Хотеть не вредно. Вредно не хотеть

Джек категорически не понимал, что происходит. Он знал, что мать перебралась в своё поместье, знал, что адвокаты начали их с Сайласом бракоразводный процесс, но всё равно не понимал. Все его мысли разделились на две половины. Одна из них рвалась в Геф к Броку, а вторая — к переживающей всё это намного острее сестре. — Это какое-то безумие, — всхлипывала Мишель и жалась к обнимающему её брату. — Я видела, что мама очень переменилась за последнее время, но чтобы так… Какие-то обвинения, скандалы, крики… Господи, скорее бы Давид вернулся! И Брок. — Вернутся, обязательно вернутся, — стараясь, чтобы его голос звучал увереннее, успокаивал ее Джек. Но прошло уже две недели, а новостей не было ни от одних, ни от другого. — Они не могут не вернуться! — вскинулась Мишель. *** Шло очередное заседание Совета. Министры отчитывались, и сейчас Сайлас выслушивал министра иностранных дел, требуя от него ответа на простой вопрос: почему Геф до сих пор не соглашается подписать мирный договор. Министр мялся и увиливал, Сайлас сердился всё больше, как вдруг дверь в зал распахнулась. По лестнице спустился усталый, грязный, небритый, в рваной армейской форме Давид Шепард. На него уставились, едва ли не выпучив глаза. Шепард подошёл к королю и протянул ему что-то, завернутое, кажется, в потрёпанное кухонное полотенце. — Ваше Величество, — сказал он. — Я вернул Хартию. Сайлас брезгливо принял у него сверток и развернул его. Бросил тряпку на пол и взял Хартию. Да, это была она. Государственная реликвия. Сайлас вгляделся в глаза Шепарда. — Вы совершили настоящий подвиг, капитан, — сказал он. — И ваш героизм будет вознагражден достойно. Сим объявляю, что принцесса Мишель Бенджамин вступит в брак с капитаном Давидом Шепардом во славу Гильбоа! Джек зажмурился, проглотил горький комок ужаса. Давид вернулся, добыл, что просили, и вот он тут, встретится с невестой, а Джеку оставалось только продолжать ждать. Нет, он был очень рад за сестру, за племянника, и сам переживал, как бы с этим недотепой не случилось чего непоправимого, всё же Давид был его другом. Но иррациональную зависть из себя вытравить не выходило. Джек тоже хотел наконец удостовериться, что Брок жив. Ему не нужны были подвиги, головы генералов, главное — жив тот, кого видишь только во сне. Разведка доносила странное. Геф на границе словно вымер. Они, конечно, открывали стрельбу на поражение по любой движущейся мишени, но на территорию Гильбоа не лезли, провокаций устроить не пытались. — Словно у них внутри страны случилось что-то из ряда вон, — не смешно пошутил полковник Кемкон. Случилось. Брок с Баки там случились, но хотелось их обратно домой. От нечего делать по ночам Джек начал искать Стива Роджерса, любые статьи, любые упоминания в прессе. Его героические подвиги и проёбы интересны не были, а вот что он за человек, принцу стало очень любопытно. В какой-то момент бесплодных поисков Джек наткнулся на его страничку на Фейсбуке. — А ты у нас мужик подкованный, — хмыкнул он. С десяток друзей, ни одной личной фотографии, репосты, фото с каких-то художественных выставок, какие-то зарисовки. Джек и сам не понял, почему решил, что это страница того самого Стива Роджерса. Сайлас позвал к себе Джека после ужина. Мишель вовсю готовилась к свадьбе и говорить могла только о ней, Давид не сводил с неё глаз. Без Розы за семейным столом сразу стало легче дышать. В кабинете Джек отца не нашёл и, немного подумав, отправился в курительную комнату. — Отец, — невесело улыбнулся Джек. Сайлас подошел к нему и приобнял за плечи. — Они вернутся, — уверенно сказал он. — Господь хранит их. За дверью раздался какой-то шум, что-то грохнуло, кто-то рявкнул. — Не они ли это? — удивился Сайлас. — Как вовремя. Идём. Джек сначала не понял, о чем таком говорит отец, глянул на него устало, а потом смысл слов наконец до него дошёл. Развернувшись на месте, Джек кинулся к двери, распахнул её и нос к носу столкнулся с чумазым и довольным Баки. — Привет, — ярко улыбнулся тот. — А мы к Его Величеству с выкупом за тебя. Но Джек его не слушал, он наконец увидел Брока. Тот был лохмат, небрит, грязен, от него ощутимо воняло, на правой руке была испачканная повязка, глаза покраснели, щёки ввалились. — Детка, — широко улыбнулся он. — Мы вернулись. Джек и сам не понял, как оказался рядом, влетел в Брока, обхватил его за шею, затыкая рот поцелуем. — Дети, — с улыбкой пробормотал Баки и обернулся к королю. — Ваше Величество, извольте получить головы. Он тряхнул громадной пластиковой сумкой-холодильником, и в ней что-то глухо стукнулось друг о друга. — Показывай, — кивнул Сайлас. Содержимое сумки интересовало его куда больше, чем целующийся с женихом сын. Баки вошёл в курительную, закрыл дверь, чтобы не завидовать командиру, и аккуратно опустил сумку-холодильник на низенький журнальный столик. Прежде чем отщёлкнуть замки, он поджал губы и предупредил: — Состояние так себе, но узнать можно. Всё же от первой до последней прошло тринадцать дней. Сайлас кивнул. Он не был штатским и знал, как пахнут трупы. В сумке было девять отрезанных голов, все — с дырками во лбах от пуль. Воняло от них отвратно, но Сайлас не поленился поворошить содержимое сумки и всмотреться во все мёртвые лица. — Даже генерал Сойло… — задумчиво сказал он. — Вы добрались и до управления разведки. Я не ожидал. Он захлопнул сумку и вытер руки платком, а потом выкинул его. — Благодарю, Джеймс, — наклонил голову Сайлас. — Впечатляющая работа. — Что не сделаешь ради счастья друга, — пожал плечами Баки. В его взгляде очень явно читалось уважение. Баки помнил биографию Сайласа, но королям, да и любым другим правителям свойственно менять привычки, размякать со временем. Но король Гильбоа не боялся ни грязи, ни вони, ни смерти. Это было как минимум достойно уважения. — Разрешите нам… — Баки покосился на закрытую дверь. — Разрешите, я их уведу из кабинета. А то скоро всем может стать очень неловко. Сайлас усмехнулся. — Джек сам об этом позаботится, — ответил он. — Присаживайся. Куришь? Коньяку? — Не откажусь, — улыбнулся Баки, устроился в кресле, и бровью не поведя из-за не самой чистой формы. Лакей понятливо наполнил ему снифтер, поставил на столик, преподнёс сигару. К его чести, от скверного трупного запаха он только слегка побледнел. Сайлас устроился в соседнем кресле, раскурил сигару, дождался, пока Барнс раскурит свою. — Что там с танковыми заводами? — спросил он. — Нет у Гефа больше военных заводов, — деловито пыхнув сигарой, ответил Баки. — Что за дурость — концентрировать военные производства в одном месте? К сожалению, без жертв среди гражданских не вышло. Танковые заводы работали без остановок. — Это война, и жертвы неизбежны, — спокойно ответил Сайлас. — Я благодарен вам с Броком за подвиг во благо вашей новой родины. Брок получит брак с Джеком, войдёт в королевскую семью. А чего хотел бы ты? — Поверите, если отвечу, что ничего не хочу? — ответил Баки, отпил немного коньяка, зажмурился. — Я много для Гильбоа сделал, но и Гильбоа сделала для меня немало, Ваше Величество. В том числе и Джек. Я помогал человеку, который спас меня от той жизни, которой я не жил… существовал последние лет семьдесят. Сайлас понимающе кивнул и продолжил курить и неторопливо пить коньяк. Какой всё же у него замечательный сын! Нашёл таких полезных, таких нужных людей! Ну, а брак? Что брак? Пусть хоть дети его будут счастливы и любимы, раз ему самому так не повезло. *** — Джек, детка, я грязный, вонючий и голодный. — Брок говорил, а сам всё не мог выпустить Джека из объятий. — Соскучился по тебе до жути. Джек на всё это кивал, но никак не мог отцепиться от Брока, пока у того банально на весь коридор не заорал возмущённо желудок. — Так! Всё, секунду мне дай! — попросил Джек, вжался всем собой, стараясь поверить, что Брок — вот он, действительно здесь, живой, настоящий, и отстранился. — В моих покоях больше не живёт Шепард, да даже если бы и жил, наплевать. Пойдём. По пути Джек поймал слугу и распорядился принести в его покои плотный ужин, оставить на столе и не беспокоить, пока не позовет. — Щас королева нас как встретит да как рухнет в обморок, — ухмыльнулся Брок, шагая по ставшим уже привычным коридорам. — Не встретит, отец с матерью разводятся. Она здесь больше не живёт, — ответил Джек. Он очень легко принял мысль о том, что папа с мамой жить вместе не будут. Взрослый он, чтобы переживать по данному поводу. Мишель вот расстроилась, ревела две ночи, но Роза проигнорировала звонки дочери, а потом вернулся Давид, и Мишель стало не до переживаний. Она едва успевала быть счастливой. — О! — удивился Брок. — Развод и девичья фамилия? А по чьей инициативе? — Во дворец принесло любовницу отца. Интересная, кстати, женщина, красивая. Отец не помнит ее, и сына, которого ей заделал, не помнит, — пояснил Джек уже в комнате, помогая Броку снять его насквозь грязную форму. — Там всё сложно и непонятно. Если судить по крику матери, то в курсе всего только Томасина. — Как у вас, однако, всё запутано, — покачал головой Брок. — Где у тебя ванная? Давай я отмоюсь, а то от меня несёт, как от могильника. — Пойдём, герой, — улыбнулся Джек. Ванная комната в его покоях была огромной, едва ли не больше самой спальни. Половину пространства занимала джакузи. — Я быстро в душ, — сказал Брок. — Смою с себя всю мерзость. Устал чудовищно. Он разделся и забрался в душевую кабину. Включил горячую воду и встал под неё, запрокинув голову. Джек тем временем собрал его одежду и сунул в руки подоспевшему с едой слуге. До сих пор сложно было поверить, что в ванной Брок, а не решившая внепланово прибраться прислуга. — Ваше Высочество, вы меня вызывали? Про возникшую в дверях Томасину Джек и забыл, хотя сам вызвал ещё до того, как узнал, что Брок с Баки вернулись. Указав ей на пустое кресло, Джек сел напротив. — Рассказывай. — Что именно? — нисколько не удивившись, всё же уточнила она. — Про любовницу отца, и нет, я не собираюсь этой несчастной женщине причинять неудобства. Наоборот, хочу помочь. Отец её не помнит, ты сама это должна была уже понять, но их ребёнок не виноват. — Джек сложил руки на груди. — Рассказывай. История получилась недолгой и простой, как весь этот мир. Случайная встреча и любовь, действительно самая настоящая любовь с первого взгляда. Но Сайлас был королём, женат, имел уже двоих детей. Только сердцу впервые приказать не вышло, и Сайлас при любой возможности мотался ко второй семье. — Паломничества? — понял Джек, Томасина кивнула. — Понятно. И зачем Хелена решилась прийти? — У Сета лейкемия. Он в больнице и постоянно зовёт отца. Гордость не помешала прийти. Она думала о сыне, — тихо закончила Томасина. — Понимаю. — Джек потёр подбородок. — Оставь мне координаты Хелены и той больницы, где Сет. Я попробую хоть что-то сделать. — Спасибо, Ваше Высочество. — Томасина поднялась и посмотрела на Джека так, что ему стало немного не по себе, — столько невысказанной благодарности было в непривычно теплых глазах не такого уж и страшного дракона.