Вскормленная ненависть

      Когда Патрик вошел в палату, Киллиан сидел на кровати и смотрел в потолок. Правую руку он завел за спину, создавая дополнительную опору, пальцы другой переплелись с пальцами крепко спящего Джошуа. Только теперь, увидев его бледное исцарапанное лицо и мерно вздымающуюся грудь, Патрик понял, насколько хуже все могло быть. Бессонная ночь отдавалась в висках гудением, но сейчас это было не важно.       Джошуа жив. Остальное не имеет значения.       Патрик пересек палату и склонился над напарником, чтобы точно убедиться, что тот дышит и нет никаких трубок, ставящих под сомнение надежды на светлое будущее. Джошуа вздрогнул от его прикосновения, но не проснулся. Он слабо улыбался, будто все еще находился под воздействием обезболивающих. Патрик сел в кресло и зажмурился. На плечи давила скопившаяся усталость. Ужасно хотелось поддаться ей и провалиться в безмятежную темноту. Но тишину нарушил режущий голос Киллиана, как подставленная нога, не давшая двери закрыться.       — О пожаре что-нибудь известно?       Патрик пожал плечами. Капитан сразу сказал ему, что дело заведено не будет. В отчете пожарных черным по белому было написано, что виной возгорания являлась неисправная проводка. Такое случается, и дела полумифического Культа здесь ни при чем.       — Пожарные нашли обгоревшее тело. Скорее всего, это тот историк, с которым общался Джошуа.       — Какие-нибудь материалы уцелели? — прежде чем ответить, Патрик рефлекторно посмотрел на Джошуа.       — Только записи на греческом. На всякий случай я отправил их на экспертизу.       Киллиан почувствовал, как Джошуа во сне крепче сжал его руку. Пальцы уже онемели, но он и не думал высвобождаться. Что-то, запрятанное глубоко внутри, не давало ему этого сделать.       — Джошуа это важно, — Патрик не понимающе и с интересом посмотрел на Киллиана. Он упустил момент, когда эти двое сблизились. Кажется, только вчера насмерть поссорившиеся, сегодня один позволил другому до боли сжать свою руку. — Я могу поговорить с дедушкой.       — Вернемся к этому разговору потом, ладно?       Оба заметили, что Джошуа просыпается. Он зашевелился и медленно открыл глаза. Осознав, что сжимает чужую руку, детектив разжал пальцы.        Возвращение в реальность давалось Джошуа с трудом. Он задержал взгляд на профиле Киллиана, без интереса осмотрел палату, каждая вещь в которой приобрела голубоватый оттенок из-за ламп, и наконец остановился на напарнике. Несколько раз моргнув, Джошуа попытался заговорить, но, сморщившись, зашелся в кашле. Киллиан наполнил стакан водой и протянул ему. Детектив благодарно кивнул.        — Есть новости? –Патрик театрально опустил голову и шумно выдохнул.       Если весть о Джонатане и расстроила Джошуа, то он этого не показал. Медленно выдохнув, он прикусил губу и нахмурился. В его глазах загорелась решительность. Сомнений в том, что пожар устроили именно для того, чтобы убрать историка, не было. Видимо, Джонатан узнал то, чего не должен был. Значит кому-то есть что скрывать.       — Мы должны найти того, кто сделал это.       Патрик не выдержал и закатил глаза. Он, конечно, предчувствовал, что разговор может зайти не в то русло, но надеялся на благоразумие Джошуа. Он разрывался. С одной стороны заниматься непойми чем не входило в его планы, а с другой Джошуа был ранен и слаб, и жесткий отказ Патрика мог иметь непредсказуемые последствия.       — Конечно, — он улыбнулся, надеясь, что тень раздражения на его лице осталась незамеченной. — Но ты ведь принимаешь во внимание, что дом Джонатана пребывал в плачевном состоянии? Проводка насквозь прогнила…       — Ага, а по голове мне дали разбушевавшиеся тараканы? — голос Джошуа, хоть и звучавший тише обычного, пропитался сарказмом. Патрик не нашел, что ответить, и просто покачал головой.       — Мы обязательно во всем разберемся, как только ты поправишься.       Скорее всего слова напарника показались Джошуа неискренними. Это читалось в его потемневших глазах, но он согласно кивнул, не желая разжигать конфликт. Когда затрагивался Культ, они с Патриком постоянно оказывались по разные стороны баррикад.       — Поговорим? — вопрос предназначался Патрику, но смотрел Джошуа на Киллиана. Догадавшись без лишних слов, судмедэксперт оставил их наедине.       — Секретики? — Патрик отпустил смешок. Джошуа недовольно посмотрел на него, но одновременно в его взгляде проскальзывала вина.       — Можешь позаботиться о Киллиане, пожалуйста? — детектив не сразу нашел, что ответить. Только на первый взгляд эта просьба звучала безобидно. Кажется, сам Джошуа вкладывал в нее более глубокий смысл.       Единственное, что Патрик понял — это не было просто жестом заботы.       — Только не говори, — Патрик хмыкнул, — что думаешь, будто Киллиан состоит в Культе.       — Конечно, нет, — Джошуа опустился на подушки. — Но вдруг они захотят узнать, насколько продвинулось следствие, и используют для этого Киллиана? В нем течет кровь Ридов. А еще… — он осекся, будто сам не верил тем словам, которые собирался произнести, — иногда люди передумывают.       — Ты ведь понимаешь, ваши отношения снова испортятся, если Киллиан узнает о твоих подозрениях.       — Все будет хорошо. В первую очередь я делаю это ради него, — в голосе Джошуа звучала усталость, и Патрик понял, что этот разговор пора заканчивать.       Он поправил напарнику одеяло и вышел. На улице похолодало. С неба шел редкий снег, на который Киллиан, ждавший Патрика возле машины, не обращал внимания. Он даже не поднял воротник кашемирового пальто и не застегнулся. Только сейчас детектив осознал, как сильно Киллиан беспокоится о Джошуа. Он провел в его палате всю ночь, не смыкая глаз, и, скорее всего, даже не завтракал.       — Может, съездишь домой, примешь душ?       — Всё нормально, — Киллиан напрягся. Его слова прозвучали так, будто он попытался отмахнуться от ненужной заботы. Патрик не стал спорить. Из-за просьбы Джошуа он чувствовал себя неловко. Словно стал соучастником преступления.       — Тогда я подвезу тебя? Давно не говорили по душам.       Киллиан неуверенно обернулся на направившегося к машине детектива. Слова Патрика прозвучали слишком приторно и неправдоподобно, как будто только для того, чтобы прозвучать. Все знали, что Киллиан не умеет давать удобные советы, которые большинство хотело слышать. Которые всегда хотел слышать Патрик, потому что они были отзвуком его собственных мыслей, подтверждение которых нуждалось в озвучивании. Нет. Киллиан говорил только то, что думал. А со временем и вовсе принял своеобразный обет молчания. Как тогда в баре, когда Патрик рассказал о неправильных отношениях между Ингрид и Шарлоттой. Киллиан не стал спорить, но его отношение к детективу изменилось. Почти незаметно, став на несколько градусов ближе к нулю.       Но прямо сейчас усталость и переживания сблизили их. Несмотря на образовавшиеся трещины, они все еще были друзьями. И Киллиан чувствовал, что нужен Патрику.       Детектив повернул ключ зажигания, и салон заполнила тихая музыка. Патрик всегда слушал что-то на фоне. Обычно старое кантри — еще отец приучил его к этой музыке, Патрику и в голову не приходило, что можно переключить волну.       — Ты хотел поговорить, — Киллиан кинул на него короткий взгляд. Он не давил, тон казался совершенно будничным. — Это касается Мэй?       — Как ты догадался? — Патрик покачал головой. — Мы недавно созванивались и…в общем мы расстались.       Киллиан растерянно застыл. Он догадывался, что услышит именно эти слова, но оказался абсолютно не готов. Нет, было понятно, что в их отношениях наступил своеобразный кризис, но почему-то Киллиану казалось, что они справятся. Люди, которые большую часть жизни провели вместе, должны были справиться.       — Это обоюдное решение?       Патрик засмеялся, но его смех прозвучал болезненно, словно повязка не прекращающей кровоточить раны.       — Я не знаю. Всё слишком сложно, — в такие моменты детектив ненавидел светофоры, каждый раз невовремя загорающиеся запрещающим красным.       — Тогда вам нужно поговорить лично, — болезненно улыбнувшись, Патрик пересекся с Киллианом взглядом через зеркало заднего вида.       — Конечно. Брошу дело и поеду. А потом капитан свернет мне шею, — он пытался придать голосу мягкость, но все равно в нем проскальзывали нотки злорадства. И как так получилось, что двое его лучших друзей одиноки? Оказалось, что даже за советом Патрику обратиться не к кому.       Злобные нотки в голосе детектива Киллиан пропустил мимо ушей. Он успел взять себя в руки и побороть шок.       — Но ты ведь хочешь ее вернуть?       Патрик не ответил. Просто потому что ответ напрашивался сам собой. Конечно да. И нет. Мысли о Мэй отравляли кровь. Он не мог нормально думать, нормально дышать. Это мешало ему работать. Может не вернуть, но поговорить точно было нужно.       И снова, вопреки всему, Киллиан оказался прав.       — Попроси её приехать, — Киллиан не дал Патрику возразить, положив ему руку на плечо. — Знаю, я не тот, кто должен учить тебя. Но чтобы здраво оценить, нужно ли пытаться сохранить отношения, вам нужно встретиться. Расстояние всё усложняет.       Чуть сжав его плечо вместо прощания, Киллиан вышел из машины. Его слова имели смысл. Патрику осточертела эта тлеющая надежда, которую давало расстояние. Им с Мэй нужно поставить наконец точку.       Патрик достал телефон. Он хотел написать короткое сообщение-ультиматум, но передумал. Нужно было действовать решительнее. Детектив купил для Мэй обратный билет и только тогда открыл мессенджер.       «Я купил тебе билет, возвращайся. Нам нужно увидеться и поговорить»       Он почти был уверен, что Мэй проигнорирует его сообщение, но она почти сразу ответила.       «Не могу, Патрик»       Он сжал зубы, борясь с порывом выбросить телефон в окно и больше никогда не вспоминать Мэй. В конце концов он встретил Эву. С ней было спокойно. Прошлой ночью, когда он получил сообщение о Джошуа, она успокоила его. И была такой солнечной, что казалось, будто все проблемы ничего не значат. У них могло что-то получиться… Патрик мысленно дал себе пощечину, понимая, что просто ищет отсрочку. Поставить точку надо сейчас, и только потом начинать строить новые отношения. Или какое-то время побыть одному.       «Мы просто поговорим. Потом, если захочешь, я куплю тебе билет»       На какое-то мгновение Патрик подумал, что Мэй ему больше не ответит, но ей просто понадобилось чуть больше времени. «Ладно»       Почему-то детектив подумал, что Мэй плакала, когда писало это.       В кабинете Патрик первым делом переслал ей билет. Дата и время вылета отразились на сетчатке, почти моментально детектив подсчитал, когда Мэй окажется с ним на одной земле. Пока это были дни. Но скоро они превратятся в часы, а потом в минуты. Её согласие окрылило. На смену мыслям о расставании пришли мечты о том, что всё еще можно вернуть.       Откинувшись на спинку стула, Патрик улыбнулся. Ну конечно, все будет хорошо. Всему виной разделявшие их километры. Они сбили их с толку. Запутали. Направили по неправильному пути. И Мэй поймет это, едва они встретятся глазами.       Патрик поднял глаза на доску, сделанную Джошуа. Мрачные мысли больше не давили, и детектив мог сосредоточиться на работе. Картинка произошедшего почти сложилась, но все-таки чего-то не хватало. Из паззла выпало несколько деталей, и их было необходимо найти.       Во-первых, чтобы окончательно отмести теорию напарника о Культе Гестии.       А во-вторых, чтобы понять ход мыслей Кэт — главной и единственной подозреваемой. Патрику было необходимо разобраться, в какие игры она играет, какой ход будет следующим, чтобы нанести превентивный удар, сбить с толку. И, конечно, спасти души, попавшие под негативное влияние.       А в то, что Ребекка и Дейзи всего лишь жертвы, Патрик не сомневался. Он успел выстроить в голове портрет Кэт.       Выросшая в неполной, неблагополучной стене. Потому хрупкая, как роза, но отрастившая шипы.       Влюбившаяся в девушку. Возможно, избегающая мужского внимания из-за бросившего семью отца?       Искавшая спасение в привязанности, ошибочно принимаемой за искреннюю любовь. Увлекшаяся этим новым, нестандартным чувством. И потому не желавшая ни с кем делить его.       До такой степени одержимая заполнившей кровь привязанностью, что вырвала с корнем препятствие на пути к ней.       Патрик чувствовал, что их встреча близится. И тогда закон восторжествует.       Потому что всё должно быть так, как завещали предки.       Несколько дней прошли в затишье. А потом раздался звонок стационарного телефона, перевернувший песочные часы, тем самым дав происходящему обратный отсчет.       На снимке, сделанном дорожной камерой, бежевая хонда цивик поворачивала в сторону шоссе, ведущего прочь из Каунсил-Блафс. Это была машина Ребекки. Вместе с Кэт они покинули город одиннадцатого января, после обеда. В соседней Омахе они остановились сначала в кафе, а потом поехали в гипермаркет, где пробыли несколько часов.       Кроме воды и чипсов, занявших почти всю тележку, подруги купили что-то в отделе инструментов и очень долго стояли напротив стеллажей с нижним бельём, но так ничего и не взяли. Уложив покупки в багажник, они еще немного покружили по улицам, а потом свернули в переулок, не оснащенный камерами. После этого их след был потерян.       До сегодняшнего дня. На старой ферме, расположенной почти на самой окраине города, нашли машину Ребекки. Хозяйки рядом не было. Машина казалась брошенной, но это могло быть сделано намеренно.       Подъездная дорога была ужасна. Грязь перемешалась со снегом, так что проехать было невозможно. Патрик не представлял, как это удалось маленькой хонде. Детектив припарковался недалеко от фермы и дошел до места, где нашли машину, пешком.       Ворота уже давно сняли с петель, их остатки гнили под снегом. С той стороны, где забор уцелел, возвышался лес. Патрик ещё ходил в школу, когда семья, заправляющая фермой, неожиданно покинула город. Кажется, стоял разгар лета. Все удивились, ведь год выдался урожайным. Но взяв всё самое необходимое, те уехали, переписав землю и постройки на общину, занимающуюся волонтерством и сбором средств для нуждающихся. Правда тем, кажется, ферма оказалась неинтересна. Со временем это место пришло в упадок.       Машина Ребекки стояла в распахнутом настежь ангаре, с заведенным двигателем и горящими фарами. Рядом лежало колесо. Патрик мог осмотреться здесь без страха — криминалисты уже сделали свою работу. Очень скоро должен был приехать эвакуатор.       Патрик не знал, что именно ищет. Обычно салон машины мог многое рассказать о её владельце, но не в этот раз. В бардачке, кроме пары старых чеков, ничего не было. Радио было настроено на новости. Неожиданно, учитывая, что машиной управляли подростки, но ожидаемо, учитывая, какое преступление они совершили. В остальном машина как будто не была настроена под девочку-подростка, детективу даже не пришлось поправлять водительское кресло.       На всякий случай Патрик решил осмотреть дом, в котором раньше жила семья фермера. Опустев много лет назад, дом выглядел ужасно. Шпана выбила окна и обмазала наружные стены грязью. Во всяком случае Патрик надеялся, что это грязь. На двери краской кто-то написал непристойности. Крыша, прогнувшаяся под тяжестью снежной шапки, грозилась вот-вот обвалиться.       Но Патрик всё же решился осмотреть дом изнутри. Едва перешагнув порог, детектив понял, что на второй этаж подняться не получится — лестница выглядела небезопасной. Зато ничего не мешало осмотреться на первом. Из-за выбитых окон время здесь ускорилось. За пятнадцать лет дом насквозь прогнил. Обои отошли, оголяя прогрызенные плесенью стены. То малое, что осталось от мебели, впитало грязь и сырость. Везде лежал толстый слой пыли. Ничего интересного.       В участок детектив вернулся с пустыми руками и в плохом настроении. Он едва перевел дух после долгой поездки и сел за просмотр сводки патрульных, как телефон завибрировал. Звонили с неизвестного номера, и Патрик рефлекторно напрягся.       — Слушаю.       — Детектив Колдуэлл? — голос юноши показался смутно знакомым. — Это Тиль Саншайн, мы несколько раз встречались.       Патрик сразу вспомнил паренька. Он пел на набережной, не опасаясь, что холод заберет голос. Он похоронил сестру, но не сломался.       — Я помню. Что-то случилось?       — Это не телефонный разговор. Мы можем встретиться?       Видимо, это было семейным. Патрик невольно вспомнил Ингрид, поджидающую его возле участка незадолго до смерти. Тогда она все-таки решилась рассказать про Кэт, вот только что ей руководило, для Патрика осталось загадкой. Тогда он посчитал её храброй и честной девушкой, возможно осознавшей, что заблуждалась, но сейчас понял, что ошибся. Такие не ищут спасение от проблем в объятиях смерти.       Когда Патрик вошел в кафе, Тиль уже ждал его. Рядом с ним спиной к двери сидела девушка. Патрик не сразу вспомнил её — черлидерша из школы. Кажется, её звали Николь. Её глаза были подведены даже сильнее, чем в предыдущий раз, темная помада на губах завершила мрачный образ. Она неохотно кивнула в знак приветствия и откусила крохотный кусочек брауни. Патрик отметил, что Тиль внимательно следил за ней и, только когда Николь проглотила, обернулся на детектива.       — Я не уверен, но кажется видел Кэт. Они шли с какой-то девушкой в сторону ее дома.       — Девушка была та же, что и на школьном балу? — Тиль задумался. Николь, отряхнув руки от крошек, кивнула.       — У вас есть доказательства, что Кэт причастна к убийству Шарлотты? — чуть прищурившись, она неотрывно смотрела на Патрика. Неожиданно детектив понял, что инициатором встречи была именно она.       — Это тайна следствия, — Николь закатила глаза, словно и ожидала услышать этот ответ.       — А где ваш красавчик-напарник? Мне он нравится больше, — Патрик вежливо улыбнулся.       — Это к делу не относится, — он обернулся к Тилю. — Когда именно ты их видел, не припомнишь?       — Кэт не способна на убийство, — Николь не дала ему ответить, привлекая внимание, — она может показаться агрессивной, но это всего лишь маска.       — Мы не можем знать наверняка, что происходит в голове у человека, — Патрик сделал паузу, чтобы поймать её взгляд, — она вскормила ненависть и не смогла удержать ее под контролем.       — Мы можем поговорить с ней первые? — подал голос Тиль, заставив девушку и детектива обернуться к нему.       Он и раньше сохранял спокойствие. Только тогда оно было похоже на меланхоличную усталость. Сейчас же в нем читалась тоска. Он отлично держался для человека, потерявшего сестру. Не было дрожи в руках или покрасневших глаз. Тиль не прятал взгляд, его голос звучал спокойно — все такой же глубокий, неотшлифованный, контрастирующий с хрупкой внешностью, но показывающий внутреннюю силу.       — Зачем?       — Кэт напугана и сбита с толку, — в уголках его глаз собралась влага, но Тиль сморгнул и нахмурился, маскируя боль. — Ингрид тоже не верила, что она способна убить Шарлотту. И если так думают люди, которые были близки с Кэт, то она заслуживает быть услышанной. Но полиции Кэт никогда не признается.       Патрик выдохнул. Он не верил, что задумка Тиля увенчается успехом, но терять было нечего. Девушки в ловушке, и поймать их — вопрос времени.       — Хорошо. У тебя сутки.       Николь бросила на стол несколько долларов за брауни и потянула Тиля на выход. Патрик проследил за ними и перевел взгляд на Эву. Она как раз отдавала сдачу одному из клиентов, такому же школьнику как те, с кем детектив только что беседовал. Как Шарлотта, обгоревшее тело которой нашли в поле. Как Кэт, убившая Шарлотту. Патрик сделал глоток кофе, чувствую подкатившую к горлу тошноты.       Когда клиент ушел, Патрик покинул свой столик и подошел к барной стойке. Эва вытерла руки полотенцем и обернулась к нему.       — Не слишком ли часто ты встречаешься со школьниками? — она прищурилась и прикусила губу. Патрик кивнул.       — Он связан с делом, которое я сейчас веду, — дальше продолжать эту тему не хотелось, так что Патрик поспешил переключиться. — Что делаешь сегодня вечером? — Эва бросила взгляд на часы, задумываясь.       — Моя смена заканчивается в восемь. Мне надо испечь кексы, завтра обещала заехать сестра, она собирается поступать в колледж в Омахе. А что?       — Боюсь, если я помогу тебе с кексами, твоя сестра подумает, что ты разучилась готовить, — Эва заливисто засмеялась. — Но могу просто составить компанию.       — Договорились, — она улыбалась вплоть до того, как дверь за Патриком закрылась. И только после этого, шумно выдохнув, закрыла лицо ладонями.