Вскормленная ненависть

      Теперь утро Патрика почти всегда начиналось одинаково. Он поднимался с кровати, ежась от холода, приводил себя в порядок и сразу уходил. Вещи, когда-то создававшие в квартире уют, мозолили глаза. Недочитанный журнал на кухонной тумбе. Крабик в ванной. Свадебная фотография в рамке на комоде в прихожей. Сегодня, беря с него ключи, Патрик перевернул рамку изображением вниз.       Кроме Эвы, читающей за барной стойкой, в кофейне никого не было. Когда над головой Патрика звякнул колокольчик, она подняла голову и улыбнулась.       — Ты сегодня рано.       Эва не изображала жалость, не задавала болезненных вопросов. А еще как будто всегда знала, в каком Патрик настроении, и от этого выстраивала стратегию поведения с клиентом, неожиданно ставшим постоянным. Эва знала, когда лучше просто быть рядом, когда болтать без умолку, а когда лучше оставить его одного.       — Тебе как обычно? — Патрик кивнул. Он поудобнее уселся на барном стуле, решив, что поест за стойкой. — Тогда яичница с беконом от нашего повара и кекс-подсолнух и кофе от меня.       — Звучит заманчиво, — такие моменты как эти не давали огню в глазах детектива угаснуть.       Пока готовился заказ, Патрик проверил почту и убедился, что на сегодня не назначено никаких брифингов. Не то, чтобы он их не любил или боялся. В какой-то мере они с капитаном полиции были приятелями. Но сегодня Патрик хотел просто заниматься делом. Стопроцентное расследование, без лишней статистики и отчетности.       Эва поставила перед ним тарелку с аппетитно пахнущей яичницей с парой ломтиков бекона, маленькую чашечку из белого фарфора с кофе и ярко-желтый, с россыпью шоколадных вкраплений кекс. Патрик, посмотрев на него, широко улыбнулся.       — Так вот почему подсолнух, — бариста наигранно фыркнула.       — Я люблю подсолнухи.       Патрик понимающе кивнул. Его тянуло засмеяться, но он проглотил эти чувства, казавшиеся нездоровыми. Детектив знал, что смех бы перешел в слезы, которые потянули бы всю боль, скопившуюся между ребер. Показывать свою слабость Патрик не планировал. Он же мужчина, в конце концов.       Эва обошла барную стойку и села рядом с ним. Сначала Патрик ел молча, изредка поглядывая на её умопомрачительные кудряшки и милую зеленую кофточку. Эва делала вид, что не замечает его взглядов. Когда Патрик смотрел, она напрягалась, сдерживая улыбку и делая вид, что увлечена книгой. Но в очередной раз все же не выдержала и уткнулась лицом в листы. Сначала Патрику показалось, что Эва плачет. Но она смеялась.       — Что с тобой? — Эва оторвала лицо от книги и, все еще хихикая, посмотрела на него.       — Хватит таращиться. Мне неловко.       — Я просто любовался, — Эва играючи хлопнула его книгой по плечу. Это уже начало входить в привычку. Он говорит какую-нибудь ерунду, а она краснеет. Но это всегда заканчивалось одинаково. Они пересекались взглядами.       И еще долго не могли отвести глаза друг от друга.       — Очень вкусный кекс. Как тебе это удается?       — Секретный ингредиент.       На самом деле Патрик был далек от готовки, просто это был повод завязать разговор. Они проговорили почти полчаса. О еде. Кино. Музыке, которую Патрик слушал только в машине по дороге на работу. Эва же слушала музыку даже во сне. В маленькой квартире над кафетерием старый проигрыватель и большая коллекция виниловых пластинок были, считай, полноценными жителями. Разве что не платили за аренду.       — Я собираюсь дегустировать новые начинки кексов сегодня вечером. Хочешь, приходи?       Патрик внимательно посмотрел на Эву, которая уже вернулась на рабочее место. Он не совсем понимал, как должен рассматривать это приглашение. Как нечто большее? Или они правда будут дегустировать кексы? Патрик хотел отказаться, как вспомнил, что теперь может считать себя свободным от обязательств. А раз так, то он может спокойно позволить себе расслабиться.       — Конечно.       Расплатившись, Патрик вышел из кафе. Ледяной ветер вернул его с небес на землю, и он пожалел о том, что согласился. Эва казалась хорошей девушкой, чего Патрик не мог сказать о себе. Он не хотел, чтобы Эва стала той, кто просто помог ему отвлечься от расставания с женой. Не собирался делать её лекарством, которое приняв пару раз навсегда отставляешь на полку в шкафчике в ванной.       У машины Патрик уже хотел было вернуться и всё отменить, но передумал. Он подумает об этом в течение дня, и если всё-таки решит, что поступает несправедливо, то позвонит Эве и скажет, что появились срочные дела. К тому же, они ведь и правда могут просто дегустировать кексы.       Когда Патрик вошел в кабинет, Джошуа заканчивал вешать на доску фотографии. С одного края красной кнопкой была прикреплена прошлогодняя фотокарточка Шарлотты, сделанная еще в Дерри. С легкой тоской Патрик подумал о том, что лучше бы девочка осталась там, с матерью. Чуть левее к доске была приколота фотография места преступления — край укрытого снегом поля и кусочек дороги. С противоположной стороны доски улыбалась Ингрид, прижимаясь щекой к щеке брата. Для нее все тоже могло бы сложиться по-другому. К её фотографии был прилеплен неоново-желтый стикер, подписанный «школа» и список имен ниже: Николь, Уильям Хилл, медсестра Николс. Последнее имя была несколько раз подчеркнуто, но Патрик никак не мог припомнить, какое она имеет отношение к делу.       Джошуа почти закончил. Оставалось только соединить красной нитью связанные детали. Для Патрика этот метод казался немного устаревшим, но напарник говорил, что иногда тот помогаем ему получить неожиданное озарение.       Джошуа будто не заметил появления напарника. Гробовая тишина вызывала дискомфорт. Патрику показалось, что Джошуа не в духе. Может встал не с той ноги или утренний кофе оказался паршивым. Джошуа был вспыльчив — все давно знали и привыкли к этому. Повесив куртку на вешалку, Патрик прокашлялся, привлекая внимание напарника. Может, заговорив, он навлечет на себя бурю. Но ждать, пока у Джошуа поднимется настроение, можно было до вечера.       — Я вызвал для допроса Дейзи Робинсон.       Джошуа, не отвлекаясь от доски, кивнул. Патрик задержал взгляд на знаке вопроса, распечатанном на белом листе бумаги, наклеенном на середину доски. Даже без подписи детектив понял, что под ним подразумевается Культ Гестии.       — Я тебе нужен? — с клубком ниток в руках Джошуа обернулся к напарнику. Вопреки ожиданиям Патрика, его лицо было спокойно. Ни грамма злости или раздражения.       — У тебя есть какие-то дела?       Культ Гестии разделил их. Может со стороны казалось, что они и работают вместе, но на самом деле Патрик пошел своим путем, а Джошуа — своим. И беспокоило это только Патрика. Джошуа же был слишком взбудоражен и одержим своей теорией, чтобы замечать очевидное.       — Встречаюсь с Джонатаном. Но если я нужен, могу отменить, — Патрик покачал головой. Он помнил про спрятанный в рукаве туз, благодаря которому очень скоро напарник поймет, что городская страшилка — просто легенда, и к делу не относится.       — Не стоит.       Джошуа закончил с доской и, присев на край стола, посмотрел на Патрика. Чуть склонив голову, он даже как будто не моргал. Патрик и так понимал, чего тот хочет, но решил притвориться дурачком. Не чтобы разозлить напарника. Скорее просто отвлечься от тупой ноющей боли, засевшей под ребрами.       — Я испачкался? — он наигранно стер несуществующую грязь с подбородка.       — Нет. Я просто жду, когда ты расскажешь о том, что узнал вчера. Ты выскочил из кабинета так, будто тебя оса за задницу ужалила.       — Для этого тебе всё-таки придется пойти со мной на допрос.       Патрик многозначительно улыбнулся. Ему даже нравилось дразнить Джошуа. Так он отвлекал напарника от мыслей о дурацком Культе. Джошуа удрученно выдохнул, но все-таки кивнул.       — Уговорил.       Дейзи уже сидела в комнате для допросов, когда детективы вошли. Комната действовала на неё точно также, как и на большинство когда-то побывавших здесь — щекотала нервы, не давала расслабиться и сосредоточиться. Дейзи беспокойно озиралась, пытаясь найти в серой непривлекательной обстановке хоть что-то, во что можно было бы зацепиться взглядом. От хлопнувшей за спиной дверью, Дейзи натянулась как струна. Заправив прядь волос за ухо, она посмотрела сначала на вошедших, а потом на женщину, сидевшую рядом. Та лишь невозмутимо кивнула в знак приветствия. Патрик в ответ чуть склонил голову. Джошуа же её просто проигнорировал. Он вообще недолюбливал адвокатов, и капли его внимания удостаивались лишь симпатичные.       Адвокат Дейзи была широкоплечей, с грубыми чертами лица, половину которого скрывали очки в толстой оправе, и вызывала ассоциации со скалой. И цвет её костюма, по глупому стечению обстоятельств совпавший с цветом стен, лишь усиливал их.       — Привет, — Патрик сел напротив Дейзи. Джошуа остался стоять за его спиной, скрестив руки на груди. — Самое время рассказать правду, ты так не считаешь?       — Детектив, если вам нечего предъявить моей клиентке… — Патрик пропустил слова адвоката мимо ушей. Её присутствие здесь было формально.       — Если будешь молчать, проблемы не исчезнут, а только умножатся. У тебя, твоих родителей, а еще у Кэтрин, Ребекки и Изабель, — Дейзи вздрогнула и еще больше сжалась. Она больше не смотрела по сторонам. С той минуты, как в комнату вошли детективы, девушка сверлила взглядом серебристую поверхность стола. — Помнишь по дороге к полю есть кафе? Девушка, которая там работает, опознала Кэт и Ребекку по фотографиям. А еще она сказала, что с ними была девушка с розовыми волосами.       — Это не доказательства, — голос адвоката задребезжал на высоких нотах. Дейзи провела пальцами по волосам, но быстро одернула руку. Она часто дышала и как будто никак не могла решиться заговорить.       — Просто скажи, куда уехали твои подруги? — Дейзи посмотрела на адвоката, та одними губами приказала ей молчать. Дейзи покачала головой и обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. Джошуа, следивший за развернувшимся спектаклем, хмыкнул и сел рядом с Патриком.       — Почему они не взяли тебя с собой? — он перегнулся через стол так, что они почти столкнулись лбами. — Не потому ли, что ты маленькая плаксивая девочка, которая испортила бы им все путешествие?       Дейзи отодвинулась, попыталась вздохнуть, но ком в горле помешал ей это сделать, и она расплакалась. Адвокат спиной загородила её от детективов и попыталась успокоить, но истерика стала лишь еще сильней.       Громко отодвинув стул, Джошуа вышел из комнаты. Патрик, бросив сочувствующий взгляд на трясущиеся плечи Дейзи, последовал его примеру. Он понимал, что её задели не слова напарника. Точнее, не только они.       Наигранное семейное счастье. Выдуманное алиби, которое миссис Робинсон бросила дочери как гранату без чеки. Подруги, исчезнувшие в неизвестном направлении. Когда стакан заполнен до краёв, вода начинает переливаться.       — Что ж, это было быстро, — Джошуа прислонился спиной к каменной стене. Патрик видел, что напарник непроизвольно потянулся к карману джинс, но одернул себя на полпути.       — Отправь фотографию Ребекки криминалистам, пусть поработают над ней, — в глазах Джошуа Патрик увидел немой вопрос, — девушка из кафе сказала, что у нее были волосы до плеч.       — Думаешь, Дейзи признается?       — Мне кажется, часть правды мы все-таки от нее услышим.       — Я бы не рассчитывал, — Джошуа невесело хмыкнул. — Ладно, думаю дальше ты справишься без меня.       — Ты на встречу к Джонатану? — напарник кивнул.       По телу неожиданно прокатила нарастающая волна тепла, и Патрик рефлекторно задержал дыхание. Он знал, что последует дальше, если не успеет взять это под контроль. Конечности сведет фантомная судорога. Тусклый свет будет резать глаза. Между легкими и гортанью выдвинется перегородка, не дающая вдохнуть. Так было всегда, когда его охватывало плохое предчувствие.       Патрику захотелось схватить Джошуа за руку и попросить никуда не ходить, но он переборол этот порыв. Напарник все равно бы не стал слушать и только посмеялся над его странно работающей интуицией.       Так что в комнату допроса Патрик вернулся один. Дейзи посмотрела на него снизу-вверх и шмыгнула носом. Детектив налил ей и себе стакан воды и сел на место. Сделав глоток, он откинулся на спинку стула и достал из кармана телефон. В комнате повисла гнетущая тишина. Патрик делал вид, что увлечен перепиской, и не обращал никакого внимания на Дейзи и её адвоката.       — Вы не собираетесь задавать свои вопросы? — после слез и долгого молчания голос Дейзи звучал как после затяжной ангины.       — Я уже задал все вопросы. Теперь жду на них честного ответа, — Патрик посмотрел девушке в глаза, и она, сначала попытавшись выдержать взгляд, все же отвернулась.       — Я сказала, что ничего не знаю. Я не общаюсь с Изабель и Ребеккой. В кафе видели другую девочку, — Патрик дружелюбно улыбнулся, отчего Дейзи растерялась. Она никак не могла понять, друг он или просто пытается загнать её в ловушку.       — Волшебное совпадение.       — У моей клиентки есть алиби, почему бы вам не заняться поисками настоящего преступника?       Адвокат встала, Дейзи подскочила за ней. Она все еще смотрела на Патрика — с опаской и надеждой.       — Этим мы и занимаемся. — Патрик встал следом, — Дейзи, ты же понимаешь, что ложь не защитит тебя? Зато я могу.       Её лицо задрожало, она зажмурилась и зажала рот рукой, чтобы сдержать слезы, снова села на стул. Патрик обогнул стол и сел рядом, на место, которое раньше занимала адвокат. Его рука легла на хрупкое плечико и несильно сжала. Дейзи подняла на него покрасневшие глаза.       — Ребекка уехала с Кэт. А Иззи… она…её убили.       — Кто это сделал? Кэт?       Дейзи не ответила. Только, спрятав лицо в ладонях, покачала головой.       — Ты знаешь, где она? — в ответ плечи неуверенно подпрыгнули вверх и тут же опустились. Шумный выдох смешался с кашлем и новым потоком слез.       Когда Патрик подъехал к дому семьи Дэвис, местные полицейские уже перерыли каждый квадратный метр. Заметив мужчину, к нему поспешила Донна Фармер –знакомая Джошуа. Одного взгляда на неё хватило, чтобы понять — новости одновременно хорошие и плохие. Изабель нашлась в подвале. Мертвая.       — Смерть наступила примерно неделю назад. Бедняжка свернула шею, после чего её оттащили в подвал и спрятали в морозильной камере.       — Наверное, она решила во всём признаться, но другие девочки не дали ей этого сделать, — Патрик посмотрел в сторону дома. — Пойду поговорю с отцом.       Мистер Дэвис сидел на кухне. Все окна были открыты, впуская холодный зимний воздух. Отец, лишившийся единственного ребенка, сидел на барном стуле, чуть опустив голову, и плакал. Не взахлеб. Слезы просто текли по лицу, но он ничего не делал с ними. Мистер Дэвис даже не обратил внимания на Патрика, хотя тот стоял достаточно близко.       — Примите мои соболезнования, — мистер Дэвис посмотрел на него, не узнавая.       — Вы кто?       — Я веду дело об убийстве Шарлотты Манфред, — в глазах собеседника отразилось непонимание. — Есть вероятность, что он убил и вашу дочь. Я сделаю все возможное, чтобы он получил по заслугам.       — Я уже слышал пустые обещания.       В машине Патрик с трудом удержался от того, чтобы не ударить несколько раз по рулю. Подростки убивают подростков. Еще не достигшие совершеннолетия, но уже вскормившие в себе ненависть.       Мужчина как раз поворачивал ключ зажигания, когда ему позвонил Джошуа. Переведя телефон на громкую связь, Патрик съехал с обочины, оставляя за убитого горем родителя и заканчивающих работу криминалистов.       — Я проследил за тем, чтобы фоторобот Ребекки подкорректировали. Уже разослал его в полицейские участки соседних городов.       — Хорошо. Всё еще собираешься к своему историку?       — Уже выхожу. Как узнаю что-нибудь, позвоню, — взгляд Патрика упал на магазин выпечки, и он вспомнил про Эву.       — Лучше утром. У меня кое-какие дела.       Дома Патрик залез под душ и простоял неподвижно почти полчаса. Хотелось смыть с себя страх Дейзи, потерянность мистера Дэвиса и равнодушие Мэй. Из зеркала на Патрика смотрел измученный мужчина. Блеск глаз, за который его когда-то полюбила жена, куда-то испарился. Он оброс и выглядел как-то неухоженно. Патрик удивился, что Джошуа до сих пор ничего не сказал по этому поводу. А ведь запросто мог дружески подколоть и тем самым намекнуть, что пора взяться за себя.       Патрик побрился, уложил волосы. Выбрал, что наденет и даже задумался, брать ли с собой презерватив. Немного замешкавшись, всё-таки взял. На всякий случай. На пороге квартиры Эвы Патрик стоял в половину девятого.       — Привет.       Теперь, когда их не разделяла барная стойка, он впервые понял, насколько Эва маленькая. Она стояла перед ним словно очаровательный кудрявый гномик в розовом фартуке.       — Привет, — он с улыбкой посмотрел на нее сверху вниз, — малышка.       — Я не маленькая, это ты двухметровый амбал, — Эва шутливо стукнула его по руке и пустила в квартиру. — Разувайся и проходи.       Патрик остановился на пороге гостиной. Небольшую комнату, объединенную с кухней, почти полностью заполнили картины с подсолнухами. В разных стилях, в разной цветовой гамме, разные по настроению, но на каждой картине был изображен ярко-желтый цветок с серединкой из семечек, тянущийся к солнцу.       — А ты не шутила, когда говорила, что любишь подсолнухи, — Эва кивнула.       — С ними тепло даже в самый холодный зимний вечер, — она с особой любовью посмотрела на картины, — но я еще не нарисовала свой идеальный подсолнух.       — Ты имеешь в виду камин?       Эва изобразила смех, но в конце фыркнула. Скрывшись ненадолго в кладовой, она вышла оттуда с темной тканью в руках. Патрик не успел спросить, что это такое, как она вручила ее ему. Ткань оказалась фартуком.       — Я думал, мы будем дегустировать, — Эва закатила глаза и, взяв его за руку, подвела к зоне готовке.       — Чтобы что-то дегустировать, это что-то надо сначала приготовить.       Эва помогла ему завязать фартук, а затем коротко объяснила, что надо делать. Всё звучало просто. В одной миске смешать молоко, масло и яйца. В другой — сухие ингредиенты. Смешав их вместе, замешать однородное тесто. Выпекать до готовности двадцать минут. Патрик постарался запомнить это именно так — как некий алгоритм, но всё равно не был уверен, что через какое-то время ему не понадобится подсказка.       — Начинку придумаешь сам. Пусть это будет соревнование, — Эва поставила духовку разогреваться, — победитель загадывает желание проигравшему.       — Это нечестно, — она засмеялась.       — Ничего не знаю. Я должна посмотреть на место преступления. Хочу нарисовать картину «кровавые подсолнух», — Эва сделала вид, что задумалась. — Или «безмолвный свидетель».       — Сначала выиграй, а потом посмотрим.       Они уже приступили к готовке. Эва полностью увлеклась процессом, а вот Патрик то и дело поглядывал на её половину стола, пытаясь повторить. И все равно его тесто получилось сначала слишком жидким, а потом так сильно креилось к рукам, что единственным способом избавиться от него было смыть водой. Изредка бросая взгляд на мучения мужчины, Эва хихикала. Когда через час они устроились на диване с горячим чаем и свежими кексами, Патрик почти физически чувствовал усталость.       Эва первая попробовала его кекс. На ее лице промелькнула целая гамма эмоций, но в конце она улыбнулась и даже не выплюнула. Патрик переборщил с сахаром в тесте, но кислота ягод, которые он добавил маленькими кусочками, оттеняла его.       — Довольно неплохо. Ты точно первый раз готовил?       Кекс Эвы был безумно вкусным. Влажноватое тесто и очень насыщенный шоколадный вкус.       — Твой кекс заслуживает победы, — она шутливо вздернула носик.       — Я знала, — Эва протянула ему руку, и Патрик шутливо пожал её. — Но ты достойный соперник. Если когда-нибудь решишь завязать с полицией, приходи в мою пекарню, возьму тебя в качестве повара.       — У тебя есть пекарня? — мужчина заметил на её лице крошку и неосознанно смахнул пальцами. Эва сглотнула и смущенно опустила глаза.       — К тому времени как ты выйдешь на пенсию, будет.       — Тогда по рукам.       Они доели кексы, досмотрели фильм, и Патрик понял, что ему пора домой. Перед этим, несмотря на протесты, он помог Эве с уборкой кухни. Хотя бы потому что основная грязь там появилась по его вине. Домывая тарелки, Патрик заметил, как мало у нее посуды.       — Ты живешь одна? — Эва кивнула.       — Я вроде говорила. Моя семья осталась в Нью-Джерси. Родители, пять братьев и сестра, — Патрик округлил глаза. — У тебя нет братьев или сестер?       — Нет. Хотя в детстве мечтал о брате.       На прощание Эва обняла его. В ее жесте не было ничего интимного, только дружеское. Она протянула ему контейнер с кексами-подсолнухами.       — Заходи в любое время, готовка помогает отвлечься, — Патрик не стал спрашивать, как она поняла, что ему нужно переключиться, но был благодарен за то, что девушка дала ему эту возможность. Ему действительно полегчало.       Но ненадолго. В машине мужчину накрыла паника. И как он упустил её приближение? Легкие сжались, перекрывая доступ к кислороду. Патрик пытался вздохнуть, но из горла вылетали только хрипы. Он зажмурился и попытался вцепиться пальцами в руль, чтобы найти опору, но руки дрожали. Тогда Патрик выскочил из машины.       Свежий воздух не сразу, но привел в чувства. Необъяснимая тревога до сих пор копошилась под ребрами, но по крайней мере Патрик мог её контролировать. Он достал телефон и набрал Джошуа. Короткие гудки. Киллиан тоже не отвечал. Патрик поднял глаза на окна Эвы. Там до сих пор горел свет. Слишком рано, чтобы ложиться спать.       Решение пришло неожиданно. Раньше он бы пошел к жене. Мэй всегда знала, как помочь ему. Только сейчас Патрик подумал о том, что должно быть она ненавидела такие моменты и поддерживала его только из чувства долга. Патрик остановился на ступенях. А если Эва тоже делает всё это из жалости?       Её двери неожиданно открылась, и Эва выглянула на лестничную площадку.       — Я увидела, что твоя машина до сих пор стоит, — она проследила за тем, чтобы дверь не захлопнулась, и спустилась к нему. — Всё в порядке?       — Не знаю. Плохое предчувствие, — Эва взяла его за руку. Она выглядела взволнованной.       — Ты дрожишь. Пойдем, — она мягко потянула его за собой обратно в квартиру. Патрик не нашел сил противиться.       Эва приготовила ему чай с травами и села рядом. Она внимательно смотрела на него, изучая каждую черточку. Сейчас Патрик выглядел напряженным и даже немного болезненным.       — Часто такое случается?       — Пару раз может быть, — он поднес чашку ко рту, но глоток не сделал.       — И они сбывались? Предчувствия? — Патрик напрягся, пытаясь вспомнить. Но воспоминания были расплывчатыми и отказывались складываться в целостную картинку. Так что он покачал головой.       — Не помню.       Эва пошла за подушкой и одеялом, когда позвонил Киллиан. Сердце пропустило удар.       — Привет, — голос судмедэксперта звучал как обычно ровно, и Патрик позволил себе расслабиться. Но ровно до следующей произнесенной Киллианом фразы. После страх оплел конечности словно щупальца и потянул вниз. — Я не мог до тебя дозвониться. Джошуа в больнице.