Вскормленная ненависть

      Патрик открыл глаза за минуту до будильника. Он не вставал, просто смотрел в потолок, пока смешанная с вибрацией мелодия не оповестила, что этот день официально начался. Патрик зажмурился, колеблясь. Можно было бы, конечно, еще денек притвориться без вести пропавшим, провести его с Мэй, проследить, чтобы Киллиан оставался в кровати… Но, если честно, ему так надоели эти стены. Надоела Мэй.              Патрик принял душ. Побрился. В запотевшем зеркале взгляд невольно зацепился за свежий шрам, разрезавший левую щеку. Совершенно не уродовавший его, даже напротив. Еще больше мужественности. Доказательств закалившей его боли. Хотя это и не отменяло того, что тот, кто оставил этот шрам, не останется безнаказанным. Нет уж. Патрик расправится с ним медленно и со вкусом. В самое подходящее время.              Они столкнулись с Мэй в коридоре. Она вышла из комнаты, в которой спал Киллиан, держа в руках аптечку. Мэй пахла отталкивающе, но Патрик все равно пересилил себя. В полумраке поцеловал её в губы, а затем, чуть склонившись, округлившийся живот.              — Доброе утро моим самым любимым людям, — это было ложью. Каждую ночь во сне Патрик видел Эву. Она была одной из двух причин, по которой Патрик вышел из своего укрытия. Вторая, менее важная — остановить Культ. Ребекку и её отчима. — Ты уже приняла лекарства?       — Еще нет. Была у Киллиана, — она словно оправдывалась. Звучала приглушенно, смотрела в пол, морщила носик.       — Как он? — Мэй подняла голову, оживилась.       — Все еще жар. Я дала лекарства… — Патрик оборвал ее поцелуем в висок.       — Умница, а сейчас пора принять свои.              Они вместе прошли на кухню. Пока Мэй наливала в стакан воду, Патрик достал из ящика несколько баночек. Ничего, кроме витаминов. Он давно убедил себя в этом. Мэй посмотрела на таблетки в его ладони и капризно надула губы.              — Может, не надо? Я становлюсь такой сонной…       — Мы же договорились больше не поднимать эту тему, — голос Патрик был словно бритва. Отсекающий любые возражения. Мэй, опустив глаза, повиновалась ему. Детектив дождался, пока она проглотит, и поцеловал влажные губы, шепча похвалу. — Умница.              Перед уходом, Патрик зашел к Киллиану. Он немного нерешительно потоптался у дверей, но все-таки подошел к кровати и сел на край. Киллиан спал беспокойно и чутко. Почувствовав чужое присутствие, он открыл глаза. Впервые за несколько дней в его взгляде Патрик увидел осознанность. Значит болезнь отступает. Скоро неудобного разговора будет не избежать.              — Я возвращаюсь в участок, — Патрик старался говорить медленно, чтобы до Киллиана дошел смысл его слов, — тебе нужно что-нибудь? Могу купить на обратном пути.              Киллиан хотел ответить, но едва открыв рот, скривился. Должно быть от жара в горле поселилась пустыня. Патрик протянул ему стакан с водой и даже придержал за плечи. Ну, разве он плохой друг? Появилась назойливая идея, что Киллиану не обязательно знать о произошедшем в переулке. Патрик отогнал ее. Для исцеления важна правда. Любая. Ему придется сознаться.              Киллиан вернул ему стакан и лег на подушки. Он выглядел уставшим. Наверняка больше всего хотел закрыть глаза и провалиться в лечебный сон. Но держался, чтобы задать Патрику вопрос, на который тот предпочел бы не отвечать.              — Ты связывался с Джошуа? Он должно быть с ума сходит.              Патрик ответил не сразу. Он мог бы сказать Киллиану правду — Джошуа плевать на него. В эту самую минуту уж точно. Но пока будет лучше поберечь друга.              — Увижусь с ним в участке и сразу расскажу. При личной встрече будет лучше, чем по телефону.              Киллиан кивнул, соглашаясь, и закрыл глаза. Патрик, улыбаясь, вышел. С чего он взял, что все будет сложно? Это же Киллиан. С ним просто, если закрыть глаза на маниакальную строгость и желание оставаться в стороне. Детектив поцеловал на прощание жену и неродившуюся малышку, запер дверь на три ключа и вышел. Его встретила чудесная погода. Идеальная для того, чтобы вернуть всё на свои места.              Он подъехал к полицейскому участку, когда все уже были на рабочих местах. Что же, некоторые вещи никогда не меняются. Патрик поставил машину на сигнализацию и поправил куртку. Он не мог сделать и шага. Тело парализовал страх. Что скажут? Как посмотрят? И что он придумает в свое оправдание? Пачка сигарет осталась в машине. А жаль, он бы выкурил одну.              Но снимать машину с сигнализации не хотелось, потому что Патрик знал, что за этим последует. Это было уже один раз. Он просто сел и уехал. Такого не должно повториться. Потому что он не трус.              В холе сидел только охранник. Кажется, кто-то из новеньких, потому что лицо его было Патрику незнакомо. Он неохотно поздоровался, бросив равнодушный взгляд на протянутую ксиву. Даже если бы сюда ворвались убийцы, он бы не сдвинулся с места.              На лифте на четвертый этаж. Место Клариссы пустовало — что же, ему везёт. Патрик остановился перед дверью капитана и постучался. Получилось почти привычно — три громких отчетливых стука. Голос капитана был таким же громким, каким Патрик его помнил.              Рядом с капитаном стояла Кларисса. Кажется, они что-то бурно обсуждали, прежде чем вошел Патрик. Но оба пораженно замолчали, увидев его. Кларисса даже открыла рот. Догадаться, что скоро о его возвращении узнает весь участок, было несложно. Ей уже не терпелось снять трубку стационарного телефона и начать обзванивать подруг. Капитан, точно прочитав ее мысли, строго посмотрел на администратора.              — Кларисса, сделай нам чай. И никому не слова, пока я не разрешу, — он дождался, пока она уйдет, и, обойдя стол, заключил детектива в крепкие объятия, — где ты был, сукин сын? — Патрик только хмыкнул на шуточное оскорбление.       — Долгая история.       — Тогда без лишних подробностей. Участок без тебя разваливается, здесь ни на кого положиться нельзя. Особенно на твоего дружка. Представляешь, решил взять отпуск. И как оповестил об этом? Оставил заявление на столе, пока меня не было.       — В духе Джошуа, — миролюбиво заметил Патрик, полностью отдавая себе отчет в том, что это ложь. Его напарник никогда бы так не поступил, не смотря на взбалмошный и взрывной характер, — если очень устанет.       — Да от чего он устанет? — фыркнул капитан, — бездельничал целыми днями. Ладно, садись, рассказывай.              Патрик сел в кресло. Он почти успокоился и даже поверил в то, что капитан проглотит любую чушь, которую детектив ему расскажет. А это и было главной целью — доверие начальника. Остальным он без труда заткнет рты.              — Всю историю я расскажу вам как-нибудь потом, сейчас же вы должны знать, что мифический Культ Гестии действительно существует. И в его главе встали ужасные, жаждущие рек крови люди. Они ни перед чем не остановятся, пока не очистят город, — капитан непонимающе выгнул бровь.       — От чего очистят? — Патрик выдохнул. О том, что их взгляды относительно сексуальной ориентации сходятся, он знал. Нужно было проявить осторожность.       — От тех, кто отличается от нас, — капитан не понимал его. Патрик прочел это в стеклянном взгляде серых глаз. — Сейчас это ориентация. И я согласен, что это болезнь, но таких людей надо лечить… а не убивать, — капитан неохотно, но все-таки кивнул. — И кто знает, что будет дальше? Вдруг они решат убить каждого, кто не согласится поклоняться их богине.       — Этот Культ… — капитан выделил последнее слово. Будто попробовал его на вкус, и ему не понравилось. Слишком дикое, выбивающееся из привычного. — Они схватили тебя?       — Нет, — Патрик покачал головой, — я пришел туда добровольно. Надеялся, что у меня получится разрушить его изнутри, пока еще не слишком поздно. Но их так много, а вера крепка. Не знаю, как Ребекка этого добилась, но они буквально поклоняются ей. Называют новой Гестией.       — Я соберу команду, — капитан потер шею, — ты возглавишь. Справимся как-нибудь с этой гадиной. Ребекка — это та девчонка? Выжившая из зала суда? — Патрик кивнул. — Тем более.              Выходя от капитана, уже разговаривавшего с кем-то по телефону — кажется, начальником криминалистического отдела — Патрик столкнулся с почти незнакомым детективом. Всё, что он знал — кажется, парень работал в отделе по поиску без вести пропавших. Ни имени, ни послужного списка. Очередное безликое пятно на стене полицейского участка. Зато самого Патрика узнали. Коллега удивленно открыл рот, хлопая глазами.              — Патрик… Колдуэлл? — детектив прокашлялся. — Я Вэн, мы были напарниками с Джошуа. Наверное, были, раз уж вы вернулись. Кстати, — Вэн нахмурился, — не видели его?       — Капитан сказал, Джошуа взял отпуск.       — В разгар дела? — на его простодушном лице Патрик отчетливо прочитал недоверие. А это может стать проблемой. Сам он о лучшем друге не беспокоился. Вернется. Как только поправится.       — Это все, что я знаю. Но если не веришь, почему не позвонишь?       — Звонил. И Крис звонил. Джошуа не берет трубку.       — Телефон отключен? — Вэн покачал головой.       — Попроси у кого-нибудь из криминалистов отследить, — Патрик улыбнулся и похлопал детектива по плечу. — Хорошо, что у Джошуа кто-то был, пока я… отсутствовал. Кажется, ты хороший друг. Что же касается Джошуа, иногда ему нужно побыть одному. Но он вернется.              Несмотря на робкую улыбку, было очевидно, что Вэн не полностью доволен ответами Патрика. Может уже не сомнения, но все еще легкая неуверенность. Надо было отвести его от Джошуа. И у Патрика для этого кое-что было.              — Надо остановить Культ. Кэп собирает команду, могу замолвить за тебя слово, если хочешь поучаствовать.       — А как же Киллиан? Их дом сгорел. И Джошуа… У меня все еще никак не укладывается в голове, чтобы он просто все бросил, — Патрик отпустил смешок.       — Он что, стал ангелочком? — Вэн нахмурился и покачал головой.       — Нет… Бывает еще той свиньей, и все равно…       — Об этом я и говорю. У Джошуа сложный характер. Ему просто нужно выпустить пар. Даже лучше, если он сделает это с кем-то другим, а не сорвется на друзьях. А Киллиан в больнице, но скоро я перевезу его к себе. Небольшая травма головы, кажется из-за падения, но ничего смертельного.              Слова о Киллиане заметно успокоили Вэна. Казалось, он перестал нервничать. Бросив напоследок, что только за быть в команде, которую возглавит Патрик, он убежал. А Патрик направился в кабинет, в котором не был, казалось, вечность.              Первое, что бросилось в глаза — нескончаемые коробки. Кажется, Джошуа всерьез взялся за Культ. Интересно только, как далеко он забрался. Как глубоко копнул. Патрик надеялся, что не слишком. В противном случае у него не останется выбора. И все надежды пойдут крахом.              Его собственный стол оказался взломан. Наверное, Джошуа был на грани, провал страшил голодное эго, раз напарник решился на этот шаг. Но, как бы то ни было, он вряд ли бы нашел здесь что-нибудь интересное. Только…              Патрик взял в руки письмо Дейзи и, не узнавая, поднес к глазам. Пожалуй, только это. Предсмертные сопли врущей о раскаянии соплячки. Патрик скомкал лист и выбросил его в мусорное ведро. Хорошо, что он не стал терять время на его прочтение тогда. Не станет и сейчас.              Компьютер Джошуа оказался заблокирован. Старый пароль не подошел, видимо, напарник сменил его. Но если таким образом он надеялся, что сможет спрятать все добытое, то глубоко заблуждался. Капитан у него на ладони, и, если Патрик попросит, всю накопленную Джошуа информацию принесут ему на золотом подносе.              А он попросит.              Как же Патрик соскучился по кофе из их кофемашины. Купить её было единственной полезной вещью, которую за последнее время сделал Джошуа. В остальном же его напарник просто мешался под ногами. Патрик как раз допивал американо, когда за дверью послышались голоса.              — Это точно он, я тебе говорю…              Патрик не успел поставить чашку на стол, как в кабинет вошли. Женщина. Красивая. Волосы цвета вороного крыла. Бледная манящая кожа. Привлекательные губы с ярко-красной помадой. У неё наверняка будут красивые дети. Если, конечно, она встретит достойную партию.              — Где Джошуа?              Патрик вспомнил, где видел её. Хелен из криминалистического отдела. Значит, еще и умница. Он пожал плечами.              — Как-то не додумался вживить в него чип, — Хелен даже бровью не повела. Шутить она явно была не намерена.       — Интересно получается. Стоит Джошуа исчезнуть, как появляешься ты. Сразу после пожара, — Патрик закатил глаза.       — Поэтому я здесь. Становится слишком опасно, Культ переходит к решительным действиям. Нужно их остановить.       — Ты же не верил в теорию Джошуа? — Хелен скрестила руки на груди. Она прошла в кабинет, Вэн закрыл дверь, отрезая их от остального участка.       — Пока не побывал среди них, не послушал их разговоры. Они одержимы очистить свой дом любыми средствами. То, что вы видели на старой ферме, только начало.       — Значит, ты теперь с нами? — на губах Хелен показалась легкая улыбка. Только понять, означает ли она радость или сарказм, было невозможно. Её глаза оставались непроницаемыми.       — Да.              День тянулся так долго, Патрик даже успел заскучать. Он и забыл, что его работа — это не вечные погони и перестрелки. Большую часть времени копаешься в бумагах и глотаешь пыль. Капитан заглянул к нему после обеда и сказал, что заканчивает собирать команду. Завтра утром он их всех познакомит. Патрик в ответ только улыбнулся. Приятно осознавать, что в полицейском участке все идет по его плану. И даже вечно лезущий на рожон Джошуа не сможет ему помешать.              Он вернет этот город тем, кому он принадлежит по праву.              Техникам удалось разблокировать компьютер Джошуа только ближе к вечеру. Патрик с улыбкой поблагодарил их за проделанную работу, но стоило двери за их спинами закрыться, послал к черту. Если бы не их лень, они бы управились еще с утра.              Одна папка за другой. Патрик начинал терять терпение. Неужели его напарник в действительности не нашел ничего полезного? Тогда ему точно не жаль его. Всё, через что сейчас проходил Джошуа — тот заслужил сполна. Патрик выдохнул и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Первый рабочий день был долгим. Он устал. Может, пора домой?              — Почему ты сидишь за его компьютером?              Голос грубый, но хорошо знакомый. Только одного человека, кроме, конечно, Патрика, капитан ценил в этом муравейнике. Почти легенда отдела по розыску без вести пропавших. В масштабах их крошечного городишки, разумеется. Он словно пес ловил след и шел по нему, пока не находил жертву. Живую или мертвую, уже как повезет. Кристиан Вэбб.              Он безусловно мог стать проблемой.              — Продолжаю его дело, — дружелюбно улыбнулся Патрик. Кристиан поднял бровь. Медленно втянул носом воздух, будто пытаясь распознать ложь. — Кэп сказал, он в отпуске.       — Сам-то в это веришь? — Крис продолжал рыскать глазами по кабинету. Выискивал что-то. Патрик почувствовал, что в груди тяжелеет. Мерзкое чувство, которое он ненавидел. Смесь липкого страха и неуверенности в себе. Вдруг его словам не поверят? Вдруг раскусят?       — Думаю, он просто перегорел. Столько времени топтаться на одном месте…       — Это не повод сбегать. Тем более он бы не бросил Киллиана, — Патрик, чуть склонив голову, кивнул. Он не был хорош в этом. Во лжи. Раньше Патрик предпочитал скрывать истину, а не искажать её. Пришлось переучиваться.       — В конце концов это же Джошуа. Он неисправим, даже если начинает казаться иначе. Кстати, с Киллианом всё в порядке. Это если тебе интересно.              Крис не верил ему и даже не пытался скрывать это. Жаль. Они могли стать отличной командой.              — Уже поздно, я собираюсь домой, — Патрик встал и лениво потянулся. Захрустели позвонки. Крис кивнул, поняв намек, и вышел.              Патрик выключил компьютер. Проверил, закрыты ли окна, хотя даже не открывал их. Задержался у зеркала, рассматривая собственное лицо, изменившееся в полумраке — он уже выключил свет. Никаких изменений, разве что кроме новых шрамов. Только глаза как будто не те. Ни желания, ни заинтересованности. Сплошная пустота. Это то, что внутри него? Цена за то, чтобы всё было правильно?              На улице похолодало. Патрик остановился перед машиной и закурил. Он собирался сразу поехать домой, но теперь мешкался. Только один человек мог доказать ему, что он в норме. Эва.              Новая бариста в когда-то его любимом кафе сказал, что Эва здесь больше не работает. В квартире её тоже не оказалось. Патрик успел испугаться прежде, чем ему рассказали о новом баре. Не так уж и далеко, можно было даже дойти пешком. Так детектив и поступил. Меньше шансов, что он струсит и проедет мимо.              Место явно пользовалось спросом. Такого количества людей одновременно Патрик видел только на собраниях Культа. Это еще раз напомнило ему, что армия Ребекки велика и надо торопиться.              Эва не заметила его. Она стояла за барной стойкой, такая теплая и привычная, и общалась с одним из посетителей. Улыбалась. Смеялась над его шутками. Патрик не заметил, как непроизвольно сжал руку в кулак. Выдохнул, отгоняя злость. Ему пришлось научиться сдерживать ее. Иначе он и остальные могли усомниться в его роли. Спаситель.              — Привет.              Эва хотела ответить, но увидев того, кто поздоровался с ней, замерла. Лицо, всё такое же прекрасное, вытянулось от удивления. Она захлопала глазами, наверняка думая, что полумрак породил эту галлюцинацию.              — Патрик?              Эва обошла барную стойку, держась за живот — кажется, она должна вот-вот родить. Патрик почувствовал непонятную грусть, а потом тепло — Эва обняла его. Он закрыл глаза. Втянул носом запах ее волос. Прижал сильнее, но аккуратно, чтобы не навредить малышу.              — Где ты был? — Эва спросила это срывающимся шепотом. Она отстранилась и несильно ударила его в плечо. Патрик стер ее слезы поцелуями.       — Прости. Это ради нашего будущего, — его рука легла на живот. Эва улыбнулась.              Когда они вышли на улицу, она уже почти успокоилась. Только негромко всхлипывала.              — Джошуа ничего о тебе не рассказывал, — Патрик опустил голову. За это он был даже благодарен напарнику. Если бы тот все-таки передал его слова, это бы всё усложнило.       — Он не знал. Задание было секретным, — Эва хихикнула. — В городе небезопасно. Может уедешь на время? — она непонимающе посмотрела на него.       — Ты только вернулся, а уже отсылаешь меня. Никогда.              * * *              Откажись от того, кто ты есть, и боль прекратится. Это же так просто. Но Джошуа не мог. Не тогда, когда требуют расстаться с тем, что досталось таким трудом. Они услышат, что он ничего не чувствует к Киллиану, только если вырвут ему сердце.              Джошуа помнил себя только находясь на операционном столе. Остальное время он бродил в темноте. Его тело горело. Внутренности болели. Не было сил пошевелиться или хотя бы открыть глаза.              А пытки все продолжались. Его били током, с каждым разом увеличивая разряд. Кажется, всерьез думали, что гомосексуальность можно поджарить. Джошуа только ухмылялся и на любые вопросы посылал нахрен.              Но ток не был самым страшным. После пыток его клали на операционный стол и вскрывали. Наживую. Чтобы проверить, что изменилось. Как будто внутри него были цветы, и после тока они должны были завянуть. Это бы означало исцеление. Но ничего подобного. Он слышал, как врачи злились, не находя подтверждения своим теориям.              Джошуа не знал, сколько времени он находится здесь. Всё перемешалось. Пару часов? Дней? Месяцы? Он попытался принять ритуалы за день — вот скрипит дверь. Его пересаживают в инвалидное кресло, везут в ванную. Бреют. Моют голову. Тело. Холодными руками, но заботливо и аккуратно. Потом привозят обратно. Ставят капельницу. Он слышит, как по коридору везут тележку с завтраком, но к нему не заходят. Его не кормят. Только некоторые питательные вещества через катетер, наверно исключительно благодаря этому он еще жив.              Потом начинаются пытки, и тогда он выпадает. Джошуа точно не знает, сколько это длится. Часы? Дни? Потом его сразу везут в операционную, и страдания продолжаются. Иногда он молит о пощаде. Иногда молча терпит. Но никогда не отказывается от любви к Киллиану.              Никогда.              Этого.              Не будет.              Он все еще жив. Также как и его инстинкты самосохранения. Голосами в голове они шепчут ему, что надо бежать. Потому что недовольные врачи собираются вскрыть ему череп.