Вскормленная ненависть

      Кроме пачки молока, оказавшегося прокисшим, и крошечного куска сыра еды в доме не было. Патрик еще минуту посверлил взглядом пустые полки и закрыл холодильник. С тех пор как они взялись за это дело, он совсем запустил квартиру. Не покупал продукты, не менял постельное белье. Корзина с грязной одеждой уже трещала по швам. Патрик и сам не понимал, что на него нашло. Какая-то непреодолимая усталость, порождающая лишь раздражение и агрессию, которые все сложнее было удержать под контролем. Мэй бы знала, как с этим справиться.       От одной мысли о жене сердце болезненно сжималось, словно от плохого предчувствия. Они все меньше общались по видеосвязи, почти не переписывались. Патрик еще помнил ее голос, улыбку, мягкие светлые волосы, которые было так приятно перебирать пальцами, но запах и тепло её тела растворились в бесконечности забвения. Словно физически жены уже не существовало, и всё, что осталось — ускользающие обрывки воспоминаний. Он ужасно тосковал по Мэй, только она, кажется, его чувств не разделяла.       Перед работой Патрик заскочил в кафе. Во-первых, потому что действительно был голоден. А во-вторых, только смех Эвы и вкусные тосты могли помочь ему настроиться на рабочий лад.       Отстояв очередь, состоящую из женщины в строгом сером костюме и парочки не перестающих трещать студентов, детектив оперся локтями на барную стойку и улыбнулся. Эва поправила яркую повязку на волосах и тоже облокотилась на стойку, сокращая расстояние между ними.       — Доброе утро, красавчик, — смешинка в глазах выдала баристу. Она общалась с Патриком не кокетливо, а скорее по-дружески, но этим лишь больше притягивала его. — Что будешь заказывать?       — Яичницу с беконом, кофе и тост с абрикосовым джемом, — она кивнула и на минуту скрылась за дверьми кухни.       Выпрямившись, Патрик потянулся, снял куртку и присел на стул. Тихая музыка ненавязчиво играла где-то на фоне. Вкусно пахло кофе и пряностями. Это место расслабляло, и Патрик поймал себя на мысли, что стал заходить сюда слишком часто. Здесь было то, чего ему так не хватало — спокойствия. На работе о таком мечтать не приходилось. Дома пожирало одиночество. Спастись от этого он мог или здесь, или напившись до беспамятства. Патрика больше устраивал первый вариант.       Эва поставила перед ним заказ и, подмигнув, отошла к другим клиентам. Нечасто им выдавалась возможность поболтать. За все время их общения Патрик совсем немного узнал об Эве. Лишь то, что вся её семья живет в Нью-Джерси, а еще что она снимает небольшую квартиру над кофейней и увлекается рисованием. Однажды Патрик предложил себя в качестве модели, на что Эва, залившись смехом, в шутку хлопнула его влажным полотенцем. Она сразу отвернулась, но детектив успел заметить, как ее щеки покрывает румянец.       Быстро позавтракав, Патрик помахал Эве на прощание и отправился в полицейский участок. Вот теперь он был готов заниматься делами.       Конечно, Джошуа уже был на месте. Напарник листал свой блокнот с заметками. Рядом с его столом, положив голову на скрещенные лапы, лежал старый доберман. Без интереса взглянув на только вошедшего детектива, пес устало закрыл глаза.       — Гарм себя неважно чувствует, ты ведь не против? — спросил Джошуа, не поднимая глаз.       — Конечно, нет. Узнал что-нибудь интересное?       Джошуа, который с самого начала показался Патрику каким-то рассеянным, задумчиво свел брови к переносице. Уже три дня он копался в интернете и архиве, пытаясь разузнать о Культе Гестии немного больше, чем на уровне городских страшилок.       И всё из-за Ингрид. Не то, чтобы Патрик не поверил ему. Просто детектив был уверен, что произошедшему в морге найдется разумное объяснение. Капитан полиции, к которому Патрик пошел сразу после разговора с Джошуа, объяснил, что обгоревшее тело забрали люди из ФБР, и что скорее всего девушка употребляла наркотик, недавно появившийся в Каунсил-Блафс. Основное его вещество было мало изученным, непредсказуемым, а его передозировка могла иметь неожиданные последствия.       Но Джошуа, хоть и не говорил это прямо, был уверен, что в этом как-то замешан древний Культ.       — Я познакомился на форуме с одним историком, — Джошуа откинулся на спинку кресла и устало потер глаза. — конечно, много нового я не узнал. Большую часть того, чем он делился, мне уже бабушка рассказывала в детстве, но вот история про жертвенный огонь мне показалась интересной.       Патрик налил в чашку кофе и достал сэндвич с курицей, которым его угостила Эва. Приятный аромат мгновенно распространился по всему кабинету. Это почувствовал и Гарм, который, несколько раз втянув носом воздух, даже не пошевелился. В глазах Джошуа промелькнула грусть.       — Давно он такой? — в ответ напарник задумчиво прищурился.       — Уже пару дней, — Джошуа медленно выпустил воздух из легких. Когда он снова заговорил, его голос звучал ровно. — Так вот, жертвенный огонь. Джонатан говорит, что это один из самых древних обрядов Культа. Ему не до конца понятно, с какой целью тот проводится, но в записях, которые он расшифровывает, он упоминается с завидной частотой. Единственное, что Джонатан знает наверняка, что жертв всегда четыре.       — Что-нибудь еще? — в отличие от Джошуа, Патрик не рассматривал эту теорию всерьез. Но чтобы не обидеть напарника, он попытался изобразить на лице заинтересованность.       — Мы объявили пропавших девочек в розыск, но пока это не дало результатов.       Патрик кивнул. Когда Джошуа перестал говорить о полумифическом культе, все его органы чувств обострились, включаясь в работу. Мысленно детектив перемешивал паззлы дела, пытаясь собрать их в единую картинку. Джошуа упомянул камеры, и внезапно появившаяся мысль белой пеленой отрезала Патрика от реальности. Он подскочил так внезапно, что напарник замолчал, оборвавшись на полуслове.       — Тебя как будто ужалили. Что случилось?       — Мне нужно съездить… проверить одну теорию. Ты пока поезжай к семье Изабель Дэвис. Думаю, нам надо все-таки поговорить с ними. Встретимся вечером у меня.       Джошуа проводил его взглядом. Как обычно Патрик смылся, толком ничего не объяснив. Он всегда делал так, когда на него снисходило озарение. Очередная идея, которую капитан назовет гениальной. А ведь Джошуа между прочим хотел поговорить с Патриком о том, что его тревожило. Но в такие минуты как эта напарника кроме дела мало что волновало.       Прошлой ночью Джошуа не хотел ложиться спать, потому что боялся провалиться в кошмары. Он до сих пор чувствовал жар огня, охватившего Ингрид. А еще — скребущийся под ребрами страх от непонимания и собственной беспомощности. Возродившиеся по крупицам из детских воспоминаний сказки больше не казались такими уж наивными и детскими. Словно всё это время они прятались в тени и ждали подходящего момента, чтобы показать истинных себя — мрачных, познавших древние таинства, наделившие их силой.       Но когда веки стали слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми, и Джошуа провалился в темноту сновидений, там не было огня. Только Киллиан: его внимательный взгляд, ровное дыхание через едва приоткрытые губы и длинные пальцы, беспорядочно гуляющие по телу детектива. Грань сна и реальности стиралась тем больше, чем дальше они заходили. Поцелуи до потери дыхания спускались все ниже. Их близость пробудила внизу живота пульсирующий узел. Словно ручьи, из этого узла разбежались лей-линии, прокладывая путь к сердцу и дальше, к самым кончикам ногтей, а соединившись, залили всё ярким светом.       Ощущения были такими реальными, что всё утро Джошуа потратил на то, чтобы убедить себя в том, что это был просто сон.       А теперь детективу нужно было как-то смотреть Киллиану в глаза. Фиксировать каждое его движение. Совладать и удержать рвущееся наружу желание превратить сон в реальность.       Растормошив пса, Джошуа спустился в подвал. Как бы не хотелось, но брать Гарма с собой было плохой идеей. Морг, конечно, тоже не самый лучший вариант, но выбора особо не было.       Едва Джошуа перешагнул порог, взгляд сразу поднялся к противопожарным датчикам — капитан так и не объяснил, почему они не сработали. Он вообще не стал говорить с детективом, вбросив через Патрика историю с наркотиками. Джошуа в нее не верил и решил, что если от начальства невозможно дождаться правды, то узнает всё сам.       Киллиан выглядел как обычно. Страх исчез, будто он напрочь забыл обо всем, что произошло. На сосредоточенном лице ни единой эмоции.       Зато изменилась обстановка. Секционный стол был новым, но под грузным, едва помещающимся на него мужчиной, был почти не заметен. В запах хлорки и формалина примешался аромат мирры. Было не очень понятно, откуда он вообще взялся. Словно им пропитались сами стены.       Рукава белого халата Киллиан подвернул до локтя. Левая рука чуть выше запястья, была забинтована. Джошуа попытался было догадаться, где Киллиан мог пораниться, но понял, что проще спросить. Сформировавшиеся в вопрос слова почти сорвались с губ, когда детектив резко передумал. Вдруг Киллиан бы догадался, что Джошуа переживает за него. Может по-детски, но он не хотел, чтобы Киллиан об этом узнал. Поэтому детектив начал разговор с первой пришедшей на ум идеи, просто потому что нужно было прервать затянувшееся молчание.       — Прохлаждаешься? — Джошуа заметил, как брови судмедэксперта дернулись и поспешил смягчить шутку. Может Киллиан и выглядел вполне обычно, но это могло быть лишь маской. Как та, которую нацепил сам детектив, сбегая от бушующего в сердце и кошмарах огня.       — Только не говори, что не оценил игру слов. Здесь же холод собачий.       — Джошуа, — Киллиану не нужно было повышать голос, чтобы заставить детектива замолчать. — У меня много работы. Ты по делу?       При всей преданности делу, Джошуа не забывал о том, что за полицейским участком существует жизнь. Он рано приезжал, но задерживался только если на работе был завал. У него были свидания, вылазки с друзьями в бар каждую неделю, он даже мог сходить в кино, если фильм казался интересным. Но у Киллиана была только работа. А ещё Патрик и Джошуа, если те не забывали про него. Детектив попытался подсчитать в процентах от общего количества, когда Киллиан был с ними в «Астерии». Цифра получалась плачевная.       — Мне нужно в другой город, но я не хочу оставлять Гарма в одиночестве. Можно, он побудет у тебя? — Джошуа опустил взгляд на улегшегося в ногах добермана. Сил у того едва хватило на то, чтобы дойти от кабинета до лифта, а от лифта до дверей морга. Может правильнее было оставить его дома, но тогда Джошуа боялся бы возвращаться в неизвестность.       — Конечно, — Киллиан выдохнул, расслабляясь, и кивнул в сторону двери, ведущей в кабинет. — Ты спас мои руки, а может жизнь. Я твой должник.       Джошуа не задумывался об этом в таком плане. Он не герой, и никогда им не станет. Закрыть собой Киллиана от огня было чем-то вроде инстинкта. Джошуа просто подчинился ему.       В кабинете было куда теплее и пахло одеколоном Киллиана, а не миррой. Узкая комната вмещала с одной стороны стол, на котором лежали недописанные отчеты, с другой — вешалку и кожаный диван. Джошуа хотел уложить пса на пол, но Гарм, капризно заскулив, забрался на диван. Лицо Киллиана вытянулось. Он посмотрел на виновато улыбнувшегося Джошуа и вышел, не проронив ни слова.       — Прости.       — Ничего, — это было очень великодушно, учитывая, что Киллиан был сторонником идеальной чистоты.       Неведомая сила заставила его обернуться. Джошуа стоял на расстоянии вытянутой руки. Это был первый раз, когда Киллиан осознал, что подпустил к себе этого человека ближе, чем планировал. Джошуа, задумавшись о чем-то, смотрел под ноги. Когда детектив резко поднял на него взгляд, сердце Киллиана пропустило удар. Цвет глаз Джошуа всегда казался ему похожим на не огранённый сфалерит. Он темнел, если детектив смотрел на кого-то вскользь, без интереса. И переливался мириадами оттенков, если был наполнен теплом как сейчас.       — Я собирался заскочить вечером к Патрику. Присоединишься?

* * *

      Дом Дэвисов выглядел старым и заросшим. Ступеньки на крыльце оказались очень скользкими, и Джошуа чуть не упал, в последний момент успев вцепиться в ледяные перила. Он звонил в дверь несколько минут, но никто так и не открыл. Должно быть, мистер и миссис Дэвис были на работе, не смотря на выходной.       Джошуа вернулся в машину и, чуть прибавив печку, зашел на форум. Джонатан за время отсутствия детектива в сети успел прислать несколько сообщений. Историк рассказал об оранжевой луне, которая всегда была свидетелем схождения жертвенного огня, а еще предлагал встретиться лично, обещая показать кое-что интересное. Почти не раздумывая, Джошуа согласился.       Отложив телефон, он поднял глаза на зеркало заднего вида. Весьма кстати, чтобы увидеть, как потрепанный пикап въезжает на подъездную дорожку и из него неуклюже выбирается крупный мужчина средних лет, коротко стриженый. Через полурастегнутую парку проглядывалась клетчатая, испачканная в машинном масле рубашка. Джошуа догнал его у крыльца и протянул удостоверение.       Патрик почти никогда так не делал. Со свидетелями он вел себя дружелюбно, любезничал, располагал к себе. Он всегда говорил напарнику, что в противном случае те закроются, и важная информация останется несказанной. Джошуа в ответ на это лишь закатывал глаза. Просто Патрик не умел давить. А вот он был в этом хорош.       — Детектив Парсонс. Надо поговорить о вашей дочери, — мистер Дэвис сглотнул. Чуть не выронив ключи, дрожащими руками он открыл дверь и впустил гостя в дом.       — Зовите меня Брендон, — мистер Дэвис попытался улыбнуться, не теряя надежды на хорошие новости, но улыбка вышла болезненной. — Вам стало известно, где Изабель?       — Нет, — Джошуа устроился в кресле, закинув одну ногу на другую. В руках мужчина зачем-то крутил блокнот. Он никогда не записывал в него показания свидетелей, предпочитая максимально концентрироваться на сказанных словах и проскальзывающих эмоциях.       — Лучше скажите, какие у вас отношения с дочерью?       Мистер Дэвис замялся.       — Нормальные. Как во всех семьях.       — Вы бьете дочь? — лицо Джошуа оставалось непроницаемым, а в голосе слышался холод. — Срываете на нее злость после трудного рабочего дня?       — Нет! — от испуга или негодования мистер Дэвис чуть не поперхнулся воздухом. Он был настоящий здоровяк, но сейчас выглядел беззащитнее младенца. — Она росла обычной девочкой, но внезапно закрылась и почти ни с кем не разговаривала. Но у нас все равно были хорошие отношения, мы даже не ссорились.       — И вы даже не попытались выяснить причину этих резких изменений? — Джошуа чуть склонил голову так, будто задал будничный вопрос о погоде. — Не думали, что в её жизни могло произойти что-то ужасное?       Мистер Дэвис сглотнул. Он положил руки на колени, ладонями вниз, стараясь унять дрожь. Волнение мешало нормально дышать. Молчание затягивалось, но Джошуа терпеливо ждал, будто у него в запасе было все время мира. Он ясно дал понять, что вопрос не риторический, и на него придется ответить.       — Я думаю, она бы сама рассказала, если бы это было так, — Джошуа коротко рассмеялся, отчего мистер Дэвис вздрогнул.       — Если бы все было так просто, — детектив опустил ногу. — Это же девочка-подросток. Последний, к кому она пойдет, это ее отец.       — Но у нас хорошие отношения, — испуг медленно начал перерастать в злость. Мистеру Дэвису совсем не нравились обвинения в свой адрес, и кажется ему надоело их слушать. Джошуа, почувствовав изменения в его настроении, резко поднялся на ноги. В допросе игра всегда шла по его правилам. Никому другому склонить чашу весов в свою пользу он бы не позволил.       — Поздно об этом думать. А где миссис Дэвис?       — Погибла, когда Иззи была совсем крошкой.       Почему-то Джошуа знал, что услышит это. Кроме перекрестного знакомства только проживание в неполных семьях объединяло пропавших девочек. И могло быть маркером, по которому Культ выбрал их для жертвенного огня.       Детектив, под неодобрительный взгляд мистера Дэвиса, поднялся в комнату Изабель. Окно напротив двери было плотно задернуто. Кровать была не заправлена, на рабочем столе расположился компьютер с двумя мониторами, на придвинутом кресле висели игровые наушники. К сладкому запаху, витавшему в комнате, примешивался тяжелый запах сырости и ржавого железа. Но он был не только тут, а пропитал собой, казалось, весь дом.       Все вещи Изабель, кроме ключей, были на месте. Зарядка от телефона все еще была включена в розетку. Небольшой беспорядок в шкафу. Несколько исписанных мрачными стихами смятых листов на полу.       — Дейзи сказала, что после возвращения уже не общалась с вашей дочерью также тесно как прежде, — мистер Дэвис, стоящий в дверном проеме, пожал плечами.       — Не знаю, они почти каждый вечер по часу болтали по телефону. Изабель не любит гулять, иногда Дейзи приходила, они запирались в комнате и секретничали.       — Думаете, у Дейзи есть причины врать? — внимательный взгляд Джошуа путал, не давая возможности придумать ложь. Мистер Дэвис просто не нашел, что сказать, поэтому неопределенно пожал плечами.       В коридоре между лестницей и прихожей, Джошуа остановился возле железной двери. Ему показалось, что от неё веет странным холодом. Детектив попытался открыть её, но дверь не поддалась.       — Дверь просела, очень тяжело открывается.       — А что там?       — Подвал. Раньше я занимался охотой и хранил мясо там, — Джошуа задумался.       — А оружие вы дома храните? — он обернулся на хозяина дома. На лице мистера Дэвиса промелькнуло множество эмоций. От непонимания и рассеянности до злости.       — Что вы имеете в виду? Конечно, нет.       — Не нервничайте, просто полюбопытствовал, — Джошуа улыбнулся как ни в чем не бывало, — мы делаем все возможное, чтобы отыскать вашу дочь. Не теряйте веры.       Позже он будет жалеть о том, что сказал это.       Перед тем как сесть в машину, Джошуа закурил. Он не подозревал Брендона Дэвиса, мужчина действительно выглядел несчастным. Но что-то во всем этом деле не клеилось. Джошуа бы очень хотелось вцепиться в версию с Культом, но обстоятельства пропажи Изабель отличались от смерти Ингрид и Шарлотты. Единственным, что связывало их, было знакомство с Ребеккой Спенсер, которая тоже пропала. Или должна была стать следующей жертвой Культа. Вернувшись в машину, Джошуа направился прямиком к Патрику. Ему не терпелось узнать, что заставило напарника буквально сорваться с места.       Квартира Патрика была куда роскошней, чем у Джошуа. Гораздо больше, с просторными комнатами и дорогой мебелью. А еще она была наполнена уютом. Во всяком случае раньше. Оказавшись в гостиной, Джошуа пораженно замер в дверях. На журнальном столике среди кучи бумаг стояло пиво. По телевизору крутили повтор футбольного матча, который раньше напарник на дух не переносил. На диване появились едва заметные засохшие пятнышки от соуса. Через приоткрытую дверь в спальню Джошуа увидел не заправленную кровать. Семейное гнездышко без Мэй начало превращаться в холостяцкую берлогу. Может поэтому в Патрике появилась эта агрессия и желчь. Напарник тонул в одиночестве, но почему-то до сих пор не попросил о помощи.       — Как дела?       — Сегодня ночью мы должны созвониться с Мэй, — Патрик вывалил пасту к кипящему в глубокой сковороде соусу. Джошуа радость в его голосе показалась чересчур наигранной. Уголки губ заболели, хотя улыбался Патрик, а не он. Джошуа понял, что пора поговорить. Подготовить друга к неугодной правде.       — А вдруг она решит остаться в Африке навсегда?       Ответить Патрику не дал звонок в дверь. Кивком показав, что откроет, Джошуа скрылся в темноте коридора. За дверью стоял Киллиан. Впустив Гарма, он вошел следом, прежде тщательно вытерев ноги о коврик. Джошуа забрал у него поводок.       — Спасибо, что присмотрел за ним. Теперь мы квиты, — в ответ Киллиан покачал головой и, чуть наклонившись, погладил добермана за ухом. Тот довольно зажмурился и, извернувшись, ткнулся носом ему в ладонь.       — Это не одно и то же, — Джошуа кинул взгляд на полоску света под дверью гостиной. Ему совсем не хотелось возвращаться туда, где напарник убаюкивал умирающую любовь. Куда больше детективу нравилось находиться в полумраке прихожей, с доберманом и судмедэкспертом, возрождавшим в нем давно атрофировавшиеся эмоции и чувства.       — Он единственный, кто ждет меня с работы и любит просто за то, что я есть, — Киллиан склонил голову, промолчав. Может это была лишь игра теней, но Джошуа показалось, что тот грустно улыбнулся. — Пойдем, а то Патрик съест всё в одно рыло.       Они поужинали за просмотром одного из тех черно-белых фильмов, в которых тревожная музыка смешивалась с высокопарными речами. Киллиан вызвался вымыть посуду, а Патрик хотел пойти в спальню, включить ноутбук, однако Джошуа удержал его за рукав. Кажется, то, что он сейчас хотел сказать, мучило его целый день. А может и больше.       — Всё нормально?       Вся решимость, которую Джошуа так долго копил, куда-то улетучилась. Внезапно он понял, что не сможет ничего рассказать Патрику, пока сам не разберётся. Ему ведь не нравится Киллиан. Не нравился. Джошуа сам виноват, что тогда в лифте решил припереть судмедэксперта к стенке. Они были слишком близко друг к другу в ограниченном пространстве. Линия экватора сломалась, и полюса поменялись. Джошуа открылось то, к чему раньше он оставался слеп. Киллиану есть что сказать. И если он проявит терпение, они могут стать отличными друзьями. Или даже пойти по совершенно иному, ранее не протоптанному пути, если Джошуа найдет в себе силы признаться, что действительно заинтересован в этом.       — Есть сдвиги в деле? — Киллиан вернулся с кухни и, присев на подлокотник кресла, посмотрел на Джошуа.       — Вряд ли тебе интересна идея, связанная с Культом, — начал Патрик, — основная версия заключается в том, что Шарлотту убила Кэт Филлипс с подружками.       — Убила и пропала? — Джошуа, к которому до сих пор был прикован взгляд Киллиана, пожал плечами. Ему не понравился тон напарника, и чтобы не вступать в конфликт, он решил просто помолчать.       — Сбежала, — подал голос Патрик, — разве вы, будучи подростками, так бы не поступили?       — Лучше расскажи, что ты выяснил? — Патрик покачал головой, не спеша раскрывать карты. Он лишь загадочно улыбнулся и сделал глоток уже теплого пива.       — Расскажу позже, когда буду точно уверен.       Джошуа закатил глаза и махнул на него рукой. Настроение было хуже некуда, и он уже собирался домой, когда Киллиан вернул разговор в интересовавшее его русло.       — Значит, версию с Культом вы всерьез не рассматриваете, — Патрик передернулся.       — Не думал, что тебе будет интересна эта городская сказка, — Джошуа нахмурился, но промолчал. Киллиан прикусил губу.       — Это не сказка, — он распустил бинты и вытянул вперед руку. Присмотревшись, мужчины увидели чуть выше запястья небольшой, отчего-то немного воспалившийся ожог, похожий на знак, который Джошуа перерисовал с иконы в доме Спенсеров. — Дедушка по отцовской линии был членом Культа, хотел, чтобы и я там был, но родители не дали. День посвящения был последним, когда я с ним виделся.       — Что ещё ты знаешь?       Киллиан уже было отодвинулся, но Джошуа схватил его за руку. Знак будто пульсировал, он чувствовал это подушечками пальцев. Ненадолго скрывшись в ванной, Джошуа вернулся с аптечкой и наложил Киллиану свежую повязку.       — С чего бы начать? — Патрик понял, что это может затянуться, и решил вмешаться. Меньше всего ему хотелось, чтобы разговоры о Культе касались стен его квартиры.       — Не на что не намекаю, но скоро должна позвонить Мэй.       Киллиан и Джошуа сразу поняли намек. Когда дверь за ними закрылась, Патрик почувствовал, как сильно давит одиночество. Он даже немного жалел, что принял в деле сторону рационализма. Потому что совершенно неожиданно в своей безумной теории о причастности Культа Джошуа обрел союзника, а он остался один.       Но ведь все так хорошо выходило. Сложить паззлы головоломки оказалось совсем несложно. Достаточно было капли удачи и внимательности. Теперь уже можно было смело говорить, что дело почти закрыто. Оставалось немногое — добиться правды от Дейзи Робинсон. Просто Джошуа еще не знал того, чего знал Патрик. Но очень скоро они снова окажутся на одной стороне, и все будет как прежде. Перед звонком Мэй Патрик успел принять душ. Ледяная вода смыла налет усталости. Но толи из-за размеренного бормотания телевизора, толи из-за того, что Патрик уже давно не высыпался, веки тяжелели и сопротивляться было невозможно. Звонок Мэй вырвал его из полудремоты.       Они сказали друг другу «привет» и замолчали, скрывая за улыбкой неловкость. Мэй облизала губы.       — Как ты? Как работа?       — Почти раскрыл дело, — она кивнула, но Патрик понял, что Мэй только делает вид, что заинтересована. Сама девушка погрузилась в свои мысли. — Лучше расскажи, как ты. Я соскучился.       От его последних слов Мэй вздрогнула. Её лицо на секунду скривилось. Она медленно выдохнула, избегая смотреть в камеру. Патрик хорошо знал жену. Когда она так себя вела, значит собиралась сказать ему что-то плохое.       — Я подумал, когда ты вернешься, я могу взять отпуск. Проведем время вместе, можно даже куда-нибудь съездить. Устроим второй медовый месяц.       — Патрик я… — Мэй рвано выдохнула. — Я не хочу возвращаться.       — Ко мне? — она кивнула и виновато опустила голову.       — Мы слишком разные. Каждый день моей работы адвокатом я боялась, что моим подзащитным станет тот, кого поймал ты. Я никогда не захочу детей, ты был готов стать отцом, когда нам было по двадцать. И мне нужно больше свободы.       — Хочешь сказать, я не даю тебе её? — до этого спокойный голос пропитался обидой.       — Семья — это ответственность и обязательства. Я поняла, что не хочу этого. Дело не в тебе. Я хочу путешествовать, хочу каждый день пробовать новое. Не хочу быть привязанной к одному месту.       — Мы женаты пятнадцать лет… — Патрик не знал, что сказать. Слова Мэй путали.       — Знаю. Но сейчас я хочу пожить для себя. Прости.       Патрик ничего не успел сказать, Мэй отключилась. Он смотрел на экран, где еще секунду назад было её лицо. Всё произошло так быстро и казалось неправильным. Он не сразу понял, что это конец. Мэй поставила точку в их отношениях.