Вскормленная ненависть

      Улицы размывал весенний дождь. Он стучал по подоконникам, зонтам, металлическим навесам и крышам машин так громко, будто бросал человечеству вызов. Какой безумец будет идти против законов природы? Подчинись, если не в силах укротить. Добровольно погрузившись в темноту, Джошуа растворялся в каждом такте мелодии дождя.       Он знал, что увидит, если откроет глаза — заваленный коробками кабинет. Немного пыли. Спрятанную за бесчисленными фотографиями и паутиной красной нити доску. Джошуа сам сотворил этот хаос. Здесь было всё: документы, принесённые из архива, вырезки газет, материалы с места преступления. За почти столетнюю историю Культ Гестии порядочно наследил, только вот все закрывали на это глаза.       Джошуа последовал их примеру, но для того, чтобы прозреть. Он не искал выключатель, его вполне устраивала темнота. Она помогала ему думать. Отбросить лишнее и сосредоточиться на главном.       Долгие годы преступления Культа лежали под слоем пыли с пометкой «нераскрытое». Джошуа потратил не один месяц, чтобы изучить всё, что было в архивах полиции и городской библиотеки, с одной единственной целью — не дать твари проснуться. И если для этого придётся начать всё сначала, то пусть так и будет. Он пожертвует сном, едой, если придется жизнью. Всем ради всех.       Джошуа открыл глаза. У него ужасно болела шея. Кофе давно остыл. За закрытой дверью в коридоре слышались голоса полусонных коллег. Это означало, что день, который даже не заканчивался, пора было начинать.       Ночью он думал. Сопоставлял факты. Вскрывал нарывы лжи, когда-то втертые в бумагу, чтобы скрыть тьму, словно туман стелившуюся по всему городу. Он определил точку, с которой надо начать, чтобы добраться до истины — смерть Изабель Дэвис. Они совсем не уделили внимание девушке, хотя та была непосредственной участницей трагических событий. Его коллеги из Омахи даже не пытались искать её убийцу, почти единогласно придя к мнению, что за этим стоит Кэтрин Филлипс. Но Джошуа не верил, что всё так просто. Чтобы узнать о намерении Изабель рассказать обо всём полиции нужно было как минимум поговорить с ней. По телефону они не связывались, оставалась только личная встреча. А чтобы приехать к едва знакомому человеку нужен весомый повод. Такого у Кэт не было.       Зато был у Ребекки Спенсер. Мерзавки, исчезнувшей вместе с отчимом и утянувшей за собой его напарника.       За дверью послышались шаги. Джошуа напрягся. Последнее время ему не нравилось, когда к нему в кабинет заходили — все эти пустые разговоры, так или иначе касавшиеся Патрика, сожаления по поводу Киллиана, шаблонные фразочки о том, что Джошуа обязательно во всём разберется, он ведь отличный детектив. Пускай оставшийся без напарника. Пускай едва сдерживавший слепую ярость, всю мощь которой познает на себе тот, кто посмел навредить его дорогому человеку. Но отличный. Смущенная улыбочка. Осторожно закрытая за собой дверь.       Шаги прекратились. Джошуа затаил дыхание, но это не помогло избежать короткого стука по дереву и скрипа петель, последовавшего за ним. Через порог уверенно, но аккуратно перешагнула девушка с темным каре, тонкими, вышедшими из моды бровями и бледно-фиолетовой помадой на губах.       Её звали Хелен Ласло. На высоких каблуках, в приталенном брючном костюме она словно вышла из старого нуарного фильма. В ней была их драматичная пессимистичность и задумчивый взгляд в никуда.       Они общались. Не тесно, но достаточно, чтобы однажды оказаться в одной постели. Утром, поправляя у зеркала прическу, Хелен сказала, что не заинтересована в продолжении. Может, не стала дожидаться, пока то же самое ей скажет Джошуа и тем самым причинит боль. А может, говорила правду. Не важно. Для Джошуа та ночь ровным счетом ничего не значила, и возможность не разыгрывать драму его только обрадовала. Это было так давно, что уже почти растворилось в омуте памяти. С тех пор они были немного коллегами-немного друзьями, которые перекидываются парой слов в коридоре и иногда встречаются по вечерам в баре.       Хелен остановилась в дверях. То, как был завален кабинет, приводило её в ужас. Хелен пыталась скрыть это за улыбкой, но Джошуа видел правду в серо-голубых глазах, всего на пару градусов теплее, чем у судмедэксперта.       — Давно не виделись, — её голос звучал неожиданно низко, но оставался очень мелодичным и чистым. Он не был милым, не ласкал ухо соловьиной трелью, но был тягучим, даже убаюкивающим.       — Не говори только, что скучала, — Джошуа с ухмылкой посмотрел на неё. Хелен неоднозначно пожала плечами. Она всё еще стояла в дверях, будто что-то удерживало её от последнего шага.       — Мы все скучаем по тебе, Джошуа. Ты ни с кем не общаешься. То в разъездах, то сидишь взаперти…       — Я работаю, — голос детектива прозвучал холодно, как лезвие топора, зарубившее на корню попытки достучаться. Хелен тяжело вздохнула.       — Как Киллиан?       — Двух с половиной месяцев не хватило, чтобы разочек сходить проведать? — Джошуа прищурился. — Да без него половина расследований бы в тупик зашла. Отличная благодарность.       — Остынь, — они схлестнулись взглядами. Джошуа смотрел со злостью. Хелен — с обидой. Победителя не было. Хелен выдохнула и, наконец пройдя в кабинет, закрыла за собой дверь. — Во-первых, не надо на мне злость срывать, так и огрести можно. А во-вторых, я пришла предупредить.       — Так предупреждай и катись, — Хелен прикусила губу. Про себя она скорее всего подобрала для Джошуа парочку подходящих определений, вроде хама или просто придурка, но сострадание взяло свое, и Джошуа был прощен. Последний раз. Хелен только закатила глаза.       — Тебя очень жаждет видеть босс, — Джошуа непонимающе дернулся. — Кажется, он собирается дать тебе нового напарника.       — У меня уже есть напарник.       — Без вести пропавший. А Вэн как раз специализируется на таких. Он неплохой, может немного неуклюжий.       В ответ Джошуа промычал что-то нечленораздельное. И скорее всего непристойное. Хелен улыбнулась. Он нравился ей, даже когда вредничал, потому что оставался живым и не пытался показать себя лучше, чем есть. В полиции многие лицемерили, строили из себя «плохих копов». Но не Джошуа.       — Думаю мне пора. Увидишь босса, скажи, что я в Омахе. На весь день.       — Ладно, — Хелен задумчиво наблюдала за тем, как Джошуа надевает кожаную куртку и хлопает по карманам, проверяя на месте ли сигареты. — Передавай привет Киллиану.       — Не-а.       — Ему повезло с тобой. Ты замечательный… друг, — Джошуа поморщился так, будто попробовал чай, и тот оказался безбожно пересахарен. Слова Хелен прозвучали шутливо, но говорила она серьезно. Детектив покачал головой.       — Это мне повезло с ним, ты даже не представляешь, насколько, — Хелен понимающе кивнула. Будто догадалась, что он говорит о большем, чем просто дружба.       — Долгое ожидание окупилось сполна?       — Можно и так сказать. А теперь выметайся, мне нужно закрыть кабинет.       Джошуа спустился по лестнице, потому что так у него было меньше шансов пересечься с шефом. В холле перед ним возникло круглое жизнерадостное лицо. Оно попыталось что-то сказать ему. Растянувшиеся до этого в улыбке губы начали вытягиваться в трубочку, готовые вытолкнуть в мир слова, но Джошуа, прибавив шаг, прошел мимо. Он помнил это лицо. Оно работало в отделе поиска без вести пропавших. Скорее всего тот самый Вэн, которого Хелен пророчила ему в напарники. Что же, Вэн подождёт.       Джошуа не стал тратить время на традиционную сигарету перед дальней дорогой. Не тогда, когда капитан, с медленно портящимся настроением, ищет его по всему участку. Вдруг ему придет в голову выглянуть в окно? Лучше Джошуа дождется, пока тот дойдет до кондиции. Тогда они вдоволь друг на друга наорутся. Может даже Джошуа осмелеет и выскажет ему все, что накипело. От неожиданно отключившейся пожарной сигнализации в морге, которая возможно была не тем, чем казалась, до избитого до полусмерти прямо под носом полиции человека. Он всё равно собирался переезжать, как только разберется с Культом. Ещё недавно он любил Каунсил-Блафс как родной, но сейчас ему было противно здесь находиться. Ненависть. Притворство. Страх. Вот чем жил этот город. Вот что текло в жилах живущих здесь людей. Вот чем Джошуа ни за что не хотел становиться.       Остановившись перед домом Дэвисов, Джошуа не спешил выходить из машины. Главным образом из-за того, что не знал, как смотреть мистеру Дэвису в глаза. «Не теряйте веры» — вот что он сказал в их первую и последнюю встречу. А потом стало известно, что Изабель мертва.       Вряд ли мистер Дэвис вообще помнил Джошуа. Сам же детектив прокручивал тот день кадр за кадром, как кошмарный превратившийся в явь сон, из которого было невозможно выбраться. Он помнил похожего на медведя главу семьи. Тяжелый запах металла, пропитавший стены дома. Просевшую железную дверь, ведущую в подвал, ставшим для Изабель чем-то вроде склепа. Собственную обвинительную агрессию — он не хотел обидеть, лишь спровоцировать.       Морщась от мороси, оставшейся от утреннего ливня, Джошуа пересек дорогу, поскольку оставил машину на другой стороне улицы, и направился к крыльцу. Он почти поднялся по ступенькам, когда неожиданное осознание заставило его обернуться. Краем глаза Джошуа зацепил потрепанный пикап мистера Дэвиса, припаркованный у ворот гаража. Но его смутило не это. У дорожки, ведущей к дому, стоял элегантный, отполированный до блеска Порше. Рядом с домом, который, казалось, стал ещё более убогим за прошедшее время, он выглядел до нелепости комично и абсолютно не к месту.       Мистер Дэвис похудел и как будто состарился на десяток лет. Открыв дверь, он застыл, словно медведь, ослепленный прожекторами. Короткими вспышками на лице промелькнуло непонимание, сменившееся узнаванием. Он коротко кивнул в знак приветствия и посторонился, пуская детектива внутрь.       — Примите мои глубочайшие сожаления.       Джошуа взглянул на портрет юной девушки в большой рамке, которого в его прошлый визит точно не было. Фотография стояла на комоде. На ней Изабель не улыбалась, но смотрела на сделавшего снимок с теплотой. Она любила этого человека, но проклинала весь остальной мир.       — Зачем вы здесь? — мистер Дэвис встал напротив Джошуа, загородив фотографию, и скрестил руки на груди. В соседней комнате засвистел, но быстро утих чайник. Значит в доме точно кто-то был.       — Чтобы найти убийцу вашей дочери.       — Местная полиция сказала, это Кэтрин Филлипс, та девчонка из суда…       — У нас нет доказательств того, что Кэт убила Изабель, что она вообще была в этом доме. Не важно, была ли ваша дочь частью большого плана или случайной жертвой, она заслуживает справедливости. Тот, кто это сделал, должен быть наказан.       Мистер Дэвис молчал. Он вжал голову в шею, хмурясь, потом коротко кивнул. Возможно, Джошуа только показалось, но мистер Дэвис больше не смотрел на него хмуро. В его глазах загорелся маленький огонёк потухшей надежды. Неизвестно, утихнет ли хоть немного боль после, станет ли ему легче дышать, в любом случае мистер Дэвис будет знать, что на Изабель не махнули рукой.       — Делайте всё, что посчитаете нужным. Полиция тут уже всё осмотрела, но вы можете посмотреть ещё раз.       — Спасибо.       Железная дверь была снята. Вместо нее зияла черная дыра, ведущая во мрак. Джошуа не мог долго смотреть туда, эта тьма засасывала. Он поднялся по ступенькам на второй этаж и вошел в комнату Изабель. Всё осталось прежним. Скорее всего мистер Дэвис ни к чему не прикасался. Даже включенный компьютер едва слышно гудел. Джошуа подошел к нему и дернул мышку, выводя технику из сна. На экране появилась заставка с окошком для ввода пароля. Взгляд детектива уперся в линзу веб-камеры. Какова вероятность, что съемка велась в момент убийства Изабель? Не проверишь, не узнаешь.       Джошуа шумно спустился вниз. Из кухни к нему вышла миссис Робинсон. Она держалась опасливо. Как зверёк, уставший сидеть в укрытии, но еще не до конца уверенный, что хищник ушел. Миссис Робинсон смотрела куда-то в сторону, избегая пересекаться с Джошуа взглядом.       — Здравствуйте, детектив.       — Миссис Робинсон.       Джошуа не хотел, да и не собирался разбираться в природе отношений мистера Дэвиса и миссис Робинсон. Вряд ли это как-то относилось к делу, а в чужую постель он не лез. Миссис Робинсон подошла ближе, обернулась, чтобы убедиться в том, что они только вдвоем, и прошептала.       — Нам нужно поговорить… Это касается Изабель, — Джошуа дернул бровью.       — Я слушаю, — миссис Робинсон покачала головой.       — Не здесь. То, что я собираюсь вам рассказать, может задеть Брендона. Ему и так непросто.       — Где и когда? — прежде чем ответить она снова обернулась в сторону кухни. — Проводите меня до машины. Брендон, мы с детективом Парсонсом пойдем.       Последнее миссис Робинсон сказала уже громко. Когда хозяин дома вышел, они обнялись на прощание. Мистер Дэвис пожал Джошуа руку.       — Я пришлю людей, они изымут технику из комнаты Изабель. Я свяжусь с вами, как только что-нибудь обнаружу, — мистер Дэвис кивнул и буркнул что-то вроде слов благодарности.       До машины миссис Робинсон было от силы десять шагов, но она шла медленно, будто наслаждалась серым небом и убогостью голых деревьев. Смерть дочери изменила её. Власть времени, которую раньше миссис Робинсон умело скрывала макияжем, теперь лежала на лице печатью скорби. Она улыбалась только краешком губ также часто, как и прежде, но скорее по привычке.       — Как вы?       — Мы с Бартом приняли решение переехать. Куда-нибудь к океану. Это ужасный город. Если останемся, никогда не сможем оправиться. Эта боль, она не проходит. Я искала спасение во сне, в лекарствах, но ничего не помогает. Мне нужна Дейзи, — Джошуа кивнул. Он потерял маму, когда был ребенком, и уже не помнил ни её, ни той пустоты, поселившейся внутри.       — Вы хотели поговорить об Изабель?       — Да, — миссис Робинсон шмыгнула носом. Она по-прежнему не решалась смотреть детективу в глаза. — Соседский парень, кажется Скотт, изнасиловал Изабель несколько лет назад. Мне Дейзи рассказала по секрету. Может это он и убил бедняжку? Пришел, а когда Изабель попыталась дать отпор, толкнул с лестницы?       — Она обращалась в полицию? — миссис Робинсон покачала головой. — А вы?       — Нас не было в городе, когда это произошло. Мы с Дейзи как раз уезжали.       — Вы должны были сообщить об этом, как только узнали, — что-то мешало Джошуа дышать. Это был крик, застрявший в горле. Он зажмурился и выдохнул. — Где живет этот Скотт?       Миссис Робинсон пожала плечами. Она, наконец, подняла глаза на детектива. В них было только бессилие.       — Зачем вам? Нет никаких доказательств, кроме слов выжившей из ума матери, — миссис Робинсон злобно усмехнулась. — Он выйдет сухим из воды.       Вместе со смыслом из жизни миссис Робинсон ушла и вера. Возможно, им с мужем и правда стоило уехать. Этот город пожирал их трепыхавшиеся в предсмертной агонии тела. Так что Джошуа не стал настаивать. Он разыщет адрес мерзавца сам. А еще лучше, передаст дело полиции Омахи. Донна Фармер сделает все возможное, чтобы Скотт еще нескоро смог свободно расхаживать по улицам.       — Мы проверим вашу теорию. Спасибо за наводку, — Джошуа постарался, чтобы его голос не прозвучал грубо. Даже натянул благодарную улыбку. Миссис Робинсон улыбнулась в ответ.       — Просто подумала, что это может оказаться полезным.       Джошуа помог ей сесть в машину. Миссис Робинсон завела двигатель — когда она положила руки на руль, детектив заметил, что они слегка дрожат. Джошуа сделал несколько шагов назад, давая автомобилю пространство для маневра, но миссис Робинсон не торопилась уезжать. Она повернула голову в сторону Джошуа и что-то спросила. Так тихо, что он даже не расслышал. Ему пришлось подойти ближе и переспросить.       — Ваш напарник, детектив Колдуэлл, ведь прочитал письмо, которое ему передала Дейзи?       — Какое письмо?       Миссис Робинсон уехала, оставив Джошуа наедине с не до конца понятным чувством, похожим на смесь сомнений и злости. Ни про какую записку от Дейзи Патрик ему не говорил. Может, потому что забыл — эту версию Джошуа почти не рассматривал, это было не в духе напарника. Может единолично решил, что в письме нет ничего важного, поэтому и не стал рассказывать Джошуа о его существовании. На самом деле это тоже было непохоже на Патрика — они всегда расследовали дело вместе, делились всем, что находили. С другой стороны, Патрик сильно изменился. Последние недели перед исчезновением напарника Джошуа до конца не понимал, чего от него ждать.       От мыслей о Патрике детектива отвлек телефонный звонок. От высветившегося на экране номера сердце пропустило удар. Джошуа знал, что опасность давно позади, но на звонки из больницы всегда отвечал со страхом.       Выслушав врача, Джошуа пообещал, что скоро приедет, и вернулся в машину. Радио было настроено на новостной канал, но ничего интересного там не рассказывали. Как будто наступило затишье, и всё зло куда-то подевалось.       Дорога до больницы Каунсил-Блафс заняла чуть больше двух часов. Пробки большой Омахи сменились заплатанными полупустыми дорогами родного города. Когда мост, разделявший два города, остался позади, Джошуа вздохнул с облегчением. Всё это время он боролся с желанием съездить к дому Спенсеров. Там всё сгорело дотла — мебель, книги, ковры. Тело миссис Спенсер буквально рассыпалось, стоило к нему прикоснуться. В заключении криминалистов говорилось о том, что погибшая находилась в самом эпицентре пожара. Возможно, стала его источником.       Наверное, не один Джошуа подумал о том, что миссис Спенсер вспыхнула как девочки в зале суда. Только в отличии от того раза, здесь следом за ней загорелся весь дом. Может, намеренно. А может, огонь просто вышел из-под контроля.       Джошуа был там один раз. Осмотрел всё, что осталось. Распорядился, чтобы машину Патрика отвезли на платную парковку. И поклялся самому себе, что больше туда не поедет. Но дом Спенсеров по неясной причине продолжал его тянуть.       В больнице он дежурно улыбнулся медсестре и сразу прошел в палату к Киллиану. Он столько ночей провел тут, следя за чужим пульсом и сердцебиением, что каждая шероховатость на стене была ему знакома. Большое окно, всегда наполовину закрытое жалюзи, открывало вид на аллею, по которой прогуливались пациенты. Кресло, на котором Джошуа обычно спал, сейчас было задвинуто в угол.       Киллиан заканчивал собирать вещи. Почувствовав движение, он отвлекся от сумки и посмотрел на Джошуа. Тот недовольно скрестил руки на груди, остановившись в паре шагов от кровати.       — Мне сказали, ты вредничаешь. Тебе еще рано выписываться.       — Кто сказал? Не перестающий флиртовать с тобой доктор? — Киллиан сердито застегнул молнию на сумке. Джошуа фыркнул.       — Это не так… Стоп, ты ревнуешь?       — Нет. Может, немного. Я отлично себя чувствую и хочу домой. Давай закроем эту тему?       Джошуа улыбался, но смотрел на Киллиана с настороженностью. Он всё ещё был бледен, совсем как полотно. Привычное равнодушное выражение лица периодически искажала гримаса боли. Врач говорил что-то про давление, но наверняка были еще причины задержаться в больнице.       Джошуа понимал Киллиана. Он сам сбежал отсюда при первой возможности. Но себя и свои возможности Джошуа знал. Это другие ломались неожиданно, даже если мгновение назад выглядели сильными. А Киллиан едва стоял на ногах. Но отговаривать его было бесполезно.       — Хорошо, — Джошуа обогнул кровать и, взяв Киллиана за руки, заглянул в глаза. — Но дома будешь соблюдать постельный режим и все рекомендации врача.       — Само собой.       Осторожный поцелуй вобрал в себя горечь никотина и лекарств. Джошуа не хотел напирать, и всю инициативу взял на себя Киллиан. Он высвободил одну руку, привычно положив её детективу на затылок. Тепло чужой ладони обожгло талию. Джошуа сильнее притянул его к себе, все еще прощупывая границы позволенного.       Киллиану нравилась его забота, но детектив слишком осторожничал. Он ведь не умирал. Уже. Раны медленно затягивались. С каждым днем он чувствовал себя всё лучше. Не заживала только рука. От мазей раны, казалось, только сильнее начинали кровоточить. Даже под бинтами Киллиан чувствовал пульсацию. Но это было такой ерундой по сравнению с тем, что осталось позади.       Несколько месяцев беспамятства. Киллиан не помнил ничего из тех дней, только манящий свет и молчаливую тень. Он выбрал тень, потому что смерть бестелесна, солнечные лучи беспрепятственно проходят сквозь нее, она сама становится светом. Тень привела его к Джошуа.       — Не помешал?       Джошуа отступил, и снова вернулась успевшая задремать боль. Киллиан скривился.       — Нет.       — Я принес рекомендации, — доктор Эванс протянул листок сначала Киллиану, но резко передумав отдал Джошуа. — Если будут вопросы, звони в любое время.       — Вообще-то я хотел поговорить. Наедине, — поймав взгляд Киллиана, в котором едва различалось возмущение, Джошуа улыбнулся. — Всего пару вопросов.       Они вышли, и доктор Эванс осторожно закрыл дверь в палату. Он выглядел удивленным. В голубых глазах загорелся огонек интереса. Он поправил халат, наблюдая за тем, как Джошуа сворачивает листок с рекомендациями пополам и прячет во внутренний карман куртки. В глаза невольно бросилась кобура пистолета. Детектив теперь всегда был вооружен.       — О чем ты хотел поговорить?       — Просто хочу, чтобы он немного поревновал, — Джошуа обворожительно улыбнулся, но лицо быстро приняло ставшее привычным задумчивое выражение. — А если серьезно, может Киллиану стоит задержаться еще на пару дней? Недель? Я могу поговорить с ним еще раз.       — Было бы, конечно, неплохо, но постельный режим тоже подойдет. Пусть только соблюдает его и… — доктор кивком указал на карман куртки Джошуа, — мои рекомендации. Там я выписал еще несколько мазей. Если не помогут, приезжайте, что-нибудь придумаем.       — Спасибо. Как-нибудь обязательно пропустим по бокальчику в баре, — они обменялись рукопожатиями.       — Ловлю на слове.       Когда Джошуа вернулся в палату, Киллиан только выходил из ванной. Детектив молча пересек разделявшее их расстояние и поцеловал темную, пахнущую лекарствами и дезинфицирующими средствами макушку. На самом деле он был рад вырваться из этих стен и забрать с собой Киллиана. Они давно не проводили время наедине. Наконец, у него появился повод переночевать дома.       Киллиан удивился и немного напрягся, когда понял, что Джошуа привез его к себе в квартиру. Последний раз он был здесь, когда умер Гарм. С тех пор ничего не изменилось. Только исчезли миски для еды и питья и плед с дивана, на котором старый доберман любил спать. Без питомца квартира казалась пустой. Неудивительно, что Джошуа предпочитал оставаться у Киллиана. Почему-то складывалось впечатление, что пока он был в больнице, детектив тут даже не появлялся.       Пока Киллиан осматривался, Джошуа успел сходить на кухню и вернуться.       — Холодильник пустой. Я до магазина и обратно.       — Нет, — Киллиан поймал его за руку и, приблизившись вплотную, снял с него куртку. — Лично я не голоден, — он поднял глаза. — Всё, чего я хочу, это тебя.       Джошуа большего не требовалось. Он подарил Киллиану короткий поцелуй и подтолкнул того в спальню.