Вскормленная ненависть

             Киллиан знал, что увидит, подойдя к решетчатой двери. Медсестру, не спускающую глаз с тревожной кнопки. Главного врача — не того, который когда-то занимался его лечением. Другого. Пришедшего ему на смену. Сумасшедшего. Преданного Культу и его исковерканным идеям. Санитаров, готовых выполнить любой его приказ. И Криса. Яростного, но бессильного. У него не было оружия, а в словесную схватку доктор вступать не желал. Оказавшись ближе, Киллиан узнал, как его зовут — доктор Агеластос. Грек значит.              — Я повторюсь еще раз, у вашего друга случился нервный срыв. Он побудет тут, пока не поправится. Максимум пару дней, не больше. Вам не о чем переживать.       — Тогда открой дверь, чтобы я мог в этом убедиться. От этого места, от всех вас разит ложью. Лучше по-хорошему, пока я не позвонил в участок и не вызвал подкрепление.              Киллиан прокашлялся, привлекая к себе их внимание. В одной руке он держал дубинку-электрошокер, а в другую вцепился Джошуа. Киллиан ощущал всю тяжесть его тела — детектив едва справлялся с ней, из последних сил держась на ногах.              Доктор Агеластос испугался. Короткой вспышкой, но Киллиан успел заметить её. А потом на худое лицо психиатра легла маска, которую он примерял на себя должно быть не один раз. Он улыбнулся и подошел ближе к решетке.               — Мистер Рид, вы совершаете большую ошибку. Мистер Парсонс не стабилен. Отпусти его сейчас, я совершу непоправимую ошибку, могут пострадать люди…       — Хватит. Врать.              Сохранять спокойствие было как никогда сложно. Киллиан ненавидел этого человека. Ненавидел их всех. Хотелось отомстить каждому, из-за кого Джошуа страдал. Око за око…              Сделает весь мир слепым.              Киллиан чуть опустил голову. Нет уж, до их уровня он опускаться не будет. Справедливость пусть вершат те, кто должен. Он же просто спасет то, что ему дорого, и постарается больше не давать в обиду.              — Доктор Агеластос, — Киллиан поднял на него взгляд, — Джошуа здоров. Не считая того, что вы сделали с ним, — перед глазами вспыхнули швы на теле детектива, но ему удалось усмирить проснувшуюся сразу за этим ярость. — Гомосексуальность исключена из списка психиатрических расстройств еще в 1990 году.       — Мистер Парсонс тут не из-за этого, — усмехнулся доктор Агеластос, но за его смехом слышалась неуверенность. — У него диагностировано острое психотическое расстройство, позже диагноз будет уточнен, я думаю. Все признаки на лицо. Вы только взгляните, что он с собой сделал.       — Думаете, я поверю, что это он сам? Прекратите. Нажмите кнопку и выпустите нас. Закончим этот балаган.       — Нет. Мистер Парсонс останется. Вам бы я тоже рекомендовал задержаться. Ваша бывшая палата, к сожалению, занята, но мы можем предложить другую. В южном крыле. Там есть комната отдыха и общая столовая. Все пациенты довольно славные.              Дверь скрипнула, обрывая разговор. Вошел медбрат, которого Крис заметил на улице, и больная. Медбрат, будто почувствовав, что становится свидетелем чего-то ужасного и неправильного, не поднимая глаз поспешил увести пациентку в палату, но та отстранилась от него и, распахнув объятия, направилась к Агеластосу.              — Доктор, спасибо вам за мистера Брауна. Он намного лучше Рона, — сжав его в объятиях, Тина шепнула, — По крайней мере у него нет хвоста…       — Не за что, мисс Мерфи. Питер, — врач посмотрел на медбрата. — Проводи Тину в комнату отдыха.       — Конечно, доктор Агеластос, — шепнул тот на придыхании и увел пациентку.              Вынужденная остановка нисколько не понизила накалившуюся до предела обстановку. Крис немигающим взглядом смотрел на доктора — если бы не обступившие его санитары, он бы давно кинулся на того с голыми руками. Один из санитаров игрался с дубинкой — точь-в-точь такой же, какую Киллиан держал в руках — дожидаясь, когда уже сможет ей воспользоваться. Медсестра, зажавшись в углу, расчесывала руки до кровоточащих полос. Она даже не смотрела на Агеластоса и тех, кто стоял за решетчатой дверью.              Киллиан высвободил руку — Джошуа в знак протеста лишь шумно выдохнул — и сделал шаг вперед. Доктор Агеластос прищурился и сделал то же самое. Он давно мог дать санитарам приказ скрутить их и запереть в изоляторе, но не торопился. Будто у этих двоих все равно не было шанса вырваться. А с третьим он как-нибудь разберется.              — Я читал твою историю болезни, Киллиан. Что, после случившегося на ферме, совсем крыша поехала? — Агеластос ехидно ухмыльнулся. Его слова звучали непрофессионально, он наплевал на врачебную тайну. И его это даже веселило. — Говоришь мало, чтобы скрыть заикание? А одеваешься закрыто лишь бы никто не увидел, как страшно и противно тебе было находиться в собственном теле, грязном и оскверненном? Держишься подальше от людей, потому что боишься, что они снова обидят тебя? Причинят вред? Ты все еще болен, Киллиан. Тебе здесь самое место.       — Нет, — Агеластос вздрогнул и посмотрел Киллиану за спину. На Джошуа, чей голос прозвучал необычно жестко. — Заикание было невротическим, Киллиан справился с ним еще в девятом классе. Он не стыдится своих шрамов, я видел каждый. И целовал их, когда мы занимались любовью. Много-много раз. А что касается людей, — он уже стоял вплотную к решетке, и доктор Агеластос чувствовал его горячее дыхание на своей щеке, — инстинкты самосохранения рекомендуют нам держать на расстоянии вытянутой руки всех, кто может навредить. Это не страх. Это благоразумие.              Агеластос злился, и Киллиан знал причину этому. Как бы они не старались, что бы они не делали — ничего не вышло. Любовь — даже такую неправильную — им не удалось уничтожить.              Всё произошло так быстро, что ни Киллиан, ни Крис, ни тем более Джошуа, у которого речь забрала почти все силы, не успели среагировать. Агеластос вырвал из рук санитара дубинку и, сделав выпад, выпустил разряд в Джошуа. Детектив отшатнулся и, скрючившись, повалился на пол. Киллиан опустился на колени рядом, приобнимая. Агеластос злобно ухмыльнулся.              — На этом мы, пожалуй, закончим. Этих двоих посадите в изолятор, а ему, — он небрежно махнул рукой в сторону Криса, — Десять миллиграмм галоперидола и выкинуть где-нибудь на дороге ближе к городу. Да что я вас учу, сами знаете, что делать.       — Подождите, — Киллиан поцеловал Джошуа в висок и поднялся, — давайте договоримся.       — И что же ты можешь предложишь? Останешься здесь вместо Парсонса? Если ты не понял, вы оба теперь мои гости.       — Если ты отпустишь нас, так уж и быть, я не сожгу тут всё к чертовой матери, — голос Киллиана, вопреки словам, озвученным им, оставался спокойным и был как будто соткан из льда. Он опасно близко подошел к решетке, будто забыл о том, что произошло с Джошуа минуту назад.       — С ума сошел? — оскалился Агеластос. Ему было нечего бояться, но он все равно не мог справиться с дрожью во всем теле. Будто кто-то открыл двери и устроил сквозняк в морозный день. — Ридово отродье.       — Возможно, — Киллиан ухмыльнулся краем губ, — иначе как объяснить, что я заключил сделку с дьяволом? А у него повсюду свои люди…              Понимание вспыхнуло в глазах Агеластоса слишком поздно, чтобы можно было что-то сделать. Его лицо вытянулось и побелело, глаза округлились. Психиатр боялся пошевелиться, чувствуя приставленное к виску дуло. Чужие крепкие пальцы перехватили дубинку. Шепот опалил ушную раковину и от того, насколько голос оказался знакомым, захотелось плакать.              — Что такое, док? Дар речи потеряли? — Питер не звучал приглушенно. В его голосе слышался сарказм и усмешка.              Паззл сложился быстро, да какой в этом был толк. Крис отреагировал первым. Врезав одному из онемевших санитаров под дых, он вырвал у второго дубинку и, ударив ей ему по коленям, выпустил разряд первому в поясницу. Обогнув медсестру, Крис нажал кнопку, открывающую дверь. Киллиан вывел еле стоящего на ногах Джошуа и передал его детективу.              — Отведи его к машине, пожалуйста. Я сейчас подойду.              Судя по взгляду, просьба Крису явно не понравилась, но спорить он не стал. Достав из кармана платок, детектив протянул его Джошуа, у которого из-за удара электрошокером из носа пошла кровь.              — Держись, дружище, — Джошуа хотел что-то ответить, но вместо этого из его горла вырвался булькающий, не предвещающий ничего хорошего, звук.              Киллиан поднял взгляд на Агеластоса. Как ему хотелось, чтобы у Питера дрогнула рука, и пуля вошла тому в висок. Осознание было неутешительным и пугающим — ради Джошуа он готов убить. Киллиан перевел взгляд на медбрата.              — На машине?       — Нет. Нас привозят на служебном автобусе, — Киллиан склонил голову, размышляя. Они не были даже знакомы, и вообще Питер просто выполнял приказ его дедушки. Но бросить его тут на произвол судьбы Киллиан не мог. Достав из кармана ключи от своего черного Вольво, он кинул их Питеру. Тот ловко поймал их в воздухе и благодарно кивнул.              Киллиан нагнал Криса и Джоша, когда те уже подходили к парковке. Детектив разблокировал машину, и Киллиан осторожно посадил жениха на заднее сидение, страхуя его голову от случайного удара. Крис напряженно всматривался в сторону лечебницы — за закрытыми дверьми могло происходить что угодно.              Например, выстрел. А потом еще один. И еще… И еще. Питер убил даже медсестру, слишком напуганную, чтобы догадаться сбежать. Киллиан нахмурился и опустил голову. Когда на крыльце показался стрелок, Крис сел за руль.              — Куда едем?              Киллиан назвал адрес убежища Патрика. Неохотно, но другого выбора не было. Ему нужно время, чтобы найти дом для них с Джошуа, Мэй и неродившегося ребенка.              На этот раз Крис проехал через мост, нарушив скоростной режим. Опасно, но соблюдать правила было слишком долго и рискованно. Прислонившись лбом к стеклу, Джошуа не моргая смотрел на лес. Киллиан взял его за руку и переплел их пальцы. Они всегда так делали, чтобы поддержать друг друга. Без слов дать понять, что они рядом. Джошуа отлип от окна и, прислонив голову к плечу Киллиана, закрыл глаза. На то, чтобы забыться во сне, ему понадобилось несколько минут.              — Может, лучше в больницу?       — Придется многое объяснять, — Киллиан погладил Джошуа по волосам, влажным из-за лихорадки. — Я попрошу доктора Эванса приехать. Он понимающий.              Дорога до Омахи заняла ровно один цикл сна Джошуа, закончившийся кошмаром. Он долго не мог прийти в себя, едва не плача. Обнимая его, Киллиан чувствовал сотрясающую детектива дрожь и тщетные попытки усмирить рваное дыхание. Крис, старающийся не подсматривать за ними в зеркало заднего вида, не мог не заметить безграничного страха в глазах Джошуа. Оставалось только догадываться, что с ним делали в стенах лечебницы. Выстрелы, которые он слышал, начинали казаться справедливой карой.              Дверь открыла сонная Мэй. Впрочем, остатки сна испарились, когда она увидела Джошуа.              — Кто сделал это с ним? — она посторонилась и подсказала Крису, который держал Джошуа на себе, куда его отвести. — Как мне помочь?              Она выглядела заметно лучше, чем когда Патрик только привез Киллиана сюда. Кожа приобрела здоровый оттенок. Больше не было пугающих кругов под глазами. Волосы блестели. Только Патрик, казалось, не замечал этого. Или предпочитал игнорировать, чтобы не терзать себя догадками, что так повлияло на жену. Он и подумать не мог, что Мэй ослушалась его и перестала принимать «витамины».              — Я справлюсь, не беспокойся, — вежливо отказался Киллиан. Мэй неопределенно пожала плечами и перевела взгляд на вернувшегося Криса. Тот рассматривал ее с неменьшим интересом.       — Представишь нас?       — Мэй. — Крис нежно поцеловал её тыльную сторону ладони.       — Крис, — она улыбнулась и посмотрела в сторону кухни.       — Приятно познакомиться. Может, чаю?              Киллиан ушел к Джошуа, а Мэй проводила Криса на кухню и поставила чайник. Оба молчали. Мэй — потому что отвыкла от людей. Крис — пытаясь совладать с эмоциями. Через Джошуа он был знаком с Эвой, и знал, что малышка, которую она только родила, была от Патрика. А теперь оказалось, что и его официальная жена тоже беременна. И вряд ли догадывается о похождениях супруга.              — Так значит, Патрик тоже здесь живет? — Мэй кивнула, расставляя чашки, — Может, поменяем замки?              Она даже не улыбнулась шутке. Опустив глаза, она прижалась спиной к кухонной тумбе. Крис не понял, огорчили ли ее его слова или упоминание мужа.              — Он и так перестал возвращаться домой, — запрокинув голову, Мэй шумно выдохнула. Рука, было потянувшаяся к животу, замерла в воздухе и сжалась в кулак. Крис не ответил, потому что знал ответ. Новоиспеченный отец был полностью занят дочерью. И чуть меньше работой.       — Кто-нибудь помогает тебе? — в последний раз когда Крис виделся с Эвой, живот у той был больше, чем у Мэй сейчас. Может, потому что сама Мэй была миниатюрней. Или срок меньше. На самом деле Крис плохо в этом разбирался. Но что он знал наверняка — Мэй нужно поддержка. Желательно, мужа.       — Киллиан, — Мэй посмотрела на темный коридор, в конце которого располагалась вторая спальня. — Не представляю, что бы делала без него.              В ее словах Крис как будто услышал скрытый подтекст. Он выдохнул и сделал глоток. Горячий малиновый чай обжег горло. Отрезвляющая боль.              — Давай обменяемся номерами? Если что-то понадобится, сразу звони, — Мэй прищурилась.       — Ты меня жалеешь?              Крис, открыв рот, не знал, что ответить. Вопрос, прозвучавший жестко, заставил задуматься. Мэй с первой минуты вызывала в нем непонятные, давно забытые чувства, природу которых детектив определил не сразу. Но внимательно приглядевшись к Мэй, Крис наконец увидел то, что его сердце заметило первым — она была так похожа на Катарину. Те же светлые волосы. Уставший взгляд. Такой же острый нос и тонкая полоска розовых губ. Ну точно сестры-близняшки. Но это была Мэй. Уже не незнакомка. Еще не друг.              — У меня была подруга. Когда я учился в полицейской академии, её похитили. Полиция и добровольцы искали Катарину почти неделю, но нашли, когда было уже поздно. Эта тварь издевалась над ней несколько дней, а потом… убила. В подвале нашли тела еще трех пропавших ранее девушек и одной, которая была еле жива. Рыжеволосая, едва стукнуло шестнадцать — его любимый типаж, он оставил ее на десерт. Тогда я и определился с направлением, решив, что хочу попытаться спасти жизнь, чем отомстить тому, кто ее забрал. Вы с Катариной очень похожи, — Крис робко улыбнулся. — Внешне. Я надеюсь, ты никогда не разделишь её судьбу.       — Прости.              Мэй сократила расстояние между ними и положила руку ему на плечо. Она пахла так сладко. Крис несильно сжал ее пальцы. Удивительно, но Мэй была первой, перед кем он раскрылся так быстро. Вэн узнал про Катарину случайно — Крис долго не хотел травмировать его рассказом. Остальные, в большинстве своем, с этой частью его прошлого вообще не были знакомы.              Их молчание, которое уже не было неловким, разбил звонок в дверь. Мэй напряглась, и Крис поднялся, чтобы открыть. К сожалению, это был не хозяин квартиры. Незнакомый голубоглазый мужчина, который поспешил представиться, видимо почувствовав настороженное настроение Криса, готового захлопнуть перед ним дверь.              — Я доктор Эванс. Киллиан позвонил мне, — в виски ударил жар. Так было всегда, когда Крис чувствовал себя неловко. Ну, конечно. Как он сразу не подумал об этом?       — Проходите. Крайняя дверь налево.              Проводив его до спальни Киллиана, Крис вернулся на кухню. Мэй сидела за столом и мешала ложкой чай. Она подняла на него глаза, глядя с надеждой.              — С Джошуа же все будет хорошо?       — Думаю, да. С ним же Киллиан. — Мэй согласно кивнула.       — Когда я виделась с Джошуа последний раз, оба были так одиноки. Один не умел жить по-другому, а второй скрывал боль за маской равнодушия. Но они так преданны друг другу. Это восхищает и… вселяет надежду.              Крис понимал, что Мэй имеет в виду. Он заметил это еще когда увидел этих двоих вместе в самый первый раз — Киллиан зашел за Джошуа. Будучи личностью по отдельности, вдвоем они казались непобедимыми. Это было если не любовью, но гармонией. Любовь же, толкнувшая Киллиана на сделку с дьяволом (кем бы он ни был) и не давшая рассудку Джошуа захлебнуться, когда его только и делали, что топили, принадлежала только им двоим. Как и должно было быть.              Врач пробыл у Джошуа примерно полчаса. Киллиан закрыл за ним дверь и вошел на кухню.              — Мне нужно в аптеку, — в руках он держал листок с выписанными лекарствами. — Присмотрите за Джошуа?       — Конечно, — кивнула Мэй.       — Может, сходить с тобой? — Крис не мог избавиться от чувства затаившейся неподалеку опасности. Киллиан лишь покачал головой.              На улице собирался дождь. Поздний гость на всю ночь? Киллиан надеялся лишь, что успеет вернуться до того, как начнется ливень. До ближайшей аптеки было не дольше пятнадцати минут. Перейти дорогу, мимо музея, обнесенного высокой изгородью, нырнуть под арку жилых домов, через узкий переулок, забитый коробками и мусором, дождаться зеленого светофора — подвал угловой пятиэтажки из темно-коричневого кирпича и есть место назначения.              Когда Киллиан, купив всё необходимое, вышел из аптеки, его уже ждали. Дверь грязно-красного минивэна открылась, приглашая. Рассмотреть, кто сидит там, было невозможно, слишком темно. Лишь ударивший в нос запах Мирры, смешанный с мазью от артрита. Киллиан выдохнул и, сильнее сжав пакет с лекарствами, сел внутрь.              — Закрой дверь.              Он послушно выполнил просьбу, и они тронулись. Киллиан опустил глаза, хмурясь. Он думал, у него еще есть время. Но так даже лучше — отдать долг сразу. Альберт прожигал его взглядом.              — Чего ты хочешь? Говори сразу, — Киллиан обернулся к нему. Альберт злорадно ухмыльнулся.       — Так сразу? А как же поговорить? Столько дедушку не видел.       — Говори.              Альберт захихикал. С неожиданной для старика прытью он схватил Киллиана за руку и, задрав рукав, надавил пальцами на то, что осталось от знака Гестии. Едва не зашипев от боли, Киллиан вырвался из хватки и отодвинулся так далеко, как только могло позволить ограниченное пространство.              — Патрик уже ввел тебя в курс дела? — заметив округлившиеся глаза внука, Альберт ухмыльнулся. — Мне удалось его завербовать.       — Он не рассказывал ни о чем таком, — только, что пытался убить меня. Но озвучивать последнее Киллиан не стал.       — Риды всегда поддерживали порядок в семье. До того, как пришли первые переселенцы. И после того, как с ними был заключен договор. Незаметные, но мы были реальной силой в Каунсил-Блафс. Власть находилась в наших руках. И при этом никакой ответственности. Наказать или поощрить. Посеять или пожать. А теперь в семье появились чужаки. Они коверкают нашу историю, наши взгляды. Милость их не коснется, как коснулась тебя. Тот, кто пытался разжечь жертвенный огонь, да сгорит в нем.              Слова Альберта злили. Хотелось заткнуть его или даже ударить, чтобы на время погрузиться в тишину и не слышать этот бред. Откуда только он такое придумал. Киллиан бы мог скинуть всё на старческий маразм, если бы не знал Альберта слишком давно. Его дед был таким всегда, возраст тут ни при чем. Напыщенный. Считающий себя избранным. А дело, которому посвятил жизнь — и не только свою — особенным.              — Причем тут я? — улыбка сошла с лица Альберта. Он снова придвинулся к внуку, вынуждая того сильнее вжаться в дверцу.       — Ты поможешь нам выгнать чужаков. И партнер твой.       — Его зовут Джошуа, — Альберт на замечание лишь махнул рукой, — и он никогда в жизни не согласится помогать тебе.       — На этот счет не переживай. Как только он окрепнет, я поговорю с ним.              Киллиану не понравились его слова. Совсем. Но свое обещание он уже дал, а решать за Джошуа не мог.              — Ты поговоришь с ним не раньше, чем я решу, что он достаточно окреп.       — Конечно. Я доверяю тебе.              Киллиан не ответил. Это было не взаимно. Выйдя из машины, ему хотелось только одного — отмыться.