Вскормленная ненависть

      То, что случилось в суде, сбило Патрика с толку. Это выходило за грани понимания этого мира. Не укладывалось в голове. Кусочек паззла, который дал ему когда-то капитан полиции, выпал, и целостность картинки снова пропала. Он и не подходил — пустышка из картона, вырезанная не по форме и не по размеру. Первой идеей было ворваться в кабинет к начальнику и потребовать объяснений — Патрик имел право знать правду. Только горькая правда заключалась в том, что капитан соврал не потому, что скрывал что-то от своего лучшего сотрудника. Просто у него самого не было ответов.       Поэтому Патрик избрал другую тактику — ждать. Результатов экспертизы. Других необъяснимых вещей. Всего, что дало бы малюсенькую зацепку. Кончик нити, потянув за который можно будет расплести клубок.       А пока, как бы сложно не было, не думать об этом. Даже если весь город будет кричать о девушках, вспыхнувших в зале суда жертвенным огнем Гестии.       Дома Патрик встал под душ. Детектива не покидало ощущение, что его одежда, волосы и даже кожа пропитались запахом горелого мяса. Надо было смыть его с себя, потому что через несколько часов его ждало первое свидание с Эвой. Черт, а ведь он думал, что это будет отличным завершением тяжелого дня.       Он не мог закрыть глаза. Каждый раз, когда Патрик делал это, он видел лицо Кэт. Как её улыбку искажает гримаса боли. Вспыхнувший вслед за этим огонь, казалось, до сих пор раздражал роговицу и приносил дискомфорт.       На улице у зала суда к нему подошел Тиль. Он прятал дрожащие руки в карманы и смотрел на Патрика так внимательно, будто на его лице были все ответы. Патрик сразу узнал светловолосого юношу рядом с ним — Эдриан Йорк, одноклассник и сын одного из богатейших людей города. Кажется, после смерти Ингрид эти двое неплохо сдружились. Детектив заверил их, что полиция обязательно во всем разберется. А что еще он мог сказать? Ему просто хотелось сбежать подальше от зала суда и камеры, навсегда впитавшей запах огня и мирры.       Патрик заехал за Эвой около восьми вечера. Кафе было закрыто уже как час. Сама бариста позвала его прямо в квартиру и попросила подождать в гостиной. Детектив устало упал на диван и запрокинул голову, касаясь макушкой спинки. Белый потолок отдавался в висках пульсацией. Он смотрел на него, почти не мигая, и понимал, что засыпает. Голова становилась тяжелой, веки как будто налились свинцом. Он почти провалился в сон, когда почувствовал легкий поцелуй в уголок губ и ласкающий нос цветочный запах.       На Эве было надето платье-футляр горчично-желтого цвета с классическим круглым вырезом горловины и длинными немного забранными на верх рукавами. Под него Эва надела классические светло-бежевые туфли на высоком каблуке и длинные сережки, в виде нескольких объединенных колец разного диаметра. Всегда непослушные волосы сейчас Эва собрала в тугой пучок. Теперь, когда ее лицо было открыто, Патрик еще больше убедился, что она прекрасна. Совершенная кожа, сияющие глаза, на которых тонкими стрелками был сделан акцент, манящие пухлые губы. Эва как будто показала свою вторую, более утонченную сторону. И нравилась она Патрику не менее жизнерадостной солнечной баристы. Она села на диван рядом и ласково провела пальцами по линии роста его волос от виска до уха.       — Выглядишь уставшим. Хочешь, никуда не пойдем?       По её голосу Патрик понял, что Эва действительно была не против провести вечер дома, даже несмотря на то, что собиралась несколько часов. Для нее куда важнее было то, с кем она проведет это время. От этого Патрик лишь сильнее захотел свозить девушку в ресторан. Он перехватил руку, которой Эва продолжала гладить его волосы, и поцеловал тыльную сторону ладони.       — День и правда выдался непростым, — Патрик грустно усмехнулся, — и ты хочешь лишить нас того, что сделает его чуточку лучше?       Патрик провел Эву до машины и помог сесть, после чего сам сел за руль. Возможно, ему это только показалось, но людей на улице было меньше обычного. Страх перед неизвестным захватил улицы. Он стелился туманом. Закрадывался в привычный быт и менял планы. Люди предпочитали не вылезать из дома — только так они могли чувствовать себя в безопасности. В маленьком городке все тайное быстро становилось явным и обрастало полумистическими подробностями.       Патрик не боялся. Он привык сталкиваться с чем-то ужасным и знал, как защититься. И как защитить.       Он позволил себе ехать быстрее позволенного и даже проехал на красный. Эва сделала вид, что не заметила. Она рассказывала о том, как прошел ее день, кто заходил в кафе и что заказывал. Вспомнила невысокого немного полноватого паренька, работавшего в отделе розыска без вести пропавших. Эва хорошо знала его в лицо — он был частым посетителем — но никак не могла запомнить имени. Детектив заказал зеленый кофе и шоколадный кекс. Когда он достал кошелек, чтобы расплатиться, тот оказался не застегнут, и вся мелочь рассыпалась по полу. Эва помогала собирать ее, и они стукнулись лбами. Отсмеявшись, она заметила, что произошедшее напомнило ей неловкую сценку из кино. Патрику же история не понравилась, он даже поморщился.       — И такие работают у нас в полиции?       Улыбка сползла с лица Эвы, она неловко пожала плечами и замолчала. Патрик не возобновил разговор. Только сильнее сжал ее руку.       Ресторан «Фаун» был любимым местом для многих жителей Каунсил-Блафс. Приятная, согревающая, словно потрескивающий камин зимой, музыка, вкусная еда, обходительные официанты — люди приходили сюда расслабиться, и не важно, сколько за это приходилось заплатить.       У входа Эва замешкалась, пораженно уставившись на вывеску с названием.       — Я думала, мы пойдем в «Костер», — Патрик отпустил смешок и покачал головой.       «Костер», который и рестораном-то сложно было назвать, ему никогда не нравился. Хотя когда-то давно он водил туда Мэй, потому что просто не мог позволить себе что-то похожее на «Фаун». Но тогда они были молоды и беззаботны, не задумывались о престиже и качестве. Начав хорошо зарабатывать, Патрик зарекся избегать подобные места.       — Ни о чем не думай, просто наслаждайся.       Размеренный стук маленьких африканских барабанов успокаивал. Мягкие, слегка приглушенные удары, как массаж, забирали накопившуюся за день усталость и головную боль. Патрик почти сразу почувствовал себя лучше, хотя напряжение все еще держало под контролем каждую мышцу. И легкая пульсация в висках, давящая на глаза, намекала, что боль в любой момент может вернуться.       Официант проводил их за столик. Патрик в полголоса поблагодарил юношу, Эва просто улыбнулась, принимая из его рук меню. От представленного ассортимента разбегались глаза.       — И часто ты бываешь тут? — Патрик пожал плечами. Он уже и не помнил. Последний раз они были тут с Мэй, когда та еще работала адвокатом.       — На самом деле давно повода не было.       Они заказали салат на закуску, в качестве основного блюда стейк из лосося для Эвы и каре ягненка Патрику и красное полусухое вино. Выбор сделал детектив, заметив ужас в глазах девушки, изучающей меню. Пока ждали, Эва неловко осматривалась по сторонам, разглядывая обстановку. Патрик подумал, что она скорее всего подмечает идеи, которые бы могла позаимствовать для будущего бара. Самого детектива же больше интересовали люди. Он не слышал их, но точно знал, о чем они говорят — о двух девушках, этим днем заживо сгоревших в зале суда. Это было заметно по их бегающим глазам. По тому, как они склонялись друг к другу ближе обычного, перешептываясь. Как будто больше нечего обсудить.       Патрик ненавидел эти танцы на костях, то, как смаковали трагедию, будто речь шла не о человеческих жизнях, как изображали фальшивое неравнодушие. Они не были там, не знали этих девушек, так держали бы рты закрытыми.       Он пообещал себе не думать о работе этим вечером, но разве это было возможно, когда главная и единственная новость дня касалась её? Рано или поздно, Эва тоже затронет случившееся, и тогда он потеряет контроль. Уже начал терять. Патрик почувствовал охватившую его дрожь от нарастающей внутри ненависти ко всему. Эва тоже заметила это, но причины понять не смогла. Ее лицо стало взволнованным.       — Все в порядке? — Патрик натянуто улыбнулся.       — Да. Выпьем?       По лицу как будто пробежала волна жара и, задержавшись в висках, разлилась по всему телу. Вино согревало, но не успокаивало. Патрик чувствовал, что если выпьет больше, то не сможет держать себя в руках и выскажет этим лицемерам все, что думает о них. Ему было просто необходимо успокоиться.       — Я скоро приду, — он едва коснулся руки Эвы, избегая смотреть ей в глаза, и встал из-за стола.       В узком коридорчике, ведущем в уборные и помещения для технического персонала, он почувствовал перехватывающее дыхание волнение. Еще не видел, но почувствовал неизбежную встречу с хорошо знакомым человеком, с которым предпочел бы не встречаться. Боковым зрением Патрик поймал уложенные в строгую прическу светлые волосы. Почти интуитивно понял, что они принадлежат Мэй.       Увидев его, она замерла. На ней было длинное красное платье, новое, потому что раньше Патрик не видел его. На запястье сверкнул тонкий браслет, подаренный на годовщину.       Мэй первой отошла от шока и попыталась улыбнуться. Ещё бы, ей ведь не впервой было притворяться. Патрик проигнорировал её действия и потянулся к двери, ведущей в мужскую комнату. Он решил сделать вид, что не увидел жену, но Мэй схватила его за рукав. Детектив ощетинился и вырвал руку.       — Прости, но теперь ты будешь делать вид, что мы чужие люди?       — Почему делать вид? — Патрик держался отстраненно. Он пытался казаться равнодушным — напряженно сжимал скулы, не смотрел в глаза, потому что знал, если увидит боль в глазах Мэй, пошлет гордость к черту и простит её.       Может поэтому Патрик не давал себе забыть, почему им отношениям пришел конец. Он помнил каждое лживое слово, каждую улыбку, оказавшуюся фальшивой, каждое решение, принятое назло. Только так огонь обиды не затухал.       — Патрик, — рука Мэй замерла в воздухе. Она шумно выдохнула и отступила на шаг. — тебе не кажется, что ты поторопился сжигать мосты?       Он все-таки посмотрел на неё. Несмотря на то, что Мэй на каблуках была почти одного с ним роста, детектив смотрел на нее сверх вниз, с налетом отвращения. Мэй поежилась и прижала руки к груди.       — Мне некогда, я на свидании.       Патрик обернулся и посмотрел в зал. Он мог видеть Эву со спины. Бариста задумчиво разглядывала вилку. Ее плечи были напряжены.       Патрик собирался перешагнуть порог, разделявший коридор от туалета, как перешагнул неудавшийся брак. Спиной он чувствовал нарастающую злость Мэй. Когда она заговорила, в ее голосе слышалась решимость.       — Это ты виноват в том, что я сбежала.       Патрик замер и медленно обернулся. Он так и не вынул рук из карманов, сохраняя спокойствие. Мэй же злилась — ее выдавали ладони, сжатые в кулак. Смотря на нее сейчас, Патрик невольно вспомнил их три года назад, когда бывшая жена еще была адвокатом. Тогда в ней также била мрачная, манящая в свои темные сети энергия. Она сильно отличалась от Мэй, вернувшейся из Африки, выглядевшей виновато и безлико.       — Серьезно?       Воздух между ними наэлектризовался. Впервые за три года Патрик был так близко к жене. Может в нем говорила злость, но теперь детектив видел, как она постарела. Нет, издалека Мэй казалась все такой же идеальной. Но когда их разделяли жалкие миллиметры, Патрик мог разглядеть тонкую сеточку морщин и гусиные лапки в уголках глаз. И все равно для него она была прекраснейшим созданием.       За это он ненавидел её еще сильнее. Вся злость и отвращение, которую он копил в себе, теперь была направлена на Мэй. Как в библейских сказаниях, она была его искушением. И чтобы не поддаться, Патрик проклинал ее. Он уже не был уверен, что проступки, которые приписывал Мэй, действительно совершались. Это не имело значения. В любом случае Патрик бы предпочел держаться от нее подальше.       — Повтори, что сказала, — он понял, что сжимает ее горло, только когда Мэй, захрипев, вцепилась ногтями ему в запястье. Боль отрезвила, и Патрик разжал руку.       — А что мне оставалось делать? Ты был одержим мыслями о детях, и ни разу не спросил, чего хочу я. Обижался, когда ставила карьеру превыше большой семьи. А я всего-то хотела стать той, кто добивается своих целей и с кого наши будущие дети могли бы брать пример.       Патрик засмеялся ей в лицо. Мэй злобно смотрела на него, потирая шею, на которой остались красные пятна от его пальцев.       — Как жаль, что тебе это так и не удалось.       Он ушел, громко хлопнув дверью, оставляя последнее слово за собой. В туалете было гораздо холодней, чем в зале. Патрик остановился перед раковиной и посмотрел на собственное отражение. На висках выступили капельки пота, глаза горели безумием. Он зажмурился на секунду, а потом, выкрутив кран с холодной водой на полную, умылся.       Не разгибаясь и не открывая глаз, Патрик рукой нащупал на шее сонную артерию, чувствуя, как пульсация под пальцами замедляется. Дышать стало легче. Наконец, ничто не мешало его легким наполняться кислородом. Злость уменьшилась. По крайней мере теперь Патрик был уверен, что сможет контролировать её. Эва улыбнулась и облегченно выдохнула, когда Патрик сел за стол. Кажется, она уже подумала, что ее бросили.       — Это был длинный день, может поедем домой?       К большому удивлению, вести себя как ни в чем не бывало, было проще простого. Сердце не выделывало кульбиты и пульс оставался размеренным. Патрик даже улыбнулся совершенно искренне и, перегнувшись через стол, коснулся губ подруги легким поцелуем.       Предложение о том, чтобы уйти из ресторана, Эва приняла с энтузиазмом. Она выглядела взволнованной, когда они шли к машине, поэтому Патрик на полпути решил оставить ее на парковке, а до дома дойти пешком. Благо до квартиры Эвы было всего несколько кварталов.       Её рука была горячей, даже несмотря на то, что опустившаяся на город ночь оказалась морозной. Эва любовалась переливавшимися вдалеке огнями и прижималась к его плечу. Первую половину дороги они прошли молча. Эва явно боялась прервать тишину, а Патрик пытался понять, почему его чувства сейчас похожи на оголенные провода, искрящиеся от перенапряжения. Неужели из-за развода?       Патрик не думал об этом, но был уверен, что, если Мэй когда-нибудь разобьет ему сердце, он закроется от мира, погрузится в себя и свою боль. Но вышло иначе. Все эмоции он переживал куда сильнее, чем прежде. Они сдавливали внутренности, набухали в венах, пульсировали в висках. От них было невозможно скрыться.       — Как Джошуа? Вы помирились? — Патрик не сразу сообразил, что обращаются к нему. Эва смотрела с интересом, но детектив ответил коротко.       — Да, — меньше всего сейчас он хотел думать о напарнике и его ненормальных отношениях с судмедэкспертом. Тем более Эва явно не разделяла его мнения относительно того, что Джошуа нужна помощь, чтобы выбраться из этого болота.       — Он рассказал о своих отношениях с Киллианом?       Впереди замаячили темные окна кафе. Чуть выше — квартира Эвы. Патрик понял, что не хочет подниматься и замедлил шаг.       — У нас не было времени обсудить это.       — Значит, свидание с подругой отменяется? Здорово, что мы так вовремя узнали про них, а то бы неловко вышло, — детектив пожал плечами, будто передернулся.       Они остановились, и Эва непонимающе посмотрела на него. Патрик отпустил ее руку.       — Я, наверное, переночую сегодня дома, завтра трудный день.       — Я что-то не то сказала?       — Нет, — он чмокнул ее в лоб. — Просто так надо.       Патрик подождал, пока в ее квартире загорится свет и только тогда отправился домой. Холод становился невыносимым. А может, детектив почувствовал его силу, когда остался один. Он достал телефон и хотел уже вызвать такси, когда внезапно передумал. Лучше повода поговорить с Киллианом один на один не придумаешь. И пусть ему придется сидеть с ним в одной машине. Потерпит последний раз.       Длинные гудки сменялись один за другим. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Патрик понял, что ему никто не ответит. С одной стороны, детектив почувствовал облегчение. А с другой — это означало, что и идти домой ему придется пешком.       Чтобы не замерзнуть, он перешел на быстрый шаг. Патрик спрятал замерзшие руки в карманы пальто, и вжал голову в плечи. Свежевыпавший снег скрипел под ногами. Люди совсем исчезли с улиц. Все уже крепко спали, оставив день в прошлом.       Подходя к дому, Патрик проклинал себя за то, что так и не вернулся за машиной. Но он выпил несколько бокалов, а садиться за руль в таком состоянии было не самой хорошей идеей. Еще издалека Патрик заметил, что на его крыльце кто-то стоит. Силуэт казался знакомым, но детектив никак не мог вспомнить, кому именно он принадлежит. Дело было не в алкоголе — долгая прогулка по морозу выветрила остатки. Просто внезапно отказала память.       Дешевая парка. Запах дешевого алкоголя, смешанный с машинным маслом. Выцветшие рыжие волосы. Имя крутилось на языке, но никак не могло с него сорваться.       — Мистер Колдуэлл, ну наконец-то, я давно вас жду. Надо поговорить.       Патрик, чуть замешкавшись, медленно кивнул вместо приветствия, открыл дверь и пустил гостя внутрь. Они точно встречались раньше, но где? В баре? В полицейском участке? В зале суда?       Незнакомец снял парку и повесил ее на пустой крючок. Патрик расстегивал пальто, когда вспомнил, где видел этого человека. А еще абсолютно ясно понял, зачем он пришел.       — Выпьем? С новоселья осталась бутылочка старого доброго Джека.       Гость уселся на диване, широко расставив ноги. Он как будто чувствовал себя хозяином здесь. Закурил, не спрашивая разрешения. Патрик молча придвинул ему пепельницу и стакан с выпивкой. Обоняние раздражали перемешавшиеся запахи. Острый перечный парфюм и грязные носки.       — Патрик, что вы знаете о Культе?       С опухшим от второсортного алкоголя лицом, красной паутинкой на белках и темно-бордовым кончиком носа он был противен детективу. Но почему-то Патрик все еще не выгнал его.       — Перестал читать сказки в четвертом классе, — гость снисходительно улыбнулся и покачал головой.       — После того, что сегодня произошло в зале суда, вы и сами должны понимать, что Культ — это не выдумки. К тому же разве ваш друг-судмедэксперт не рассказал про своего знаменитого дедушку? Вы ведь знаете, что Роберт был его не единственным сыном? — Патрик рассмеялся.       — Когда это было? Его дедушка ровесник динозавров и уже не дружит с головой, — гость снова покачал головой, продолжая улыбаться. Он готов был выслушать любую глупость, брошенную детективом, потому что знал, что тот уже знает правду. Просто надо помочь ему принять её.       — У вас прелестная жена. Такие красивые детки получатся, — ладонь Патрика непроизвольно сжалась в кулак. Если до этого он смотрел на гостя как на клоуна на арене цирка, то теперь был готов вышвырнуть из дома за шкирку. Имя Мэй здесь навсегда останется под запретом.       — Вон, — в ответ гость лишь поджал губы.       — У нас одни цели, детектив. Разве вы не хотите очистить наш город от скверны? Мы готовы предложить свою помощь, а за вашу будем щедро платить.       — Слишком поздно.       — Вам нужно расслабиться, — гость поднялся с дивана. — В спальне вас ждет небольшой сюрприз. Не задавайте вопросов, просто наслаждайтесь. Мой номер вы знаете, позвоните, когда будете готовы.       Патрик продолжал сидеть в кресле, когда входная дверь захлопнулась. Затем одним глотком допил содержимое стакана, встал и на негнущихся ногах поднялся на второй этаж. На полу спальни лежало длинное красное платье. В воздухе витал запах цветочных духов.