Вскормленная ненависть

      Каунсил-Блафс нельзя было назвать таким уж маленьким городом, но разница с соседней Омахой была поразительной. Каждый раз проезжая мост, служащий своеобразной границей этих двух городов, Патрику казалось, что он попадает в совершенно другой мир. В Каунсил-Блафс если не всех, то большинство людей он знал в лицо. Здесь же было столько незнакомцев. Их жизни переплетались с жизнью города: пульсировали в огнях светофоров, замирали в окнах домов и потоках машин, растворялись в случайных разговорах.       Через несколько дней врачи разрешили поговорить с Дейзи. Когда Патрик и Джошуа вошли в палату, она смотрела телевизор. Поверх больничной пижамы, на ней была надета розовая вязанная кофточка, рукава которой Дейзи натянула до кончиков пальцев. Волосы были собраны в немного небрежную косу — скорее всего постаралась Марин. Сама миссис Робинсон сидела рядом, не отпуская руки дочери. На кофейном столике рядом с креслом у стены лежала газета и стояла недопитая чашка кофе — наверное, мистер Робинсон заходил перед работой.       — Надеюсь хоть на этот раз мы услышим от вас правду, — как бы между прочим бросил Джошуа. Марин посмотрела на него и дернулась так, словно хотела сказать какую-то колкость, но передумала.       — Нет больше смысла врать, — до этого звонкий, сейчас голос Дейзи звучал приглушенно и как будто с хрипотцой. Виной тому была проведенная на морозе ночь.       Дейзи заговорила. В начале рассказа ее голос звучал бесцветно, будто она пересказывала прогноз погоды, но чем ближе они подбирались к убийству Шарлотты, тем больше в него примешивались различные эмоции — от плаксивости до озлобленности. Даже лицо Дейзи в такие моменты менялось до неузнаваемости, словно она примеряла разные маски.       — Я знала Шарлотту всего несколько часов, но уже ненавидела. Тогда я правда думала, что желаю ей смерти, понятия не имею, что на меня нашло, — она немного помолчала, взвешивая, чем еще стоит поделиться с детективами. — Из нас всех только Из оставалась в стороне.       — Есть предположения, кто и почему мог ее убить? — спросил Джошуа.       Если Патрик, взяв стул, сел рядом с кроватью, то его напарник, лениво прислонившись к стене и скрестив на груди руки, остался стоять на ногах. Это и совершенно непроницаемое выражение лица создавали ощущение, будто Джошуа смотрит на девушку свысока.       — Я много думала об этом. Может, она сама упала? — Дейзи посмотрела на Патрика, надеясь, что он подтвердит её догадки.       — Ага. И уже мертвая забралась в подвал, чтобы не расстраивать папочку, — в словах Джошуа прозвучало достаточно сарказма и желчи, чтобы заставить Дейзи смутиться и, прижавшись спиной к изголовью кровати, замкнуться. Её губы вытянулись в тонкую линию, взгляд остекленел. — Прекрати держать нас за идиотов.       — Тогда я не знаю, — почти прошептала она и отвернулась.       Ее слова почти во всем совпали с рассказом Ребекки. Только дойдя до момента с ножом, Дейзи запнулась и, помолчав минуту, сказала, что не может точно вспомнить, кто именно это был. Кажется, Кэт? При условии, что девушки никак не могли связаться друг с другом после совершенного, услышанное можно было считать правдой.       — Уверен, что она не сбежит? — спросил Джошуа, когда они вышли на улицу. Патрик пожал плечами. Он приставил к палате охрану, но даже это не давало стопроцентных гарантий.       — В любом случае врачи сказали, что пребывание в следственном изоляторе может быть вредным для ее здоровья. Дейзи все еще слишком слаба.       — Значит, будем надеяться, что она будет хорошей девочкой.       Джошуа выбросил сигарету в мусорную урну и сел в машину. Патрик последовал его примеру. Даже за несколько минут на улице детектив успел продрогнуть до костей. Кажется, зима и не думала идти на спад. С включенной печкой по телу разлилось приятное тепло.       Возвращаясь в Каунсил-Блафс, Патрик мысленно понадеялся, что это был его последний визит в Омаху. Параллельные миры могут оказаться слишком притягательными. Именно поэтому двери в них должны оставаться запертыми.       — Чем думаешь заняться после того, как будет закрыто дело?       Сложенный паззл лежал на столе. Оставалось аккуратно приклеить его к картонной подложке, и можно вешать на стену. Очередное дело успешно раскрыто. Преступники пойманы и скоро предстанут перед судом. В такие минуты было особенно приятно размышлять о маячившем на горизонте отдыхе. Вот он, машет рукой, предлагая расслабиться в кресле и выпить что-нибудь крепкое из домашнего бара.       — Я не рассказывал, что купил дом? — Джошуа удивленно посмотрел на Патрика.       — Нет. Ну ты и засранец, держал в секрете такую новость. Давно?       — Неделю назад. Кстати, приглашаю вечером на новоселье. Там правда еще немного пустовато, но место, где можно распить бутылочку вина, найдется.       — Принимай поздравления в таком случае. — Джошуа похлопал его по плечу. — Ты кстати так и не ответил на мой вопрос, — Патрик прищурился, вспоминая начало разговора. Точно, планы.       — Займусь, наконец, личной жизнью. Возьму отпуск. Надеюсь, ты не против? — Джошуа покачал головой. Конечно, Патрик не надеялся на то, что напарник сильно расстроится, но тот как будто даже обрадовался. — А ты?       — Попытаюсь разобраться, кто и зачем убил Джонатана.       После работы Патрик заехал за Эвой. В кафе уже никого не было, в гордом одиночестве девушка протирала стаканы. Увидев детектива, Эва улыбнулась, Патрик улыбнулся в ответ.       — Я за тобой, — он облокотился на барную стойку. Эва закинула полотенце на плечо.       — Буквально пару минут. Только мне нужно заскочить в квартиру, — её голос звучал так, будто Эва задумала что-то противозаконное. — Когда я тебе позвоню, ты должен будешь открыть багажник и не подглядывать.       — Надеюсь, это не чье-нибудь тело, — сделав вид, что ее задели эти слова, Эва ударила Патрика кулачком по плечу. Перехватив тонкое запястье, детектив сильнее перегнулся через столешницу, целуя баристу в губы. Эва прикусила его за нижнюю губу и отстранилась.       — Кафе нужно закрыть. Не хватало только поздних посетителей.       Патрик выполнил ее просьбу. Он даже закрыл глаза, чтобы не было лишнего искушения. Через несколько минут Эва села в машину и дотронулась до его плеча. Даже несмотря на мороз, пробирающий до костей, Эва была теплой. Ее жар передавался через прикосновения и улыбку. Смотря на нее, Патрик чувствовал, что у него еще есть шанс на счастье.       Еще бы избавиться от чувства вины, об истоках которого он может и догадывался, но которое не имело под собой никакой реальной основы. Патрик ведь порвал с Мэй. Почему же он все еще думал о ней. Он скрыл смятение за улыбкой и завел двигатель.       Патрик никак не мог налюбоваться домом, который теперь принадлежал ему. Запах тыквы в середине осени, гирлянда и большая елка на Рождество, барбекю летом. Патрик почти слышал детский смех. Эва протянула руку ладонью вверх. Чуть склонившись, детектив поцеловал ее в переплетение линий судьбы. Бариста засмеялась.       — Вообще-то я имела в виду ключи. Я заберу сюрприз из багажника и присоединюсь к тебе.       Патрик доставал из холодильника пиво, когда в прихожей хлопнула дверь. Эва крикнула:       — Закрой глаза!       Новоиспеченный хозяин дома улыбнулся, но просьбу все-таки выполнил. Он слышал, как Эва вошла в гостиную и остановилась в нескольких шагах от него.       — Открывай, — Патрик непонимающе уставился на средних размеров квадрат, обтянутый подарочной бумагой, в ее руках. — Та-дам. С новосельем.       Они неловко обнялись — мешала эта непонятная вещица в руках Эвы. Патрик аккуратно снял обертку. На самом деле он догадывался, что это картина. Хотя, к его большому удивлению, там были изображены не подсолнухи.       — Что это? — на иссиня-черном фоне неровной бороздой пролегла красная линия. Совсем немного она была похожа на атласную ленту. Один ее конец был чуть толще другого. — Пробуешь себя в современном искусстве?       — Не нравится, я заберу, — Эва потянулась за картиной, но Патрик, засмеявшись, ловко спрятал ее за спину.       — Ну уж нет, я повешу ее в гостиной над диваном. А по вечерам буду раздумывать над её глубинным смыслом, — Эва шикнула на него.       — Будешь издеваться, я ее выкраду.       Они рассмеялись.       Ужин был почти готов, когда с разницей в несколько минут друг за другом пришли Джошуа и Киллиан. Патрик познакомил их с Эвой, и они устроились в гостиной перед телевизором. Трое на диване — девушка посередине, Киллиан — в кресле. Как и прежде он предпочитал держаться на расстоянии.       На широком экране Стив Маккроски сетовал на то, что выбрал неудачный день для того, чтобы бросить курить. Патрик рассказывал Эве о прошлых делах, пытаясь вовлечь в разговор и Джошуа, но тот отвечал неохотно и односложно. Почти на автомате детектив подносил бутылку пива ко рту и делал глоток. Его как будто не было в комнате.       — Вас, ребята, можно поздравить? — преувеличенно весело поинтересовалась Эва. Поймав на себе непонимающие взгляды, она уточнила: — дело раскрыто.       — Сложным его не назовешь, — Патрик шутливо улыбнулся. Он посмотрел на напарника, ожидая, что тот подтвердит его слова, но тот покачал головой. Джошуа нахмурился, сделал несколько глотков и, поперхнувшись, закашлялся.       — Ты в порядке? — Киллиан забрал из его рук бутылку и похлопал по спине. Щеки и лоб Джошуа заливал румянец. В горле все еще скреблись обрывки кашля. Он почесал шею, прежде чем вернуться к разговору.       — Мне все еще кажется, что мы ошиблись с мотивом, — Патрик закатил глаза.       — У нас есть признания. Кроме Кэт, но ее слова ничего не значат.       — Как раз наоборот. Вы только вдумайтесь, — Джошуа посмотрел на Патрика, но не увидел в нем даже микроскопического желания посмотреть на ситуацию под другим углом. Хотелось отвернуться, но он не разрывал зрительного контакта. — Их ненависть была гипертрофированной. На них как будто воздействовали…       — Это просто подростки с бушующими гормонами. Накрыла волна адреналина, девочки сами не понимали, что творят.       — А как же Ингрид?       — Самоубийство, — Патрик позволил себе самоуверенную ухмылку, лишь сильнее разозлив Джошуа этим.       — Она вспыхнула как спичка, — на слова напарника детектив лишь пожал плечами.       — Вогнала в себя слишком много наркотика.       — Кэт сказала, что не убивала Шарлотту, — Патрик в ответ засмеялся. Чтобы не пролить пиво на диван, он поставил бутылку на кофейный столик. Воздух в гостиной накалился. Между ними даже как будто проскакивали искры. И ничего хорошего это не сулило. — И почему-то я ей верю.       — Ты веришь словам, а я фактам, — Джошуа оскалился.       — Твои факты тоже построены на словах. Я не говорю, что Кэтрин не виновата. Она придумала этот план, подбила остальных его воплотить, но на этом все. Не Кэтрин несколько раз пырнула Шарлотту ножом. И не ей пришло в голову поджечь бедную девушку.       — Все что она говорит — ложь. Просто Кэт до сих пор надеется, что сможет избежать тюрьмы. Ей повезло встретиться с детективом, верящим, что за всем стоит Культ, который вряд ли уже существует.       Джошуа хотел что-то сказать, но осекся. Нахмурившись, он долго смотрел на Патрика. Потом перевел взгляд на Эву. И наконец посмотрел на Киллиана.       — Пойду осмотрю дом.       Он ушел, утягивая за собой обиды и недосказанность. Киллиан посмотрел на Патрика, и в его взгляде детектив увидел осуждение. Кажется, судмедэксперт был уверен, что Патрик бросится за напарником, но делать этого детектив не собирался.       — Может хотя бы попытаешься прислушаться?       Киллиан поставил свою бутылку к остальным и вышел. Он нашел Джошуа на втором этаже, рассматривающего пустые книжные полки в небольшой комнате, которую Патрик скорее всего переделает под кабинет или детскую.       — Голова не болит? — Джошуа вздрогнул и обернулся на Киллиана, остановившегося в дверях. Если, уходя из гостиной, детектив выглядел разозленным, то сейчас скорее расстроенным. В ответ он неопределенно пожал плечами.       — Хотел свалить, но не хотел портить настроение Эве. Да и с этим придурком ссориться себе дороже, — Киллиан, склонив голову, улыбнулся уголками губ. Было что-то забавное и милое в том, как Джошуа учился справляться с гневом. Раньше он бы сжег мосты, не задумываясь.       — Мы можем уехать, — закрыв за спиной дверь, Киллиан прошел внутрь комнаты. В воздухе витала пыль, а голая мебель навивала ощущение покинутости. — Ты слишком быстро вышел на работу. Мотаешься из города в город. Мешаешь алкоголь с лекарствами и никотином. Тебе нужно отдохнуть.       — Наверное, ты прав, — Джошуа наблюдал за тем, как Киллиан встает рядом и проводит пальцем по пыльной полке.       Он хотел снова почувствовать его губы. Как тогда у дома престарелых — неожиданно, пропуская жар через каждый миллиметр тела, будто в первый раз. Чтобы до боли не хватало дыхания, но они не отпускали друг друга, пока не выпьют до дна. Но если он сделает это, назад пути уже не будет. Поцелуй на парковке — лишь попытка заткнуть его недовольство. И пускай, Джошуа она пришлась по вкусу.       Но если он позволит этому продолжаться дальше, кто знает, что их ждет? Джошуа понятия не имел, что такое любовь. То, что он испытывал сейчас — одновременное спокойствие, будто познал дзен, и страх, что все может развалиться на куски — и есть любовь? Это невесомость. Это же и гравитация. Джошуа чувствовал себя наркоманом. Так и есть. Вот она, легальная дурь. Наслаждаешься, пока любовь течет по твоим венам. И умираешь, не пережив ломки.       — Кстати, о том, что случилось, когда мы ездили к дедушке, — начал Киллиан. Джошуа настороженно посмотрел на него. Ощущение, будто игла не может попасть в вену. — Я поступил отвратительно, знаю.       — О чем это ты? — Джошуа надеялся только, что сможет выдавить смех, хоть отдаленно похожий на искренний, когда услышит, что поцелуй был ошибкой. Он сможет замять эту тему, а потом напьется. С сотрясением мозга много не надо.       — Я вылил воду на старика. Он нес бред про моего отца, я пытался игнорировать его слова, но не смог сдержаться…       Джошуа действительно засмеялся. По-настоящему. Искренне. А потом поцеловал Киллиана, зажав его между книжной полкой и собственным телом. И тот ответил. Джошуа чувствовал на затылке его пальцы, вплетавшиеся в волосы. Он впитывал его тепло и напряженные мышцы. Руки рефлекторно потянулись к пуговицам.       — Кажется, я вам помешала.       Дернувшись, Киллиан ударился головой о стеллаж и зажмурился. Джошуа перевел взгляд с него на Эву и прыснул. Кажется, бариста тоже с трудом удерживала смех.       — Не сильно ударился? — кусая губы, поинтересовалась девушка. Киллиан покачал головой.       Патрик даже не обернулся, когда они спустились. Он делал вид, что сильно увлечен фильмом, и нахмурился только когда Киллиан встал прямо перед экраном.       — Я отвезу Джошуа домой, — детектив хмыкнул. Он поднял глаза, и судмедэксперт понял, что тот в стельку пьян. Патрик посмотрел на Джошуа.       — Нашел себе нового папочку? — его улыбка вызывала тошноту.       — Его надо уложить спать. Ты справишься? — Киллиан посмотрел на Эву. Та скомкано кивнула.       Девушка присела рядом с Патриком и забрала из его рук ополовиненную бутылку. Он покачнулся, и зажмурившись, откинулся на спинку дивана. Его голова безвольно склонилась набок.       Эва медленно выдохнула и провела руками по волосам, будто расчесывая их пальцами. Надежды на спокойный вечер в компании друзей разбились на мелкие осколки. Патрик мог сколько угодно говорить, что ссора с Джошуа его не задела. То, что он влил в себя весь алкоголь, оставшийся в доме, звучало доводом получше.       — Давайте я провожу вас, ребята.       Когда Эва вернулась, Патрик пытался достать из кармана джинс пачку сигарет. Увидев девушку, он бросил эту затею и поманил ее ладонью. Эва села, притянув ноги к груди и положив голову детективу на плечо. По пути она выключила свет, так что единственным источником света стало голубое мерцание телевизора.       — Вы обязательно помиритесь.       — Почему Киллиан не принял мою сторону? — Эва хихикнула.       — Ну, это же очевидно, — Патрик отстранился, чтобы непонимающе посмотреть на баристу. В темноте её глаза блестели. Виной тому были отчасти алкоголь, отчасти находившийся рядом мужчина.       — Он всегда был на моей стороне, — глаза Эвы округлились от удивления. Но она быстро сложила два и два и снова хихикнула.       — Значит ты еще не в курсе? — девушка сложила пальцы на обеих руках щепотью и поднесла друг к другу. Так в детстве изображают поцелуй. — Я застукала их в комнате. Только не говори, что это я проболталась. А лучше вообще изобрази удивление, когда они тебе об этом расскажут.       — Они… — не в силах произнести простое слово, Патрик посмотрел на ее руки, мгновение назад изобразившие поцелуй. Заметив, что детектив раздосадован услышанным, Эва перестала улыбаться.       Даже больше. Кажется, Патрику совсем не понравилась новость.       — Ты ведь не гомофоб? — Эва скрестила руки на груди. В темноте они почти не видели друг друга, зато отлично чувствовали эмоции. — Брось, они твои друзья.       — Я не знаю, — Патрик покачал головой, — мне надо подумать.       Эва ничего не сказала. Поднявшись, она включила свет и принялась за уборку. Патрик, накинув куртку, вышел на улицу. Ему было необходимо очистить голову, но как бы он не пытался, трезвости ума мешал выпитый алкоголь. Его тошнило. От пива. От испорченного вечера. От Джошуа. И особенно от Киллиана.       Это ведь всё он. Джошуа всегда нравились девушки. Но стоило этим двоим сблизиться, как всё перевернулось с ног на голову. Неприятные слова. Неправильные чувства. Молчаливый судмедэксперт воспользовался хаосом в жизни напарника и превратил её в настоящую катастрофу. Патрик зажмурился, пережидая подкатившую к горлу тошноту. Вот уж правда, в тихом омуте…       Патрик вернулся в дом и лег в постель, надеясь, что сможет быстро заснуть. Когда рядом легла Эва, веки стали настолько тяжелыми, что было совершенно невозможно их открыть. И детектив провалился в спасительный сон.       А утром мысли заполнила только работа. Патрик вошел в кабинет, радуясь, что Джошуа нет на месте. Чашка кофе на столе напарника подсказала, что тот просто куда-то отошел. Перед глазами замаячили картинки, рисуемые воображаемым. Кабинет судмедэксперта. Двое мужчин. Они медленно сближаются и…       Патрик поморщился. Он ведь делил с этими людьми хлеб и даже не догадывался о разъедавшей изнутри патологии. О заразе, перескочившей на Джошуа словно блоха. Со смертельно больного на здорового. Может, напарнику можно было еще помочь. Надо было только придумать как.       Патрик сделал себе кофе и сел за стол. Он хотел еще раз перечитать все материалы дела перед тем, как идти в суд. Вряд ли это должно было затянуться. Простое дело, понятная связь между убийцей и жертвой, очевидное наказание. Может уже завтра он положит на стол капитана заявление об отпуске и не появится в этом кабинете ближайшие пару недель.       Он как раз заканчивал дочитывать, когда вошел Джошуа. Складывалось впечатление, что напарник даже не думал здороваться — он повесил пальто на вешалку, стянул шарф и замер, стоя полубоком к Патрику и разглядывая темную поверхность телефона. Патрик тоже не собирался делать первый шаг. Им не помешает помолчать.       Джошуа прошел к своему столу, но вместо того, чтобы привычно сесть за него, присел на край. Он смотрел прямо на Патрика. Патрик же делал вид, что увидел в бумагах что-то необыкновенно интересное, хотя уже несколько минут читал один и тот же абзац.       — Дом просто шикарный.       — Спасибо.       Патрик все еще чувствовал на себе взгляд. Тяжело выдохнув, он все-таки отложил материалы дела и поднял голову. Джошуа виновато улыбнулся.       — Что мы как дети, в самом деле? Ну пустом месте устроили грызню. Разве то, что виновные понесут заслуженное наказание, не самое главное?       Это было странно слышать от Джошуа. Раньше между ними тоже случались споры, и когда напарник понимал, что правда на стороне Патрика, то признавал это с крайней неохотой. Они были друзьями, но в то же время никогда не переставали соревноваться. Каждый хотел быть лучшим детективом. Но теперь Джошуа это как будто перестало волновать.       — Ты что, предлагаешь компромисс? — Патрик был удивлен. Наверное, если бы Джошуа полностью отказался от своих слов и признал его правоту, у детектива случился шок. Но до такого напарник еще не дорос.       — У меня хорошее настроение, так что пользуйся, — Джошуа мечтательно прикрыл глаза и улыбнулся. Патрик задержал взгляд на его рубашке, две верхних пуговицы которой были расстегнуты. Почему-то сейчас он не мог спокойно думать об этом. — А еще я, кажется, впервые по-настоящему влюбился.       — Тебе за тридцать, — Патрик сам не ожидал, что его голос прозвучит так жестко. Собственная интонация показалась саркастической и грубой. Джошуа грустно улыбнулся.       — Но такое со мной впервые, — он коснулся пальцами груди с той стороны, где билось сердце. — Меня как будто пробудили ото сна. Не могу думать ни о ком другом. Хочу наслаждаться каждой минутой, проведенной рядом. Хочу узнавать его. Через разговоры, прикосновения, поцелуи…       — Джошуа! — Патрику пришлось прервать поток его мыслей, потому что слушать это было невозможно. Если напарник произнес еще хоть одно слово, он точно взорвется. — Я развожусь. Думаешь, приятно слышать всю эту забродившую романтику?       Если это и задело Джошуа, то скрыть обиду ему удалось. Он просто кивнул и, поднявшись на ноги, подошел к детективной доске, снял красную нить, связывающую обстоятельства дела, потом фотографии и стикеры с пометками. Все это напарник проделал в полном молчании. Патрик буравил взглядом его спину.       — Прошу, скажи, что это неудачный эксперимент, — лицо Джошуа исказила злость. Он с остервенением бросил спутавшийся клубок из бумаг и ниток в мусорную корзину.       — Да ты, блять, шутишь, — напарник несколько раз открыл рот, но больше ничего не сказал, только желваки заходили ходуном.       — Ты наиграешься с ним и бросишь, — Патрик не мог промолчать. Слова жгли язык.       — С чего ты вообще взял, что имеешь право судить? — он подошел вплотную к столу Патрика и замер, прищурившись. — Профукал любовь всей жизни из-за окостенелых парадигм, мешающих тебе посмотреть дальше собственного носа. А Эва? Думаешь, с ней у тебя все серьезно? Уверен, что она готова пожертвовать мечтами ради твоей прихоти? Она вообще хочет детей?       — За меня не переживай, — горло раздирал смех, и Патрик выпустил его. Джошуа отшатнулся. — А вот ты заигрался. Надеюсь, эта зараза сама пройдет, иначе лучше бы тебе обратиться к врачу.       Патрик вышел, потому что не собирался выслушивать ничего из того, что мог бы ему ответить Джошуа. Он зацепил взглядом, как напарник сжимает в кулаке желтую записку с чьим-то адресом. Потом дверь за его спиной захлопнулась.       Но идти ему было некуда. Он вышел только потому, что хотел выйти.       Патрик подумал было спуститься к Киллиану. Он хотел и одновременно боялся убедиться в том, что именно судмедэксперт — очаг болезни. Детектив не представлял, как теперь смотреть ему в глаза и как делить один воздух. Все те долгие взгляды, которыми Киллиан иногда одаривал его. Патрик никогда не догадался, что они означают на самом деле, если бы истина не выплыла наружу.       И теперь ему было противно. Нет, к Киллиану он точно не пойдет. Лучше позаботится о выздоровлении напарника.       Из кабинета начальника полиции вышла Кларисса, до макушки нагруженная бумагами. Патрику она казалась симпатичной женщиной, даже несмотря на то, что она была немного старше него. Её русые волосы казались мягкими и всегда вкусно пахли. Платье подчеркивало все достоинства фигуры. Кажется, Джошуа когда-то обмолвился, что был бы не прочь познакомиться с ней поближе, но дальше слов это не зашло. Может Кларисса сама послала его куда подальше, прекрасно осведомленная обо всех его подружках на вечер. Одинокая, но знающая себе цену женщина. Идеальное лекарство.       Патрик подумал, что было бы неплохо рассказать ей о том, что напарник наконец решил остепениться. Джошуа будет благодарен.       — Я и не заметила, как вы пришли, детектив Колдуэлл. Вот, вам просили передать.       Кларисса перехватила документы так, чтобы те не разлетелись и, вытащив из кармана сложенный пополам листок бумаги, протянула детективу. Подписано — от Дейзи Р. Патрик решил, что прочтет записку в кабинете, без лишних глаз. Он спрятал ее в карман брюк и благодарно улыбнулся.       — Бумаги тяжелые? — они одновременно посмотрели на стопку отчетов, которые женщина держала в руках. — Может помочь?       — Не стоит, детектив.       — Ладно, но я надеялся, что в благодарность вы окажете мне одну маленькую услугу, — Кларисса посмотрела на него одновременно недоверчиво и с интересом.       — Ладно, помогите, — она передала бумаги мужчине, и нажала кнопку вызова лифта. — Что вы хотели?       — Пустяк, на самом деле. Джошуа хандрит, я переживаю за него. Возможно, ужин в хорошей компании поднял бы ему настроение.       — Ужин, конечно, ага. И не стыдно вам, детектив? Ищите другую дуру, — Кларисса фыркнула и первой вошла в лифт. Патрик проскользнул за ней.       — Все совсем не так. Конечно, мы не говорили об этом, но, кажется, Джошуа решил остепениться.       — Правда? — по щелчку настроение Клариссы переменилось. Щеки покрыл легкий румянец. В глазах загорелся интерес. Даже голос зазвучал мягче, как подтаявшее в тепле масло.       — Джошуа сильно изменился за последнее время… — Кларисса активно закивала головой в ответ.        — Знаете, и правда. Раньше всегда видела его в компании каких-нибудь красоток, а сейчас… — она сосредоточенно нахмурилась, раздумывая, — Он как будто стал сдержаннее. Разве только та блондинка из школы…       — С ней ничего не вышло, — поспешил успокоить её Патрик. — А Джошуа в поисках той самой, единственной.       — Думаете, он обратит на меня внимание? Детектив Парсонс когда-то оказывал мне знаки, но тогда, знаете, я отказала, потому что знала о его похождениях, — Патрик положил бумаги на стол и пожал плечами.       — Проявите инициативу. Пригласите Джошуа на ужин.       — А что мне приготовить?       — Он обожает итальянскую кухню. А если на десерт будет что-то шоколадное, вы обязательно покорите его сердце.       — Я даже не знаю, как вас благодарить, детектив.       Патрик хотел ответить, но не успел. К столу подошли мужчина и женщина, и он их прекрасно знал. Это были родители Ребекки. Мария Габриэлла Спенсер и Бастер Чепмен. Женщина так сильно сжала руку детектива, что на ней остался красный след. Патрик вывернулся из хватки.       — Чем могу помочь?       — Нам нужно поговорить. Это касается моей дочери.       Когда говорила миссис Спенсер, Бастер как-то сразу отходил на второй план, становился невидимым. Патрик даже забыл о его существовании. Отчим Ребекки стоял у жены за спиной, опустив глаза и засунув руки в карманы штанов. В разговоре он явно участвовать не собирался. Когда Патрик проводил их в свой кабинет, Бастер тут же проскользнул в самый угол. Джошуа предложил ему стул, но тот скомкано отказался. Он продолжал смотреть в пол, только иногда бросая короткие взгляды на Марию. Трудно было точно сказать, что именно выражал этот взгляд. Иногда казалось, что немое обожание. Иногда — презрение.       — Итак, о чем вы хотели поговорить.       Миссис Спенсер села на то же самое место, что и Ребекка, когда пришла сознаваться. Только если девочка сжалась и казалась комком сплошных нервов, женщина вела себя уверенно.       — Да, Ребекка была далеко не идеальной дочерью, эти ее постоянные попытки бунтовать, девчонка вечно нарушала правила, которые я установила в доме. Но она не убийца. Я воспитала ее в чистоте и непорочности. Она бы не посмела разрушить то, что я с таким трудом создавала.       Патрик замешкался. Он бросил короткий взгляд на напарника, но тот тоже явно не знал, что на это ответить. Они правильно поняли — миссис Спенсер считала дочь своей собственностью? Как будто Ребекка не принадлежала самой себе. Тогда ничего удивительного, что девочка сбежала.       — Я правильно помню, чтобы вернуть дочь, вы купили ей машину? Это ведь подкуп. Не похоже, что она слушалась вас, — заметил Джошуа. Миссис Спенсер посмотрела на него как на сказавшего глупость школьника.       — Об этом я и говорю. Но Ребекка никогда бы не пересекла черту. Никогда бы не испачкала руки в крови. Никогда бы не сношалась с мужчиной, без моего разрешения. Я с самого детства говорила ей о том, что женщина в нашей семье должна хранить чистоту и невинность. Мы — хранительницы. Это мужчины — воины.       — Ребекка признала вину, — Патрик мог понять ее как мать, пытающуюся защитить своего ребенка.       — Та мерзавка заставила ее сделать это. Моя дочь никогда бы так не поступила, иначе…       — Извините. У нас есть неоспоримые доказательства, что она с подругами убили мисс Манфред, — прервал ее Джошуа. — Так что воспитать дочь достойно у вас так и не вышло.       Миссис Спенсер побелела. Она сжала длинными, похожими на обледенелые ветви пальцами край стола, сгорбилась, втянула голову в плечи и застыла. Только ее глаза бегали, пытаясь что-то разглядеть на лице детективов.       — Тогда ее ждет кара хуже земной, — миссис Спенсер обернулась и, найдя глазами мужа, кивнула ему. Потом поднялась и, не проронив больше ни слова, вышла.       Только теперь Патрик понял, зачем Мария приходила. Нет, она не собиралась убеждать их в невиновности дочери. Наоборот, это они должны были ей сказать, что Ребекка ни в чем не виновата. Иначе миссис Спенсер и видеть девушку не хотела. А может и вовсе желала ей смерти.