Скауты

      Весь день прошёл в рутинной работе — я помогала Федянину перебирать отчёты опергрупп «Импов». Наконец кипа бумаг закончилась. Откинувшись на спинку дивана, Федянин отпальцевал стоящему у двери парню какую-то комбинацию и кивнул мне:       — Баста. Отдыхаем.       Парень вышел и через минуту вернулся, принеся две кружки чая и тарелку с самодельным печеньем. Поставив на стол поднос, он молча ушёл.       — Слушай, Федя, — не выдержала я, — вы что, в охрану глухонемых набираете?       Отхлёбывая чай, Федянин мрачно ответил:       — Не немых, а неразговорчивых. Каждый из нас имеет в душе какую-то историю, которая стала в его душе переломной.       — А ты?       — И я тоже.       Федянин меланхолично сплюнул в стоящую на столе каменную пепельницу и заговорил:       — Однажды четырнадцатилетний мальчик шёл домой из школы. Шёл медленно, ему некуда было торопиться, ведь дома его ждал только новый скандал отца с матерью. На дороге к нему подбежала собака. Она гавкала, дёргалась туда-сюда. Она явно просила помощи. Мальчик пошёл за ней и увидел, как двое подонков постарше топят щенков в мелкой речке… почти ручье. Он вмешался, вытащил щенков. Его жестоко избили до полусмерти.       Федянин молчал какое-то время.       — Это был я. Я помню, как я лежал тогда на мокром грязном асфальте, смотря в небо. Собака подошла ко мне, слизывала кровь с лица и рук. Повернув голову набок, я увидел, как щенки ворочаются и возятся на земле. Они выжили… В тот момент мне казалось, что больше жить незачем. Лучшего, думал я, мне и не сделать. Но мимо проходили люди. Кто-то вызвал скорую. Меня увезли в больницу. Успели спасти.       Федянин снова сплюнул.       — Я вышел из больницы лишь через месяц. А когда вышел, то пошёл… нет, не домой, а к тому месту, где были те подонки. И там я встретил ту собаку. Её щенки уже успели подрасти. Я до сих пор помню, с каким радостным лаем собака кинулась ко мне… Она меня помнила. Именно тогда, сидя на асфальте в обнимку с ней, я понял, куда намерен пойти.       Пауза.       — В тот же день я связался с руководством «Импа». А едва записавшись в ряды рекрутов скаутов, собрал вещи и съехал. Мама с папой даже не заметили этого. Им было не до того. Конечно… куда ведь важнее было бухать и скандалить.       Федянин сплюнул снова:       — Тьфу… аж вспоминать мерзко. Я их, кстати, навещал перед отъездом.       — Ну и как? — осторожно спросила я.       — Отец давно сдох под забором, а мать устроила дома притон с бухлом и шлюхами. Я б её… — парень хлопнул кулаком по ладони, — да жалко. Мать всё-таки…       Я сглотнула:       — Прости, Федь… Я… я не знала.       — Виктор, — процедил сквозь зубы Федянин. — Меня зовут Виктор. А Федя — это прозвище. Из-за фамилии.       — Прости, — повторила я.       — Прощаю, — отрезал Виктор. — У нас ещё много дел.       В комнату без стука вошёл Хагинов в порядком измятой униформе «Импа». Жестом заказав себе водки и закуски у стоящего у двери «чего изволите?», лейтенант плюхнулся в свободное кресло и, вытянув ноги, устало сказал:       — Ни хера. Весь день носился по городу, как бобик — и ни хера. Любой маньяк хоть раз да совершает ошибку. А этот сучонок словно от самого Дьявола происходит…       — Осторожнее со словами, лейтенант, — сухо сказал Виктор. — Они материальны.       Парень в маске принёс поднос с бутылкой водки, пустым гранёным стаканом и нехитрой закуской — бородинский хлеб, сало, чеснок. Опрокинув полстакана, Хагинов просипел:       — Ты один тут веришь во всю эту бурду.       — И не напрасно. Вот что… Перебранные отчёты я оставлю у тебя. Дальше сам разберёшься.       Лейтенант кивнул, закусывая водку хлебом с салом:       — Разберусь. Ты сам как?       — Да что со мной могло произойти? — пожал плечами Федянин. — Я весь день в бумагах рылся.       — Не, ну мало ли… Ладно, — встав, Хагинов хрустнул плечами и вышел, не сказав больше ни слова.       — Он ведь вроде старше тебя по званию? — спросила я.       Виктор усмехнулся:       — Не, ни фига. На гражданской службе — да. Но вот на задании я считаюсь старше. Видишь ли, в нашей непростой иерархии Хагинов — кабинетный лейтенант.       — А ты?       Виктор вместо ответа расстегнул верхние пуговицы рубашки. На груди чуть ниже шеи красовался страшный шрам, который мог остаться от ножа или штыка. Я поперхнулась слюной.       — Не хвастаясь могу сказать, что я — боевой старший сержант. И драться приходилось, и стрелять много. Как тебе, например, такая ситуация: нужно задержать опасного вооружённого преступника. У него пистолет, а у тебя — бронежилет и резиновая дубинка. И то первое — только в лучшем случае… В общем, этот шрам мне оставил тот самый маньяк, которого мы сейчас ловим.       — То есть…       — Предыдущая наша встреча закончилась смертельной схваткой между нами лично. Он оставил мне несколько неповторимых шрамов и сбежал… Шипунов со своими упустили его.       — А Хагинов?       — Он тогда руководил операцией из штаба. Если ты в чём-то его подозреваешь, то кроме Хагинова в штабе в тот день было ещё человек двадцать.       Я пожала плечами:       — Просто странно. Такой великолепный боец, а просиживает штаны в штабе.       — Потому что он трус, — с презрением ответил Федянин. — Не больше и не меньше.       — Не любишь его?       — Ненавижу. Как любой воин ненавидит чиновников. Они ни разу не рисковали своей жизнью.       — А ты? — неосторожно спросила я.       — Приходилось. Один раз дошло до реанимации. Я тогда ружейную пулю в спину словил… Еле откачали.       — И после этого остался в строю? — поразилась я.       — Да, спасибо врачам, — Виктор криво усмехнулся. — Но в тот раз я прошёлся по грани.       — А что произошло?       — Да… — Федянин махнул рукой. — Ловили одну сволочь. Дело было давно, и всех подробностей я уже не помню.       Я хотела спросить что-то ещё, но Виктор поднял руку:       — Тихо!       Снаружи раздался какой-то звук. Выругавшись, Федянин подскочил к двери и, захлопнув её, закрыл щеколду.       — Что там? — спросила я.       — Не знаю… Но предчувствия у меня самые… на пол!       Зазвенело разбитое оконное стекло. На пол со звоном что-то упало. А секунду спустя по комнате начало расползаться пламя. Рванув щеколду, Виктор открыл дверь и, убедившись, что за ней никого нет, схватил меня за шкирку и вышвырнул из комнаты, выскочив следом. Не включая свет, он быстро вывел меня из дома.       — Что это было? — спросила я, переводя дух.       — Самодельный коктейль Молотова. Бутылка водки с тряпкой в горле, пропитанной бензином. Просто и эффективно, — пояснил Виктор, прокашливаясь. — Кому-то очень хотелось нас убрать…       — Ты так думаешь? — вот тут мне уже стало страшно не на шутку. Вторая Мировая какая-то…       — Скорее всего. Видишь ли, у нас бывают трения с… — вытерев губы, Федянин уже ровным голосом продолжил: — С преступным миром. Слишком много раз мы вмешивались в его жизнь.       — И ты думаешь, что…       — Это всего лишь моё предположение. Но, судя по всему, это была попытка убийства, причём продуманная. Окажись мы с тобой чутка помедленнее — сгорели бы на хер…       В дому с визгом и воем самодельной сирены подъехал мини-вен «Импа». Из него буквально высыпали шесть человек во главе с Шипуновым.       — Что у вас тут происходит?! — выпалил Миша, тормозя обеими ногами. — Мне Серый позвонил.       — Спалили нас. В обоих смыслах, — достав пачку сигарет, Федянин закурил. — У кого теперь осядем?       Помолчав, Шипунов ответил:       — Давай-ка пока к нашей мадам. Перекантуемся у неё.       — Не проще пожарных вызвать? — не выдержала я.       — Нельзя, — покачал головой Виктор. — Слишком много будет вопросов. Да и дом давно предназначен под снос. Мы тут нелегально жили… Вот что, пошли-ка отсюда.       Из задымлённого дома вывалил Хагинов. Кажется, пожар застал его врасплох. Кашляя, сгибаясь надвое, он плёлся на ощупь вдоль стены. Двое скаутов подхватили его под руки и затащили в машину.       — Шипунов, дуй в больницу, — распорядился Федянин. — А мы уж… Своим, как говорится, ходом.       Машина с воем задом выехала со двора и умчалась. Сплюнув на землю через губу, Виктор спросил:       — У тебя мелочь есть?       — Нет конечно. Командировочные же ещё не выдали…       — Жаль. Тогда вот что: пешком топаем до ближайшего обменного пункта, там размениваемся и едем в… тебе это, впрочем, знать необязательно.       Помолчав, Федянин добавил:       — Там наша запасная штаб-квартира. Думаю, уже к вечеру все будут знать, куда стекаться с информацией.       — Как думаешь, кто вообще мог попытаться нас убить?       — Не знаю. Не поверишь — не знаю. У нас достаточно много врагов… Вот теперь ушки на макушке, ни шагу в сторону. Поездочка превращается в боевую операцию…