Вскормленная ненависть

      Вэн и правда забыл многое из прошедшего вечера, ну или искусно притворялся. Похмелье в виде больной головы и помятого лица коснулось только Криса. Напарник же по всей видимости отделался лишь амнезией. Он не умолкал всю дорогу до полицейского участка, раздумывая над тем, чем будет заниматься под руководством Патрика. Крис на самом деле почти не слушал его — отчасти из-за того, что и слышать не хотел об этом напыщенном петухе, отчасти, потому что мог думать только о спасительной таблетке, пачка которых ждала его в ящике письменного стола.              — Ты меня не слушаешь, — прищурился Вэн. Казалось, он хочет ткнуть Криса в бок, только чтобы тот обратил на него свое внимание. Спасло, что Крис был за рулем.       — Просто задумался.              Когда серое безрадостное здание полицейского участка замаячило на горизонте, у Криса завибрировал телефон. Холодный пот пробил его прежде, чем детектив понял, что может случиться. Сообщение наверняка было от Марка. А от того можно ожидать чего угодно — например, интересных фото вместо приветствия. Но хуже всего было не это — мужское хозяйство малознакомого человека он как-нибудь переживет. Но как отреагирует Вэн, привычно потянувшийся за его телефоном — он всегда так делал, когда Крис был за рулем?              — Кто такой Марк? — ровный голос, спокойная интонация. Даже как будто с интересом. Всего на пару градусов холоднее, чем обычно, но достаточно, чтобы Крис заметил.       — Можно сказать, свидетель, — он нахмурился, — или соучастник. Обещал разузнать кое-что для меня.       — Наверное, не стоит мне читать.       — Все нормально, — Крис отвел взгляд от дороги, чтобы пересечься с напарником взглядом. У них не было друг от друга секретов. И не будет.              Пожав плечами, Вэн ввел пароль, который знали только Крис и он. Очередное доказательство, что произошедшее вчера ему только почудилось. Вэн не стал бы замалчивать. Да и пить исключительно для того, чтобы набраться смелости, ему было не нужно. Вэн был одним из самых бесстрашных людей, кого Крис только знал. За мягкой оболочкой скрывался настоящий стержень. И это говорило не его влюбленное сердце. Разве не Вэн совсем недавно порывался в темный лес только чтобы найти раненого? Хорошо Крис тогда успел перехватить его у кромки и насильно запихать в машину.              — Тут что-то странное, — Вэн смотрел в экран так, будто Марк написал сообщение на латыни. — Кажется, номер.       — Именно это он и должен был узнать, — Крис победно улыбнулся. Пустяк, конечно, ведь впереди еще так много работы, а время по-прежнему поджимает. Но по крайней мере теперь он сдвинулся с мертвой точки.       — А еще он спрашивает, не хочешь ли ты как-нибудь сходить с ним на свидание.              Крис крепче вцепился пальцами в руль. Кровь отхлынула от лица, и он опасливо покосился на напарника. Вэн отложил телефон на приборную панель и отвернулся к окну.              — Флирт — это его способ общения. Не обращай внимания.       — Всё в порядке. Просто… — Вэн все-таки повернулся к нему. — Что ты ищешь?       — Кого. Я ищу Джошуа.       — Я с тобой.              Крис покачал головой. Он въехал на парковку и сосредоточился на том, чтобы аккуратно встать между серым Вольво и тяжелым внедорожником, который принадлежал, как Крис понял, Патрику. Ничего страшного, если он случайно оставит на нем царапину?              — Я только поддерживаю идею, чтобы ты всегда был под моим присмотром, — Вэн закатил глаза.       — Знаешь, я передумал. Ведешь себя хуже старшего брата, — он задумался, подбирая достойное сравнение. — Как курица-наседка… Прости, слишком грубо. Просто ты перегибаешь палку.       — Я забочусь о тебе. Потому что люблю.              Крис вышел прежде, чем Вэн нашел, что сказать.              — Я тоже тебя люблю, — напарник догнал его у дверей. Крис сбавил шаг, сам не понимая, от чего бежал. — И тоже боюсь тебя потерять.              Крису так хотелось прижать его к стене. Узнать, правда ли его губы на вкус как морозная вишня или это только в его голове. Узел внизу живота скрутился туже обычного, почти болезненно. Он шумно выдохнул. Пальцы почти сжали запястье напарника. Но боковое зрение уловило силуэт — Хелен приближалась к ним, на ходу делая хвост.              — Привет, ребята, — она как будто никогда не замечала недовольства в глазах Криса, появлявшегося каждый раз, когда они сталкивались. Может, поверила байкам Вэна про то, что он на самом деле не такой плохой и злой, каким хочет показаться. — Патрик ждет нас в проявочной, — она покосилась на Криса. — Команду, я имею в виду.       — Не смею задерживать.              Они обменялись с Вэном долгим взглядом прежде, чем Хелен утянула его в узкий коридор, а сам Крис направился к лифту. Сначала лекарство, а только потом поездка в больницу. Лишь прислонившись лбом к прохладной стене, Крис вспомнил, что так и не ответил Марку. Он нерешительно повертел телефон в руках. А что ответить? Соврать и дать ложную надежду или быть честным и растоптать её же. Чуть замешкавшись, он все-таки сухо поблагодарил пожарного, отказавшись от свидания. А потом удалил его номер из памяти телефона и своей собственной.              Сначала Крис подумал, что в базе какой-то сбой. То, что выдала ему программа, показалось чудовищной ошибкой. А потом сложилось в логичный паззл. Нет уж. Туда Вэна он с собой точно не возьмет. Крис закинул в себя сразу две таблетки обезболивающего, остальную пачку спрятал во внутреннем кармане джинсовки и вышел из кабинета, надеясь, что совещание Патрика еще не закончилось.              Ему предстояла долгая дорога. Потрескавшийся асфальт. Уносившийся ввысь лес. И солнце, от которого не спасал даже козырёк. Через несколько часов голова снова невыносимо заболела. Крис выпил еще одну таблетку и сбросил очередной вызов от Вэна. Как же напарник будет на него кричать после. Надо будет заранее придумать, как извиниться. Может виниловая пластинка с последним альбомом его любимой группы подойдет? Или просмотр той странной комедии, о которой Вэн ему все уши прожужжал. Или и то и другое. Потому что Крис сбросил его уже десятый раз и снова тронулся в путь.              Психиатрическая лечебница Каунсил-Блафс была отрезана от города рекой. Мост через нее выглядел таким хлипким, что Крис с радостью сбросил скорость до положенных шести миль в час. Снова лес, обнесенный изгородью из колючей проволоки до самой лечебницы — наверное, чтобы пациенты не сбежали туда. Кому понравится идея искать утратившее разум существо глубокой ночью среди столетних сосен.              Когда Крис парковался, над лечебницей кружили птицы. Присмотревшись, детектив понял, что это голуби. На одной из скамеек, расставленных вдоль дорожки, ведущей к главному входу, сидели мужчина и женщина. Последняя была одета в поношенный коралловый халат, из-под которого выглядывала белая в синий цветок больничная пижама. Пациентка, наверное. Её волосы были совсем тусклыми, словно здешние лекарства вымыли из них весь цвет. Мужчина рядом был одет в синий костюм с короткими рукавами, в котором угадывалась медицинская форма. Он держал руки пациентки в своих руках, будто желая согреть. Поравнявшись с ними, Крис услышал сбивчивый шепот.              — Хорошо, что теперь вы вместо Рона. Он — самое настоящее чудовище, в прямом смысле этого слова. Я видела его хвост и зубы в три ряда…       — Тише, Тина, — шикнул на нее медбрат, провожая Криса внимательным взглядом.       — Когда я привела врачей, он сидел как ни в чем не бывало и ковырялся во рту зубочисткой. Противная рептилия…              Крис с трудом проглотил подступившую к горлу тошноту. Он не испытывал противоречивых чувств к таким людям — ни жалости, ни отвращения. Возможно, смотреть на того, чей рассудок угас, было довольно горько. Но страдали ли они от этого? В собственном мире и живя по своим правилам, возможно даже не осознающие того, что заперты. Крис не знал, как им живется. Сказать они не могли. А представлять он не хотел. Потому что совсем как некоторые боялись потерять какой-нибудь орган чувств — зрение или может слух — Крис боялся потерять разум. Перестать узнавать то, что когда-то любил. И совсем не тосковать по этому.              Уже находясь у дверей, Крис зачем-то обернулся. Вовремя, чтобы заметить припарковавшуюся машину и выходящего из нее человека. Крису потребовалась минута, чтобы узнать его. И половина пройденного этим человеком пути, чтобы окончательно признать, что тот тоже здесь.              Киллиан остановился на ступенях и посмотрел на него снизу вверх.              — Что ты тут делаешь? — Крис с удивлением услышал в собственном голосе недовольство. У него не было плана по спасению, но судмедэксперт мог испортить даже это. Чувства просто не дадут рассуждать ему логично. А если окажется, что Джошуа здесь самое место?       — Думаю, то же, что и ты, — Киллиан хотел пойти дальше, но Крис схватил его за рукав, почти сразу натыкаясь на ледяной взгляд.       — Как ты узнал, что Джошуа здесь?       — Ответ, что сердце подсказало, тебя устроит? — Крису только показалась усмешка на его губах. На самом деле Киллиан тонул в отчаянии. Уж лучше бы Джошуа развлекался с кем-нибудь и где-нибудь, чем его пичкали таблетками здесь.       — Не устроит. Хочешь сказать, у тебя есть план?       — На начальных этапах. Дальше буду действовать по обстоятельствам, — Крис не отпускал руки, и Киллиан ощетинился. Самая яркая его эмоция, которую детектив только видел. — Я не оставлю Джошуа здесь.       — Ладно, — Крис наконец отпустил. — Пойдем. Буду тебя страховать.              Дежурившая на посту медсестра едва посмотрела на них и снова углубилась в заполнение бумаг. Ещё у дверей Киллиан коротко бросил, что говорить будет он, так что Крис взял на себя роль наблюдателя. Ему не нравилось это место. Совсем. От него буквально веяло скрытой опасностью.              Холл, в котором находился пост медсестры, делил длинный коридор надвое. Снаружи здание походило на греческую букву «Пи», пугающее в своей абсолютной симметричности. Одна часть коридора была заперта прочной на вид решетчатой дверью. Никакого замка — она открывалась автоматически с кнопки, вероятнее всего находившейся под стойкой медсестры. Вторая часть коридора по всей видимости предназначалась для менее буйных пациентов. Крис слышал раздающиеся оттуда голоса и шум. Кажется, в той же стороне располагалась и комната отдыха.              — Вы пришли кого-то навестить? У нас через полчаса обед, с расписанием можно ознакомиться на стенде…       — Я пришел кое-кого забрать, — голос Киллиана звучал ровно и уверенно, Крис даже восхитился. Этот человек всегда был спокоен. Казалось невозможным, что его хоть что-то может вывести из себя. — Джошуа Парсонс.              Медсестра не ответила, а снова углубилась в бумаги. Её взгляд блуждал среди строк, пока не наткнулся на нужное имя. Тогда она нахмурилась и поджала губы.              — Мистер Парсонс в тяжелом состоянии, — она покосилась на железную дверь. — Разрешены посещения только ближайших родственников. Вы его… брат?       — Муж.              Крис рефлекторно опустил взгляд — на руке Киллиана действительно было обручальное кольцо. В голове не укладывалось, как Джошуа мог такое скрыть. Он должен был светиться от радости, но напротив в последние дни перед исчезновением ходил хмурый и недовольный. Медсестра, широко открыв рот, не знала, что ответить. Ей понадобилось около минуты, чтобы совладать с собой.              — Минуточку.              Мышью она шмыгнула в открытый коридор, в самом конце которого находился кабинет главного врача. Киллиан перегнулся через стойку и без разрешения взял журнал, безошибочно открывая его на странице, которую медсестра просматривала последней.              Д. Парсонс. Пятнадцатая палата.              Киллиан положил журнал на место и посмотрел на Криса.              — У тебя есть оружие? — детектив язвительно хмыкнул и покачал головой.       — В отделе по розыску без вести пропавших его не выдают.       — Мог бы позаимствовать, прежде чем лезть в логово врага.       — А у тебя-то оно есть?              Киллиан не ответил.              Медсестра вернулась с мучительной улыбкой на лице и в сопровождении крупного санитара, во взгляде которого легко угадывалась брезгливость ко всему, что его окружало. На абсолютно лысой голове чуть выше виска Крис увидел тонкий длинный шрам.              — Пойдемте. Но только вы. Ваш друг должен подождать здесь или на улице.       — Конечно, — Киллиан коротко взглянул на Криса. Тот не успел даже покачать головой, чтобы показать, что план ему не нравится, как решетчатая дверь отрезала их друг от друга. Детектив откинул голову и зажмурился. Может у них самих и не было плана, но его не покидало ощущение, что они все равно следуют ему. Чьей-то хитроумно сплетённой игре.              Киллиан отставал от медсестры на пару шагов. Сразу за ним шел санитар, будто отрезая ему путь к отступлению. Палата номер один. Три. Шесть. Еще несколько и вот, поворот, а за ним снова железная дверь, которую санитар открыл с помощью ключа, который хранил в кармане свободных штанов. Логично, что он хранился не у маленькой тощей медсестры. У такого попробуй забрать — в лучшем случае получишь сотрясение мозга.              Они как будто не думали останавливаться. Сердце болезненно сжалось, когда нумерация на дверях перевалила через второй десяток. От плохого освещения болели глаза. Голова слишком тяжелая, чтобы он смог сейчас дать отпор. Его вели в ловушку — другого Киллиан и не ожидал. Ладно, пусть думают, что Мойры на их стороне. Он подыграет.              — Мистер Парсонс сейчас на процедурах. Вам придется подождать его.       — Ничего страшного.              Они остановились у двери, отличающейся от остальных — в ней не было того окошка, через которое обычно можно подсмотреть. Медсестра открыла дверь и кивком головы предложила Киллиану зайти внутрь. Ну точно пальцем указывала бестолковой мыши на кусочек сыра.              Аккуратно заправленная кровать. Нестерпимый запах лекарств и каши на молоке. За окнами толстые прутья решетки — отделение для особо буйных, как же без них. В углу большой платяной шкаф — Киллиан как раз открыл его исключительно чтобы убедиться, что тот пуст, когда дверь захлопнулась. В замке несколько раз повернулся ключ.              Киллиан не стал кидаться на дверь или кричать, чтобы его выпустили. Он знал, что это бесполезно. Только лишний повод записать в его больничную карточку диагноз, стереть который потом не удастся ни одним ластиком. Киллиан сел на кровать и, закрыв глаза, несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, просто чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Он научился скрывать внешние признаки сильных эмоций, обличающих его слабые стороны — страх, беспомощность. Но против физиологии остался бессилен.              Киллиан закатал рукава, обнажая изувеченный знак Гестии, и подошел к двери. Тихо, но он все равно постоял несколько минут, прислушиваясь. Коридор казался пустым — ни шагов, ни чужого дыхания. Киллиан достал из кармана джинс невидимку Мэй и опустил взгляд на замок. О том, как его открыть, он знал лишь в общих чертах. Прочитанная наспех теория и пара часов практики — всё, что у него было. Но сейчас от этого зависели жизнь и здоровье Джошуа. Так что Киллиан не позволял сомнениям пробудить страх, чей сон и без того был слишком чутким.              В пустом коридоре каждый звук становился громче и острее. Киллиан почти не дышал и ступал так осторожно, как только мог. Органы чувств обострились. Ему казалось, он слышит, как по ту сторону дверей кто-то скоблится, не в силах освободиться. Или это его сердце скребется о решетку ребер?              Небольшая табличка с цифрой «15», почти незаметная, если не знать, куда смотреть, приковала всё внимание Киллиана. Он коснулся её пальцами и закрыл глаза. Иронично, что Джошуа держали в той же палате, что и его когда-то.              Но ему это было необходимо после всего, что Альберт сделал с ним. С его семьей. Джошуа же был здоров и силен, чтобы не лишиться рассудка из-за пожара. Засунуть его сюда — было частью злого и коварного плана. Киллиан не знал только, входило ли в него его собственное спасение? Или это действительно было жестом доброй воли Патрика.              Не важно. Он все равно не простит его. Никогда.              Дверь оказалась не заперта, а палата — пуста. Киллиан сел на кровать и, сжав в кулаке край одеяла, поднес к лицу. Здесь всё пропиталось Джошуа — табак, жженный сахар, мята и кофе. Он соскучился по этому запаху. Соскучился по Джошуа.              Дыхание стало сбивчивым. Глаза защипало, будто в них попало мыло. Киллиан сильнее сжал одеяло и сделал еще один глубокий вдох. Он чувствовал и другое — пот, кровь, соленые слезы. Боль, которой душили Джошуа. Рядом с кроватью стояла капельница. Кажется, её силой вырвали, лекарство натекло в небольшую лужицу на полу.              Или вырвал? Джошуа.              Киллиан вышел из палаты и снова прислушался. Подняв голову, он посмотрел прямо в камеру, выглядевшую дико и неуместно среди царившей здесь убогости и бедности. Почему никто до сих пор не остановил его?              Киллиан не видел, но почувствовал, как бледная тень пронеслась за его спиной. Он медленно обернулся, как если бы не хотел напугать — загнанную жертву или хищника, неважно. Перед ним стоял Джошуа. В больничной пижаме с расстёгнутым верхом — его грудь и живот были испещрены свежими швами. В руках Джошуа держал электрошокер-дубинку, с нижней части которой стекала свежая кровь. Киллиан не хотел знать, как она там появилась. Пусть Джошуа скажет, что нашел ее уже такой — он поверит.              — Нет… — охрипшим голосом просипел детектив. Его пальцы сильнее сжали дубинку. Киллиан вскинул руки, медленно сокращая расстояние между ними. Он видел — Джошуа ранен. Физически и еще больше морально. И не хотел навредить сильнее.       — Всё в порядке, — мягко улыбнулся Киллиан. — Я пришел сам. За тобой. Надо убираться отсюда, согласен?              Прежде чем обнять Джошуа, он заметил на его свежевыбритых висках два шрама. Длинные, они тянулись к затылку. Киллиан закрыл глаза, пытаясь вернуть контроль над дыханием.              — Всё хорошо, — рука, пальцами которой он обычно зарывался Джошуа в волосы, сейчас легла детективу на спину. Джошуа, в отличие от Мэй, был горячим. Даже слишком. — Я рядом.              Перед их встречей Джошуа вышел из туалета. Подойдя к его двери, Киллиан услышал, как вода, переливаясь через раковину, льется на пол. Почти прозрачная, она плавно меняла оттенок от светло-розового к мутно-красному — самый темный был возле неподвижно лежащего охранника с пробитой головой. Инстинктивно Киллиан склонился над ним, проверяя пульс — живой. Просто без сознания.              Киллиан закрутил кран и обернулся к Джошуа, замершему в дверном проеме. Вода едва касалась его босых ног, но он, не обращая на нее внимания, смотрел только на Киллиана. И почти не мигал. Киллиану не нравился этот взгляд. Словно не человека, а потускневшей от времени фотографии, сделанной неумелым фотографом, которому не удалось запечатлеть главного — души. Киллиан подошел к нему, втянул носом больничный запах, которым пропитался Джошуа, и взял его за руку, сжимающую дубинку.              — Дай это мне.              Джошуа послушно разжал пальцы и, чуть пошатнувшись, уткнулся носом в шею Киллиана. Тот прижал его к себе, целуя влажный висок. Пот, мелкая дрожь, тяжелое дыхание — у Джошуа был жар, и с этим надо было что-то делать. Но прежде — выбраться.