Хотеть не вредно. Вредно не хотеть

Баки общался со Стивом странно. Да, они спали в одной постели, проводили дни вместе, но в основном Баки занимался своими делами, обычной работой, посиживал иногда на кухне, болтая с поваром. Джек даже шутил, что тот просто влюблён в главного телохранителя принца. Стив же таскался следом. Над ними уже посмеивался весь дворец. Капитан Америка не был особо известен или популярен в Гильбоа. Для большинства он был просто давним армейским другом главы королевских телохранителей. Сайлас съездил в госпиталь, чтобы сдать костный мозг. Сутки после этого провалялся, ругаясь от боли. Хелена разрывалась между ним и сыном. Хорошо хоть до объявленной даты подписания мирного договора две недели, и у короля было время прийти в себя и не кривиться от любого неловкого движения. — Отец, что у вас с Хеленой? — спросил Джек, с интересом наблюдавший, как Сайлас осваивает азы смс-переписки. — Я за ней ухаживаю, — Сайлас оторвался от телефона. — Но она вся в больничных хлопотах, да и я пока не разведён. Однако настроен я серьёзно. Так что будет у вас с Мишель мачеха. — Жить сюда приведёшь? Не всё же тебе мотаться туда-обратно. Этот вопрос и правда занимал Джека, только он не знал, какой ответ хочет услышать. — Если Хелена согласится, — склонил голову Сайлас. — И Сету нужно хорошее образование. Он никогда не будет наследовать. Я даже не чувствую его своим сыном так, как тебя. Но что-то во мне знает, что он мой. Ответ Джека вполне устроил. Главным было то, что Сайлас не требовал любить мачеху и сводного брата, хотя проникнуться уважением к этой отчаянной женщине уже удалось. Она нравилась Джеку, нравилось, как Хелена смотрит на отца, как сильно любит своего сына. А главное, она не настраивала, пока, по крайней мере, Сайласа против его старших детей. — Как Сет себя чувствует? Уже хоть что-то ясно? — Ему лучше, — кивнул Сайлас. — Намного лучше. Жаль, что когда ты был в том возрасте, что он сейчас, я уделял тебе так мало внимания. Всё казалось, что ещё успеется… а ты раз — и вырос. — Он посмотрел на Джека. — Я создал трастовый фонд для Сета. Если вдруг что-то случится, пусть у него будет хоть финансовая безопасность. — Его телефон пискнул смской. Сайлас прочитал её, улыбнулся, ответил и сказал: — Геф наконец согласился подписать мирный договор и выплатить контрибуцию. Ты проделал огромную работу, Джек. — Мы все проделали огромную работу для достижения этого мира, отец, — улыбнулся Джек. В его груди всё росла, ширилась бесконечная любовь к отцу, тому, каким он стал. Семья перестала быть для них обоих пустым звуком. И если раньше Джек заботился только о вечно витающей в облаках Мишель, то теперь ему было важно, чтобы каждый, кого он считал своим родным, был в порядке. — Отец, надеюсь, ты не будешь против того, что в Гильбоа переберётся боевая группа, которой раньше командовал Брок. Он мне выдал все данные на этих людей. Сайлас прищурился. — Куда он хочет их пристроить? — спросил он. — Кого в гвардию, кого просто в армию. Там поглядим, — пожал плечами Джек. — Если они хоть вполовину способны на то же, что и Брок, — бойцы стоящие. — Если он их тренировал, они хороши, — согласился Сайлас. — Почти жалею, что мы закончили войну. Но мы всё же не так богаты, чтобы воевать до бесконечности. Я собираюсь использовать контрибуцию от Гефа на выплаты нашим ветеранам и вдовам. — Даже таким людям, как Брок, отец, иногда хочется вернуться к мирной жизни, а не воевать постоянно, — улыбнулся Джек. — Так что, думаю, и его люди найдут себя, если дать им возможность перестать убегать. — Осталось прикормить Капитана Америку — и мы натянем нос Штатам, — проворчал Сайлас. — Что ты думаешь о «величайшем герое Земли», Джек? — То, что он как мальчишка влюблён в Баки, — не задумываясь ответил Джек. — Прости, отец, вокруг тебя очень много геев, но тут не изменить ничего. Стив ходит за Баки, а Баки не хочет от него подачек. Всё сложно. — Разберутся, не дети, — буркнул Сайлас. — Геев вокруг меня — ты да Брок. Ну и Барнс с Роджерсом. И то вы с Барнсом бисексуалы, раз у тебя и на баб встаёт. Барнс до Второй мировой тот ещё ходок был, вроде нас с тобой. Знаешь, Джекки, я тут почитал кое-что… Оказывается, по статистике, сестры геев более плодовиты, чем женщины в среднем по популяции. Нарожает мне Мишель внуков… — Он посмотрел на телефон, но новых смсок не было. — Я почему-то никогда не думал, что у вас с Мишель будут дети. Что их надо будет воспитывать как королевских детей. Титулы им давать. Я первый гелвуйский король, я не могу опереться на традицию — её просто нет. И сдается мне, что опыт британской королевской семьи нам совершенно не подходит. Бардак у них там, лицемерие и ханжество. — Он хмыкнул. — Вот так оно, Джек, быть королем: сидишь один на самой вершине, и посоветоваться не с кем. Джек расхохотался. — Отец, а что тебе мешает самому традиции завести? Может, и хорошо, что нет этого опыта поколений, регламентирующего, как сидеть и не дай боже ногу на ногу закинуть? Чужой опыт — он на то и чужой, на себя его не применишь как надо. Никто косо не посмотрит. Ты, считай, единственный европейский король с реальной властью. Что там в Англии? Как парламент решит, так и будет. — Ну да, конституционная монархия, — кивнул Сайлас. — А у нас абсолютная. Свои традиции, говоришь… Что ж, тогда я решил: мне наследуешь ты, тебе — твой старший сын. Значит, королевское воспитание получают только наследники, а прочие пусть занимаются чем вздумается, хоть в диджеи идут, — Сайлас поморщился. — Первое образование — военное, Геф — слишком беспокойный сосед, чтобы ставить у власти штатского. Второе — по личному выбору. Вступающий в брак с любым Бенджамином берет фамилию Бенджамин. В аристократию играть не будем, не средневековье у нас. — Он задумался. — Запоминаешь? Надо будет это всё законодательно прописать. Телефон пискнул смской. Сайлас оживился, прочитал её и улыбнулся. Таким отец возрождал в сердце Джека веру в то, что всё, что было с ним ранее, — лишь дурной сон, приснившийся на рассвете. Тот Сайлас никогда не сказал бы подобных вещей, не дал бы свободы выбирать ни детям, ни внукам. Зачем, когда можно проконтролировать каждый шаг, а неугодного просто списать в расход? А этот человек был бесконечно влюблён и молод, смотрел в будущее не только открытыми глазами, но и сердцем, принимал перемены и сам к ним стремился. С таким королём у Гильбоа было будущее. Джек в него верил. В них. В будущее и в своего отца. *** — Баки, давай выберемся куда-нибудь в город? — предложил Стив. — Посидим в каком-нибудь ресторане, вместе поужинаем. На мгновение задумавшись, Баки кивнул и набрал повару, предупреждая, что сегодня ужинать не будет и на его прожорливость надеяться не стоит. Пауль, конечно, повздыхал, но пожелал приятно провести вечер. — Подождёшь, пока я переоденусь? — попросил Баки, расстёгивая пуговицы пиджака. — Конечно, — кивнул Стив. — Куда пойдем? Ты хорошо знаешь город? — Можно для начала просто прогуляться. — Баки скрылся в гардеробной, совершенно не переживая, что Стиву его будет не слышно, аккуратно повесил пиджак на плечики. — Шайло — красивый город. Её Величество в своё время вложила много сил в культурную составляющую столицы. Театры, галереи, выставочные центры. И кормят здесь прекрасно. Можно выбрать практически любой ресторан, и угадаешь. Будет вкусно. — Ну, значит, пойдем просто куда глаза глядят, — улыбнулся Стив. — Слушай, а Её Величество — где она? На свадьбе не была, и вообще я её ни разу не видел. — Разводятся они с королём, так что, скорее всего, и не увидишь. Она женщина холодная, неуживчивая. — Баки вынырнул из гардеробной, на ходу застёгивая светлую рубашку, подтянул джинсы. — Семьёй почти не занималась. Она королева, а не мать, не жена. Так что не стоит сожалеть о том, что вы не знакомы. Стив пожал плечами. Лезть в дебри чужой семейной жизни он не собирался. Он оглядел Баки и улыбнулся: — Ты красивее принца. Ну что, идём? — Я опытнее, Стиви, опытнее, — весело фыркнул Баки и привычным жестом натянул на левую ладонь перчатку. Дворец они покинули пешком. Баки шёл, подставляя лицо ласковому солнцу, рассказывал, как сам впервые оказался в столице, как смотрел из окна такси, а потом из их апартаментов на четвёртом этаже небоскреба и словно узнавал все эти улицы. — Шайло, золотой город, город-надежда. Мечта. — Он выглядит каким-то совсем новым, — заметил Стив. — Хотя деревья высокие. На Манхэттен очень похож. — Сайлас пару раз, ещё в молодости, бывал в Нью-Йорке и влюбился в Манхэттен. Шайло — его признание в любви, — поведал Баки. — Согласись, хорошо вышло? — Да, — согласился Стив. — Но, получается, город построен с нуля? Такой большой? А где была столица раньше? — Не интересовался, — пожал плечами Баки, улыбнулся милой девушке с йоркширским терьером. — Сайлас объединил Гильбоа в одно королевство. Раньше были отдельные провинции. — Огромная работа! — восхитился Стив. — Хочешь мороженого? — он приметил лоток мороженщика на углу. — Хочу, — немного растерялся Баки. — Теперь моя очередь покупать тебе лакомства, — объяснил Стив. — Выбирай. Баки склонился над прилавком. Вот выбирать он никогда не любил и вспомнил об этом, только когда Брок подсказал, что у него есть такая возможность. Если раньше, в тридцатые-сороковые, особого выбора-то и не представлялось, то сейчас одного мороженого было столько, что глаза разбегались. — Хочу… шарик мангового сорбета, шарик лимонного и вон то шоколадно-шоколадное. Мороженщик сноровисто сложил шарики в вафельный рожок. Стив взял себе странное черное мороженое, классический пломбир и фисташковое. — А вкусно, — сказал он, лизнув черное. — Дашь попробовать? — попросил Баки, но, не дождавшись ответа, потянулся, лизнул черный шарик. — Действительно вкусно. Хочешь моё? Стив наклонился и лизнул шоколадный шарик. Они шли по улице плечом к плечу и ели мороженое, то и дело пробуя друг у друга. У Стива на душе было так легко и спокойно, словно не было ни войн, ни разлук, ни смерти. Словно им снова по пятнадцать и они, раздобыв десять центов, гуляют после школы. В парке вдоль красивых аллей, небольшого прудика с утками прогуливались парочки. Баки с удовлетворением отметил, что не все из них традиционные. Никто не метал на них досадливых взглядов, не шушукался за спиной. Всё было чинно и пристойно. Купив воду и корма для уток, Баки позвал Стива ближе к озеру. — Теперь понимаешь, почему я не хочу в Штаты? — Да, понимаю, — задумчиво сказал Стив. — Наверное, мне надо поговорить с королём. Или сначала с принцем? Знаешь, у меня в голове не укладывается, что Брок Рамлоу, матерщинник и солдафон, в браке с самым настоящим принцем. Он кинул уткам немного корма. Они, крякая и взмахивая крыльями, подплыли к подачке. — А вот утки здесь не такие, как у нас, — заметил Стив. — Стиви, а ты попробуй посмотри, как этот матерщинник на Джека глядит, каким его лицо делается рядом с принцем. — Баки и сам словно засветился изнутри. — Они же друг к другу потянулись сразу. Но оба были замужем. Брок не рассчитывал ни на что, принц всё-таки. А Джек не хотел лезть в нашу семью. Ты же видишь их, они любят друг друга. — Я вижу, — кивнул Стив. — И дело не в этом. Просто, понимаешь… Принцы, короли — это что-то из сказок. Ну или там, за океаном. А Рамлоу — он же такой… обыкновенный, повседневный, что ли. У меня вот это не состыковывается в голове. — Он — мечта, Стив, как этот город, эта возможность быть открыто собой. Брок — мечта Джека. Да и кто из нас идеален? — Ну и мечты же у наследного принца, — взмахнул руками Стив, рассыпая корм и глядя на утиную драку. — А я вот мечтал, что мы вернемся с войны, женимся оба, будем жить рядом, пить пиво по вечерам… Только потом ты погиб. И я погиб. Хотя и с этим у нас не вышло. Баки, я так виноват перед тобой — что поверил в твою смерть, не стал искать. Прости меня, если можешь. Баки скосил на него взгляд и усмехнулся. Даже мечты у них были абсолютно разными. Баки хотел победить, выиграть эту войну для Стива, чтобы тот был в безопасности, а не рвался на фронт. Потом не отправился в запас после плена снова из-за него, чтобы прикрывать, хоть и старался не смотреть на яркую и такую смелую Пегги Картер и ненавидел себя, потому что не мог желать другу счастья. — Мне нечего тебе прощать, Стиви. Отпусти ты уже всё это и дальше исполняй свои мечты. Женись, ты же хотел, заведи семью. У меня с этим не получится, так что ходить вместе за подгузниками и передавать рецепты жён у нас с тобой не выйдет. Я однолюб, Стиви, всегда таким был, хоть и волочился постоянно за юбками. Время это не изменило. Слушай, давай в английский паб завалимся? Я даже знаю, где тут рядом есть. — Нет, погоди, — уставился на него Стив. — С чего ты взял, что я хотел жениться? Просто тогда, в наше время, иначе нельзя было. Я хотел… — он покраснел и отвел взгляд. — Я тебя всегда хотел. Только тебя. Господи, Баки, да я же люблю тебя с тех пор, как понял, что такое любовь! Я… я умер, потому что умер ты! Просто… ты так любил дамочек, и они тебя любили. Я не мог тебе признаться, не хотел пачкать тебя этой грязью. — Какой же ты дурень, сопляк, — вздохнул Баки, сжал пальцами подбородок Стива, чтобы тот и не думал отвернуться, и поцеловал так, как хотел всегда, захватывая в плен эти мягкие сочные губы, вылизывая их розовую изнанку.