Скауты

      Само собой, на предупреждение Федянина я посмотрела сквозь пальцы, за что жестоко поплатилась. Первый день работы едва не оказался отмечен кровью — естественно, моей. Но обо всём по порядку.       Спустившись, я минут сорок бродила по парку «Динамо». Ухоженные газоны, стриженные кусты и деревья, стоящие стройными рядами. Кое-где — старые статуи, оставшиеся ещё с чёрт его знает каких времён. Словом, тоска зелёная. Да ещё и общая атмосфера страха оптимизма не внушала. Людей было мало, да и те ходили группами. Многих сопровождали патрульные, небрежно играющие дубинками, если им было по пути. На моих коллегах, кстати, была тёмно-серо-синяя камуфляжная форма, похожая на форму омона. Отличали их разве что белые повязки на руке.       Патрульные несколько раз останавливали меня. Требовали удостоверение. В конверте, который дал мне Хагинов, оказались «корочки» на моё имя, так что особых проблем не возникло. Единственное, что меня смущало — в графе «Должность» было проставлено «Наблюдатель». Впрочем, на тренировках нас предупреждали — скауту никогда не следует называть свою настоящую должность. Это делалось для собственной безопасности. Скауты были глазами и ушами «Импа», а потому светиться не стоило.       Я обошла парк по кругу, но не заметила ничего особенного. Да и что могло произойти? «Несколько наших» на деле оказались доброй полусотней. На каждом углу, на каждом повороте стоял, поигрывая дубинкой или похлопывая ею себя по бедру, оперативник «Импа». Молодые парни, все подтянутые, спортивные, с табельным ПМ в кобуре и дубинкой наготове. Вряд ли что-то могло ускользнуть от их вездесущих глаз. Так что моё присутствие в свете этого выглядело совершенно бесполезным. Устав бродить, я начала искать скамейку.       Чёрта с два… стоило мне найти скамеечку, свободную от влюблённых, старушек и пьяниц, как сзади раздался голос:       — Деушка, монетки не найдётся?       Вздохнув, я обернулась. Да… так и есть — пьяный мужик. С красным лицом, с залысинами и седыми волосами, одетый в потрёпанную старую куртку и не менее потрёпанные джинсы.       — Мелочи нету, а? — повторил алкаш. — Трубы горят, ик.       — Нету.       Пьяница заметно огорчился:       — Жаль, ик. Ну ладно… пойду ещё, ик, поищу.       Мужчина нетвёрдым шагом прошёл мимо меня. Я совершила непростительную для скаута ошибку — расслабилась. И за это поплатилась. «Пьяница» внезапно накинул мне на шею что-то вроде капроновой удавки и одним движением её затянул. В глазах моментально потемнело; я задыхалась и уже готова была отключиться, когда услышала сбоку знакомый резкий голос:       — Хантер, взять!       Кто-то нанёс «пьянице» сильный удар сбоку. Я упала вместе с ним и кое-как смогла наконец сорвать с шеи удавку. К нам подбежал Алексей; выхватив дубинку, он несколько раз приложил напавшего на меня мужчину дубинкой по рёбрам. На груди у поваленного «пьяницы» стояла Хантер, роняющая на лицо задержанного слюни. Закончив, Алексей убрал дубинку и достал рацию:       — Девять-три-пять, нападение. Нутром чую — из шайки того грёбаного маньяка. А ты вставай — хватит себя жалеть — и в следующий раз держи ушки на макушке.       Я с трудом поднялась. Подбежали двое патрульных. «Пьяницу» подняли с земли и повели, заломив руки, в сторону отделения полиции. Им никто не препятствовал. Судя по всему, «импов» в этом городе знали и уважали. Алексей повернулся ко мне:       — Цела?       — Да. Более-менее, — ответила я, машинально растирая ладонью шею.       — Прекрасно. В следующий раз будь внимательнее. Меня может не оказаться рядом.       Мне с трудом удалось удержаться от колкости. Злить товарища по службе явно не стоило. Тем более, что он, кажется, стоял на хорошем счету и вполне мог подложить мне свинью.       — Вот что… В штабе тебя так рано не ждут, так что пошли-ка ко мне.       — А моя работа?       — Хрен с ней. Ты всё ещё салага, а потому работу тебе дали, чтобы под ногами не путалась. С новичками вечно так… Сначала отправят их в горячую точку, там работу давать никакую не будут, а потом наезжать начнут, что новобранцы ни хрена не умеют.       Я была неприятно поражена. Ничего себе предъява!       — И что? Шансов пробиться в верхи нет?       — Практически. Удел рядового «импа» сродни уделу рядового героя — бесконечное патрулирование. К серьёзной работе не допустят — опыта, мол, нет. А откуда ж ему взяться?       Помолчав, Алексей добавил:       — Лучшие места передаются из рук в руки. Новичку пробиться туда — всё равно, что попасть в шоу-бизнес: только через постель. Да и так шансов немного. Ладно, идём. У меня как раз чаёк остался.       Я пошла за парнем.       Как выяснилось, Алексей жил в том же доме, в котором располагался штаб, но этажом ниже. Открыв дверь, парень кивком пригласил меня зайти.       Квартира оказалась маленькой, но сравнительно чистой… по крайней мере, для парня, который живёт один. Обувь, как и в штабе, лежала в прихожей горкой, хотя и заметно меньшей, чем в штаб-квартире. Освещение обеспечивала одна-единственная светодиодная тусклая лампа. Включив её, Алексей скинул кроссовки и прошёл в кухню, где почти сразу зашумел чайник.       Кухня оказалась ещё более маленькой и тесной. Левый угол занимала раковина; её прижимал кухонный шкаф. Сверху висела посудная полка, на которой покоились две тарелки. На плите в правом дальнем углу стояла помятая кастрюля с разводами на стенках. Для полноты картины не хватало только растущей в ней грибов. На тумбочке стоял электрический чайник, из носика которого тонкой струйкой вылетал пар. Алексей тем временем рылся в однокамерном старом холодильнике.       — К сожалению, кроме чая ни хрена не осталось. Хантер!       Оттеснив меня, в кухню протиснулась овчарка, кинувшаяся к своей миске, в которую Алексей опустил огромную кость со здоровым куском мяса. На столе появились две походные железные кружки, на дне которых лежала горсть заварки, и пара стеклянных банок с вареньем.       — Живу небогато, сама видишь. Так, конечно, было не всегда, но чего уж вспоминать…       — Раньше что-то было по-другому? — вот и шанс что-нибудь узнать побольше о «импах».       — О да, — Алексей сделал придурковатое лицо и соответствующим голосом сказал: — Это было в те далёкие времена, когда звери могли говорить человеческим голосом, а патрульным платили нормальную зарплату. Да, было время… Но зарплату нам урезали — должен признать — за дело. Маньяка упустили, как-никак…       — Того самого? — спросила я, отпивая чай.       — Ага. Его, родимого… Головы тогда полетели — как сейчас помню. Мне тоже досталось, причём по полной программе. Но выживать кое-как получается… Пока что. Кто его знает, что дальше будет…       Выпив залпом горячий чай, Алексей закончил:       — В общем, побудь пока у меня. Можешь пока телек посмотреть или в приставку порубиться. С дежурства вернусь — ты сможешь пойти обратно в штаб. Хантер, рядом.       В замке лязгнул ключ. Я осталась наедине с огромной кружкой ещё горячего чая. Допив, минут пятнадцать шаталась по квартире, пока не нашла вышеупомянутую приставку. В общем, остаток дня я рубилась в «Contre-Strike», одержав в общей сложности четырнадцать побед и двадцать шесть раз потерпев поражение — несмотря на реакцию и глазомер, отточенные на тренировках, в шутеры я всё же играть не умела.       Алексей вернулся в девять. К тому моменту я успела выпить два полных чайника чая, нарубиться в контру для одурения и под конец задремала на старом поломанном диване. Проснулась от того, что кто-то аккуратно меня растолкал.       — Подъём. Пора возвращаться.       В учебном центре скаутов нас учили просыпаться с пол-тычка, так что я быстро вскочила, машинально потянулась за дубинкой, но вспомнила, что оставила её на кухне. Вот блин! Вот этого мне Федянин уже не простит, если узнает… Алексей понимающе усмехнулся:       — Расслабься, я никому не скажу. Собирайся.       Поднявшись со мной на пролёт выше, Алексей вдавил кнопку. Раздался длительный резкий звонок — и всё. Никто не открыл дверь, не спросил пароль. Нахмурившись, Алексей позвонил ещё несколько раз, затем дубинкой выстучал по двери сигнал «SOS» — результат тот же.       — Не нравится мне это… — пробормотал Алексей. — Вик, оружие на изготовку и жди тут. Ж…ой чую — там засада.       Засунув дубинку за пояс, парень спустился вниз и вернулся с огромной болгаркой, которой быстро вскрыл дверь. Снова вооружившись, Алексей тихо, словно ягуар, вошёл в штаб. Я пошла за ним, тоже держа наготове дубинку и невольно сглатывая. Тревожное предчувствие не давало покоя. Что тут могло произойти? Кто-то напал на штаб? Ну на дворе ж не девяностые, ё-моё! Значит, что-то другое… Но что?..       — В кино после такого в дальней комнате лежит последний свидетель, который едва успевает рассказать, какого хрена тут происходит, прежде чем смажет лыжи… — пробурчала я, нервозно похлопывая себя дубинкой по ладони.       Алексей хмыкнул, доставая фонарик и щёлкая кнопкой:       — Ага… Надеюсь, всё не так плохо. Свет, видимо, не фурычит…       — А звонок-то сработал, — напомнила я.       — Точно… — пробормотал парень. — А свет всё равно не включается… Какого хрена?       Подняв фонарик, Алексей увидел, что лампочка в прихожей выкручена.       — Фирменный знак отступающих скаутов… Что-то тут действительно произошло. Вот теперь действительно осторожно.       В остальных комнатах было светло и чисто. Никаких следов погрома или следов борьбы. Гостиная по-прежнему выглядела стерильной, бумаги на столе были разложены в аккуратные ровные стопки. Среди документов выделялись разве что несколько выпусков журнала «PLAYBOY», но и те лежали, что называется, по фэн-шую. В кухне тоже не нашлось ничего, что могло бы указать на произошедшее. Только на плите стояла сковородка с остатками пережаренного мяса с паприкой и какой-то ещё острой приправой, а на столе — несколько грязных тарелок с разводами кетчупа.       — Или их спугнули во время ужина, или я суслик, — заметил Алексей, почёсывая затылок дубинкой. — Кто-то должен был оставить какую-то метку…       На столе лежал клочок бумаги. Развернув его, Алексей прочитал скороговоркой:       — «Вика, сюда приехал Хагинов. Он со своими ездил в прошлый раз с нами на усиление. Лейтенант просил передать, что наш штаб спалили и в идеале нам надо исчезнуть куда подальше. Штаб мы переносим. Куда — сказать не могу — письмо может попасть не в те руки. Собери документы и отдай их своему связному — он будет завтра с девяти до шести в парке «Динамо». Условный знак — при твоём появлении он начнёт поправлять галстук.       Старший сержант Федянин».       — Вот так номер… — протянул Алексей.       — Не то слово. И что мне делать?       — Собрать бумаги и завтра искать в парке связного. Он должен будет сказать, что делать дальше и куда идти.       — А ты? — спросила я.       — На счёт исчезновения командования у нас чёткие инструкции — продолжать работать. Так что за меня не переживай. О себе подумай.       Я пробежала глазами записку снова. Что-то явно не стыковалось. Куда могло резко свинтить всё командование в полном составе, да ещё и по отмашке Хагинова?.. Странное дело… Чёрт возьми, задай я такой вопрос на тренировке — получила бы от лейтенанта по первое число. Одно из основных правил устава скаутов — никогда не сомневаться в решениях командира. Армия, одним словом.       — Ладно… Хорошо. Слушай, Лёш, у тебя можно переночевать? Одной в пустой квартире стрёмно.       — Да не вопрос, — ответил Алексей. — Правда, кровать у меня одна, так что спать нам придётся вместе.       Увидев моё лицо, парень добавил:       — Шучу. Ляжешь на раскладушке на кухне. И не строй брезгливую рожу, кровать у меня старая, там уже матрас буграми пошёл.