Вскормленная ненависть

      Он не понимал ни словечка. И переводчик выдавал какую-то ерунду. Так что Джошуа начинал злиться. Он отбросил отсканированные листы с текстами из дома Джонатана и закрыл лицо руками. Ночь без сна отдавалась тупой болью в висках и першением в горле. Оказавшись в темноте детектив почувствовал упавшую на плечи усталость. Он встал из-за стола и подошел к плите, чтобы сделать себе кофе.              — Доброе утро, — показавшийся в дверном проеме Киллиан выглядел обеспокоенным. Он скрестил руки на груди, рассматривая заваленный бумагами стол. — Ты так и не ложился?       — Кофе будешь? — голос оказался охрипшим, так что Джошуа прокашлялся. — Перевел всего пару абзацев, но, если честно, выходит какой-то бред.              Киллиан оттолкнулся от дверного косяка и, подойдя к столу, взял несколько листов в руки. Взгляд скользил по строчкам. Прикушенная губа растянулась в робкой улыбке.              — Джошуа…       — Что? — кофе чуть не убежал. Шикнув, детектив убрал турку с плиты и полез за чашками. — У нас же есть сливки?       — В холодильнике. Джошуа, — Киллиан пробежался глазами по листу, как будто хотел еще раз убедиться в увиденном, — это просто древнегреческие мифы.       — Шутишь? Стой, — прикрыв глаза, детектив покачал головой. — Ты что, знаешь древнегреческий? Откуда?       — Немного. Если бы ты сразу рассказал, чем собираешься заниматься ночью, глядишь поехал бы на работу отдохнувшим.              Джошуа одним движением разгреб стол — листы полетели на пол — и поставил чашки. Киллиан не успел выразить недовольство, губы накрыл утренний поцелуй. Дыхание оборвалось. Когда Джошуа был так близко, он чувствовал, что сходит с ума. Эмоции и чувства, которые всегда были на короткой цепи и в наморднике, высвобождались. Их было так много, как готовая вот-вот разорваться бомба.              — И про что мифы? — поинтересовался Джошуа, разрывая поцелуй. Он не отстранился, оставаясь на расстоянии, при котором зрение сфокусировалась на каждой хорошо знакомой черте лица. Киллиан закрыл глаза, потому что это мешало сосредоточиться.       — Про Зевса и Ганимеда, про Пелопа и Посейдона, — если бы эти имена еще что-то говорили Джошуа. Нет. Но кое-что детектив все-таки понял.       — Подожди, — он обогнул стол и присел, поднимая рассыпавшиеся по полу бумаги. — Они все про нетрадиционные отношения?       — Те, что я видел, да.       — Не понимаю, — Джошуа посмотрел на Киллиана. — Почему тогда Культ Гестии так агрессивно настроен против однополых пар?       — Потому что время и безграмотность коверкают историю.              Детектив понял, что Киллиану эта тема неприятна. По блуждающему взгляду. Тонкой полоске губ. Голосу, ставшему чуть ниже. Кажется, он действительно стал понимать его лучше. Отложив бумаги, Джошуа вернулся в зону готовки и открыл холодильник. Киллиан, устроившись за столом, следил за его действиями. Детектив посмотрел на него через плечо.              — Что хочешь на завтрак?              Ему нравилось утро. Небольшой промежуток времени, когда Джошуа чувствовал себя счастливым. Но едва он перешагивал порог, возвращалось беспокойство. Настроение падало. Время замедлялось, грозясь остановиться вовсе. Хуже всего было находиться в полицейском участке. Так что детектив делал все возможное, чтобы приезжать туда как можно реже.              С Вэном они встретились на нейтральной территории — недалеко от кафе Эвы. Пока ждал, Джошуа наблюдал за хозяйкой заведения через окно. Улыбаясь посетителю, Эва выглядела счастливой. Но детектив знал, эта улыбка станет натянутой или вовсе исчезнет, если он войдет. Только если её не сохранит новость о возвращении Патрика. А такой пока не было. Поэтому Джошуа решил остаться на улице.              Вэн улыбнулся ему в знак приветствия и широко зевнул, запоздало прикрывая рот рукой. Джошуа едва сдержал смешок. Кажется их тесное общение с Хелен мешало здоровому сну напарника. Вэн с надеждой посмотрел на двери кафе — он бы не отказался от чашечки чего-нибудь бодрящего. Но Джошуа, похлопав его по плечу, направился к машине.              — Мы далеко?       — Успеешь выспаться.              По неоднозначному мычанию Джошуа не понял, обрадовался напарник этой новости или разочаровался. Он сел на пассажирское сиденье и, без разрешения включив радио, закрыл глаза. Джошуа прокашлялся, и Вэн вслепую пристегнулся. Детектив удовлетворенно кивнул и завел двигатель, запоздало понимая — они начинают понимать друг друга с полуслова.              — Не скучаешь по Крису? — Вэн не сразу ответил. Он нахмурился, но глаз упрямо не открывал.       — Я-то скучаю. А он, кажется, обиделся на то, что меня сделали твоим напарником. Стал каким-то закрытым, — Джошуа поджав губы, сдержал ухмылку.       — Уверен, что дело в этом? — вопрос вынудил Вэна все-таки открыть глаза и посмотреть на напарника через зеркало. Во взгляде читалось искреннее непонимание.       — Знаешь что-то, чего не знаю я? Криса кто-то обижает? — на этот раз Джошуа не стал сдерживать смех.       — Его можно обидеть? — это был даже не сарказм. Вэн шумно выдохнул.       — У всех есть уязвимые места, — он отвлекся на дорогу и едва удержался от того, чтобы не закатить глаза, — мы что, снова едем в Омаху?       — Угу.       — В полицейский участок?       — Спи уже.              Оставшуюся дорогу Джошуа наслаждался тишиной. Негромко играющее радио не мешало думать. Детектив всё прокручивал в голове то, что Киллиан рассказал ему за завтраком. Он, конечно, еще со школы помнил, что греки со своими мифами были весьма неоднозначными ребятами. Но за столько лет и без того скромные знания в этой области покрылись пылью и поблекли. Оставалось непонятным, почему Культ, поклоняясь древнегреческой богине, не перенял их взглядов. Только если они не взяли ее имя для прикрытия. А поклонялись и возносили совсем другое.              В библиотеке Омахи Джошуа надеялся больше узнать о переселенцах. На рассыпающихся страницах городской летописи должны были сохраниться хотя бы крупицы информации о тех, кто решил начать писать свою историю. А если повезет — и об их столкновении с Семьей.              Когда они проезжали мост, Вэн крепко спал. Но в медленно толкающейся пробке на развязке перекрестка открыл глаза и, потянувшись, посмотрел в окно. Вдалеке выла сирена. Прохожие прятались от мелкого дождика под зонтами. Какой-то мальчишка бегал от машины к машине предлагая очистить стекло от пыли. Джошуа надеялся, что они выберутся из пробки быстрее, чем он доберется до них. Вэн же, достав из кармана кошелек, приготовил пару десятидолларовых купюр. Мальчишка, видимо догадавшийся по взгляду Джошуа, что подходить лучше со стороны пассажира, пискнул в знак благодарности и побежал дальше. Вэн, спасаясь от шума улицы, поднял стекло и посмотрел на Джошуа.              — Как Киллиан?       — Могу дать телефон, сам узнаешь, — в привычной манере огрызнулся детектив, сразу жалея о сказанном. Он никак не мог привыкнуть, что хоть кто-то спрашивает искренне. Вэн с готовностью достал смартфон. Джошуа выдохнул и, взяв тот в руки, набрал номер, — только не сильно доставай его.              До конца дороги Вэн не вылезал из телефона. Джошуа оставалось надеяться, что он не изводит сообщениями его жениха. Пускай лучше читает новости или смотрит видео с котиками. То, что Вэн иногда не с того ни с сего хихикал, подтверждало последнюю догадку.              Паркуясь у здания библиотеки, Джошуа ухмыльнулся тому, как вытянулось лицо напарника. Тот явно не понимал, что они тут забыли. Храм знаний на первый взгляд выглядел скучно и непримечательно. Обычный желтый кирпич, пологая зеленая крыша. Единственным, что могло вызвать интерес, была лепнина, украшавшая окна второго этажа и входную дверь. Невольно у Джошуа она вызвала ассоциации с Древней Грецией. Чуть потрескавшаяся, она грелась в лучах солнца.              Внутри царил покой. Полки с книгами уносились вверх до самого потолка. С каждой стороны стояли металлические лестницы, предназначенные для книг, дотянуться до которых без помощи было бы невозможно. Оставив Вэна рассматривать яркие обложки детских сказок, Джошуа отправился на поиски библиотекаря. Без помощи профессионала на поиски нужной литературы он бы потратил в лучшем случае пару недель. В худшем — потерял года. Такой роскоши у него не было. Да и к книгам особой любви Джошуа не питал.              Библиотекарь нашлась расставляющей новые поступления книг от короля ужасов. Женщина выглядела строгой и неприветливой. Очки в тонкой оправе ловили искусственный свет ламп. В длинной шерстяной юбке в такое время года вероятнее всего было безумно жарко, но только не для миссис Макбрайд — фамилию Джошуа прочел на бейджике. Семейный статус увидел на безымянном пальце левой руки.              — Вам что-то подсказать… мистер? — может, по Джошуа было видно, что он не поклонник книг, поэтому миссис Макбрайд смотрела на него с подозрением.       — Я из Каунсил-Блафс, хочу ближе познакомиться с историей города. Может, есть какие-то хроники? Начиная с первых переселенцев, — если вопрос детектива и удивил библиотекаря, то врасплох точно не застал. Она оглянулась, как будто пустые проходы между стеллажей помогали ей думать.       — Пойдемте.              Секция истории оказалась на втором этаже. Миссис Макбрайд остановилась возле дальней полки и поправила тяжелый медальон, задержавшись на нем пальцами. Пробежавшись глазами по ровным рядам, она достала книгу в скучной серой обложке и протянула её Джошуа. Раскрыв ее, детектив понял, что это скорее сшитые в подобие журнала отдельные листы. Записи на них были сделаны от руки аккуратным, скорее всего женским почерком.              — Начните с этой.              Миссис Макбрайд ушла, а Джошуа сел за стол. Листы буквально рассыпались под пальцами. Детектив старался обращаться с записями как можно аккуратнее, но всё равно не мог избавиться от ощущения забвения на кончиках пальцев.              Их было пятнадцать. Крепких мужчин. Мужей. Решивших, что правила, по которым жили в Омахе, не для них, и поэтому надо уходить. Искать свое место. Здесь даже были указаны их имена — Джошуа на всякий случай перенес их к себе в блокнот. Обычные трудяги, с утра и до ночи пропадающие на заводах. Несколько предпринимателей. Джошуа не только понимал их желания — он практически физически ощущал усталость, давящую им на плечи.              У каждого из пятнадцати смельчаков были семьи. Жена. Дети. Если верить записям, у одного даже родилась внучка. Оставалось надеяться, что они поддерживали их в этом непростом решении — создать нечто свое. Хотя вряд ли всё было так просто. Человеческие отношения — сложная химия. Джошуа не хотел в это лезть. Как бы то ни было, в тот день, сами того не зная, они потеряли кормильцев.              О том, что пятнадцать переселенцев не вернутся за своими семьями, заговорили через месяц. О том, что они скорее всего мертвы — еще через несколько. На этом история Каунсил-Блафс могла бы закончиться, по сути, так и не начавшись. Если бы только людьми двигали инстинкты самосохранения, а не слепой храбрости. Не защититься от зла, а найти его и остановить. Докопаться до правды.              — Я всё еще не понимаю, что мы тут забыли… — от неожиданности Джошуа вздрогнул и поднял голову на подошедшего Вэна. В его пальцах оставалась всего одна страница. А за ней так и не рассказанная история.       — Хроники переселенцев. Ты ведь знаешь, что первые семьи из Каунсил-Блафс жили когда-то здесь, в Омахе. Надо найти о них хоть какую-то информацию, — Вэн непонимающе сдвинул брови на переносице.       — Зачем? — он оглянулся на стеллажи, совсем как миссис Макбрайд. — Думаешь, они могут быть ответственны за жертвоприношение на ферме?              Джошуа едва сдержался от особенно сильного порыва кинуть в напарника чем-нибудь тяжелым. Кажется, иногда Вэн забывал о существовании логики, ожидая, что все ответы вложит ему в голову кто-нибудь другой. Такой подход в их работе Джошуа считал неприемлемым. Он вообще не понимал, как Вэн мог быть на хорошем счету у капитана полиции. Неужели даже эта старая псина не устояла перед очаровательной улыбкой с ямочками? Что-то Джошуа сомневался.              — Конечно. Сразу как откопали себя из могил, так пошли людей убивать, — детектив отложил журнал на край стола. Какую книгу взять следующей? — Или помогай или иди сказки дальше читай. Главное, не мешай.              Вместо ответа — язвительного или обидного — Вэн долго и печально смотрел на него. Еще немного и его взгляд точно бы прожег дыру в Джошуа, но напарник отвернулся и побрел среди стеллажей, рассматривая корешки книг. Джошуа же нашел второй журнал и вернулся к чтению.              Второй журнал был совсем обрывочным. Почерк явно принадлежал мужчине. Грамматические ошибки и неверно построенные предложения бросались в глаза даже Джошуа, который обычно на такие вещи не обращал внимания, стараясь концентрироваться на сути. Многих страниц не хватало. Особенно той, что была исписана именами второго отряда добровольцев. Было лишь начало списка, потом рваный край пожелтевшей бумаги и список взятого ими оружия. Где искать недостающие записи Джошуа понятия не имел. Спрашивать библиотекаря скорее всего было бесполезно. Скорее всего миссис Макбрайд фыркнет что-нибудь и вообще выгонит его из библиотеки за назойливость.              Второй отряд вернулся через несколько месяц. Страницы с описаниями их похода также отсутствовали. Может, были перенесены куда-то еще? Они забрали свои семьи, попрощались с теми, кто остался в Омахе, прокляли тех, кто не верил в их успех, и ушли. Навсегда. Джошуа уже было хотел положить книгу к первой, но успел заметить, что последняя страница приклеена к форзацу, а там что-то написано. Не чернилами, как весь текст. Чем-то черным, идеально сохранившимся за столько лет — вероятнее всего углем.              Осторожно отделив лист, Джошуа уставился на пять подписей. Три он сразу соотнес с фамилиями из уцелевшей части списка. Две же было бы неплохо расшифровать. Вдруг вырванные листы хранятся у одной из этих семей?              Кому принадлежит одна из подписей, Джошуа понял почти сразу. Просто не хотел этого признавать. Но в незамысловатых завитушках без труда узнавались три буквы, складывающиеся в хорошо знакомую фамилию. Нет, серьезно. Джошуа настоит на том, чтобы Киллиан взял его фамилию. И тогда с этой семейкой будет навсегда покончено. Рид. Одна из семей, основавших Каунсил-Блафс. Стоило бы догадаться.              Какова вероятность, что и листы хранятся у старика? Какова вероятность, что их выкрали из дома Киллиана в тот вечер? Как Джошуа хотелось, чтобы эта догадка не подтвердилась. Но дать ответы мог только один человек, и это означало, что пришло время неприятного разговора.              Но точно не сегодня. Прежде — одна вещь, которую Джошуа должен был сделать давно, но все никак не доходили руки.              — Мы возвращаемся? — Вэн поравнялся с ним только на улице. Джошуа неопределенно пожал плечами.       — Только заедем в одно место.       — Надеюсь, кафе? С утра ничего не ел.       — Купим тебе какой-нибудь бутерброд в дорогу. Только если в машине останутся крошки, я прибью тебя.              Вэн привычно не ответил на едкость. Иногда Джошуа поражался, как тому удается так просто проглатывать это. Только по взгляду, устремленному под ноги, детектив догадывался, что напарник обижен. Больше никак Вэн этого не показывал. И, конечно же, ничего не говорил. Джошуа было интересно, когда чаша терпения переполнится и вся накопившаяся обида выйдет наружу. Ради такого зрелища он даже был готов рискнуть здоровьем.              Домой Джошуа вернулся только вечером. Свет в гостиной горел, и только подходя к крыльцу, детектив почувствовал, что нервы, которые весь день были на пределе, сейчас успокаиваются.              Киллиан, открывший дверь, не успел даже поздороваться, потому что был прижат к двери, а губы тут же накрыл голодный поцелуй. Некоторые старые привычки так и остались с Джошуа. Большинству бывших, которые, правда, задерживались самое большее на неделю, это даже нравилось. Неожиданное вторжение в личное пространство. Одежда, которая внезапно становилась лишней и от которой не терпелось избавиться. То, как быстро вертикальное положение превращалось в горизонтальное, абсолютно на любой поверхности. Иногда даже не доходя до спальни. Дыхание, которое было не так уж и просто вернуть в норму.              Только на этот раз для Джошуа все было по-другому. Это не было животными инстинктами, которым он давал волю. Может, только частично. Куда больше это было тоской. Без Киллиана Джошуа тосковал, и мог выразить это единственным известным ему способом.              Киллиан недовольно осмотрел толи укус, толи засос на шее и, подняв с пола футболку, надел ее. Джошуа, который на кухне пил залпом уже второй стакан воды, слышал его шаги. Киллиан остановился в дверном проеме.              — Мне нужна твоя помощь. Я очень этого не хочу, но некоторые улики ведут к твоему дедушке. Хочу задать ему пару вопросов, а без тебя он и слушать меня не станет.       — Я съезжу с тобой. Завтра?              Джошуа сократил расстояние между ними и поцеловал Киллиана — медленно, растягивая поцелуй во времени, превращая его в вечность.              — У меня есть кое-что для тебя, — громко говорить не получалось. Только шепот, от которого у судмедэксперта подкашивались ноги. — Я сейчас.              Когда Джошуа вернулся, Киллиан сидел за столом. Детектив встал за его спиной и, поставив на самый край коробочку, обшитую темно-синим бархатом, наклонился, обнимая.              — Знаю, невовремя. Я уже сделал предложение. Ты уже согласился. Но хочу, чтобы все было… правильно.              Киллиан накрыл ладонью его руку и, полуобернувшись, поцеловал в скулу. Ему было все равно на кольцо. Даже на брак. Это не было показателями любви. Их история — то, что они уже пережили, то, через что проходили сейчас, и то, что ждало их в будущем. Вот, что было единственным главным для Киллиана.              Но все эти вещь были важны для Джошуа. А значит, они станут частью их истории.