? - О! Точно, завтрак! - Ванг Нан в последний раз чмокнул Баама в плечо и отпустил его, вылезая из постели. Кун тут же занял его место и притянул к себе Баама, начиная зевать. - Иди и займись им, я что-то внезапно понял, что устал. *** Все началось как то спонтанно и неожиданно – Баам, уставший, измученный и практически больной от постоянного напряжения отчаянно искал ласки и любви, тут же отступая, стоило ему с кем-нибудь сблизиться, боясь, что причинит им боль. Он держался ото всех на расстоянии, не позволяя себе подходить достаточно близко, чтобы втянуть их в свою жуткую и сломанную жизнь. Но были люди, от которых Баам не мог уйти далеко. Они шли рядом с ним, постоянно поддерживая и удерживая его рядом, не давая сбежать. Хва Рьюн говорила «найти себе команду, которую не жалко было бросить в случае чего», но Баам, со своим влюбчивым нравом и мягкостью никогда и никого не смог бы осмысленно оставить на смерть. Предавать – это плохо, это просто ужасно, он ощущал это на своей шкуре, оставаясь в непонимании и одиночестве. А еще были два человека, которые притягивали Баама к себе, как лампа притягивает к себе обреченную бабочку. Баам пытался не подавать виду, но он привык все равно слегка оглядываться, чтобы внезапно замечать их рядом с собой. Не далеко, но и не так близко, как ему бы хотелось. С ними все было неправильно – по крайней мере, насколько он видел со стороны. Его этому никто никогда не учил. Наверное, его желание иметь сразу двух людей рядом было неправильным. Он постоянно был неправильным для Башни. А почему – никто ему не мог и не хотел объяснить. Он даже сам в себе не мог разобраться. Как Баам, он тяготел к Господину Куну, к его уверенности и спокойствию, к его внезапно успокаивающей ауре и прохладным рукам. Как Виоле, он тянулся к Господину Ванг Нану, к его свету и неожиданному оптимизму, к его теплу и простой надежности. Даже приземленности. Они были совершенно разные, но каждый из них в свое время подхватил, помог и принял Баама. Каждый вокруг сейчас давал Бааму разные имена – Бог, Незаконный, монстр. Возможно, это было в нем. Но как Баам, он хотел быть рядом с Господином Куном, а как Виоле – оказаться около Господина Ванг Нана. Он продолжал разделять… себя на две половины потому, что так было легче все это принять. Но самое для него печальное – что даже когда он находил в себе достаточно смелости, чтобы приблизится, тут же кто-то из них делал шаг назад. И от этого становилось слишком грустно. *** - Ого, - Ванг Нан присвистнул и сдержал смешок – хотя уши у него почему-то заметно запекло, - Неплохо выглядите. На самом деле он заглянул на кухню в поисках перекуса - в столовую сегодня сил не было идти, а до нормального ужина было еще далеко, так что Ванг Нан решил перехватить яблоко или же найти заначку Виоле. Кун тоже не одобрял пристрастие Баама к сладостям, хотя сам часто его баловал. Но вместо перекуса Ванг Нан обнаружил на кухонном столе двух своих любовников – между прочим, они оба были по уши в муке. Волосы Виоле заметно посветлели под толстым белым слоем, а Кун и вообще выглядел седым. Но это было не главное – самое интересное было то, как они расположились. Баам лежал на спине и был распластан на столе, его рубашка и фартук были задраны вверх, Агеро же нависал сверху, устроившись между разведенных коленей. Голубые и золотые глаза уставились на вошедшего в одно и то же мгновение – отстраненно Ванг Нан отметил то, что у Баама начали отрастать волосы. - А, можно спросить, чем вы двое заняты? - Мы заняты ужином, - Кун указывает на покрывающую их обоих муку, как будто это был абсолютно естественный процесс, - Я готовлю. - Господин Кун перепутал соль с сахаром и я хотел заместить тесто заново, - Виоле очаровательно вздыхает. У него пунцовеют щеки – он восхитителен, они оба. Нечасто удается увидеть Куна Агеро Агниса в настолько небрежном виде – особенно его волосы. Ванг Нан, кажется, уже наизусть выучил сколько времени он выпрямляет их по утрам. - А почему тогда ты вместо теста на столе? – Ванг Нан мимоходом залезает в холодильник и вытаскивает оттуда яблоко, вгрызаясь в красный сочный бок. Кун выпрямляется и поправляет волосы, безвозвратно обсыпанные мукой. - Я решил потренироваться на нем. Хочешь присоединиться? Ванг Нан, разумеется, хочет – так что он откладывает яблоко и подходит, чтобы поцеловать Агеро. Тот тут же кусает его за губу и втягивает в более страстный и глубокий поцелуй, чем он ожидал. Виоле тихо и сладко вздыхает – они отрываются друг от друга и возвращаются к своему «ужину» К слову, в конце концов, оказывается, что Виоле успел приготовить ужин заранее, потому что у него было смутные сомнения, что всем это так и закончится. *** Правда их побегов вскрывается неожиданно – Баам возвращается после еще одной тренировки, у него болит и тянет все тело, и он слышит голоса из-за закрытой двери. - Просто… Просто если так, ему будет лучше с тобой. - Ты идиот или просто никогда не думал? Вскоре я не смогу идти рядом с ним. Я ему не опора. - А я? Ты прости. Но он обожает тебя, а ты собираешься просто так все оставить? - Это ты был с ним рядом в его темные времена. Я знаю, ты сможешь его сохранить. Я буду идти столько, сколько смогу, но я отлично вижу свой конец развития. - А что случилось с твоим желанием превзойти отца? - Баам важнее. Баам распахивает дверь и говорившие оборачиваются к нему. Он устал, ему больно и плохо, а они продолжают говорить такие грустные вещи, что у него начинает болеть сердце. - Прекратите, - на глаза наворачиваются слез, боль становится слишком велика, чтобы нести ее одному, - Почему вы так хотите оставить меня? Я просто…. Я просто не хочу, чтобы вы пострадали, но пожалуйста… пожалуйста, прекратите. - Баам, мы- - Виоле, я- Они оба делают к нему шаг, и Виоле-Баам резко бросается к ним обоим, повисая на них – ноги не держат. - Я не понимаю, что правильно а что нет, просто… - Баам, - Господин Кун касается его волос и как то печально улыбается, - Мы действительно забыли про твое мнение. А ты чего хочешь? Баам хныкает и ластится под его руку. Господин Ванг Нан поддерживает его, обнимая привычно за плечи. А можно ли быть сейчас Бааму эгоистичным? Наверное, можно. - Хочу вас обоих. Вы мне дороги. Я вас, кажется, люблю. Они улыбаются – робко и как то удивленно. - Знаешь, надо попробовать. *** - Так вот, что я подумал… - Тебе думать вредно, - Агеро вновь ворчит, выходя из душа и вытирая волосы полотенцем, - Если оказывается, что ты принес в постель муку, отправлю перестилать. - Так вот, я подумал, - Ванг Нан откладывает в сторону недочитанную мангу и складывает руки на груди, пытаясь казаться серьезным, - Захард был без ума от Арлен, а твой отец, судя по тем записям, что мы нашли – от Ви. Может это все логично и правильно? - Тебе нужно начать читать что-то более умное, чем книжки с картинками, - Кун сворачивает полотенце и отбрасывает в сторону, - Я потом составлю для тебя список. - Не надо список, я сам, - Ванг Нан зевает и, почесывая затылок, задевает свою новую серьгу – копию сережки Агеро, только красную. Это он сделал специально и теперь вместе с Куном откликается на прозвище «Сережка» от мечника, - На все равно. Знаешь, все внезапно стало так… правильно. Ни хорошо, ни плохо, а правильно. - Сущность человека зиждется на триединстве основных составляющих – тела, духа и души, - Агеро вновь выдает какую-то умную веешь и садится на край постели. Баам, уставший после «ужина» и ванной, дремал под простыней, трогательно обняв плюшевого крокодила – подарок Ису, - Я, правда, предпочитаю трактовку с телом, разумом и душой. Ближе к реальности. - Я предпочитаю трактовку с тем, что хотя бы кто-то из нас троих умеет готовить, - Ванг Нан падает назад и смотрит на то, как тени ложатся на лицо Виоле. Кун падает по другую сторону от него, кладет руку на талию Баама и требовательно шевелит пальцами, чтобы Ванг Нан присоединился к нему – что тот с удовольствием и делает. "И стал человек душою живою" - выражает не просто факт, что сочетание духа и тела произвело душу, но подразумевает также, что дух и тело совершенно слились в душе. Иными словами, дух и тело были соединены душой, и дух и тело слились с душою.