Вскормленная ненависть

      Вот, что они имели на сегодняшний день.              Ребекка задержана. Она сидела в следственном изоляторе и ждала, пока ее вызовут на допрос. С тех пор, как людей самопровозглашенной старейшины повалили на пол и обезоружили, Ребекка не проронила ни слова.              Самые приближенные члены нового Культа тоже содержались под стражей, но самые опасные все еще расхаживали на свободе. Это было тем, о чем Патрик узнал слишком поздно. Несколько десятков домов из жилого района оказались помечены знаком Гестии, а их жильцам перерезали глотки или тяжело ранили.              Оттянувшаяся на столетия месть.              Это продолжалось сейчас. Неоправданно. Хаотично. Словно большая чистка. Поэтому больница была переполнена, а полиция поднята по тревоге. Словно волна цунами, безумцы накрыли город. Реки крови, чего так боялся Джошуа.              По этому поводу Альберт собрал всех в своем укрытии. Особняке, половина которого уходила под землю. Правда туда старик никого не пускал — железные двери были заперты на кодовой замок, который знал только владелец. Все же собрались в просторной гостиной, в которой, даже несмотря на лето, горел камин.              Но прежде Джошуа нужно было разобраться с другой, сбивающей с толка новостью — о том, что Шарлотта оказалась жива. Киллиан, которому детектив рассказал об этом, выглядел не менее шокированным. Он как будто даже побледнел. Джошуа дал ему стакан воды, прежде сделав несколько глотков, чтобы проверить, не подмешал ли Альберт и его свита туда чего-нибудь.              Шарлотту тоже закрыли в одиночной камере. С ней должен был поговорить судебный психиатр, которого вызвали из самого Вашингтона. Только он мог пролить свет на роль девушки во всём этом безумии.              — Ребекка давно состоит в Культе, — Джошуа сел на одно из кресел и положил ногу на ногу. — Миссис Спенсер говорила, что дочь сбегала, должно быть она была здесь, со своей новой семьей.       — Если бы экспертизу проводил я, у них бы не получилось сбить вас с толку. Я должен был сам убедиться в личности погибшей, — Киллиан не сводил взгляда с потрескивающего в камине огня. Джошуа покачал головой.       — У тебя было много работы. Ты же не знал, что твой помощник один из этих. Мы вообще не думали, что Культ окажется как-то с этим связан.       — Что ты намерен делать дальше?       — Есть несколько вопросов, на которые мне хочется узнать ответ прежде, чем я составлю окончательное мнение, — Джошуа с интересом наблюдал за тем, как Киллиан встает со своего места и подходит к нему. В маленькой гостиной кроме них никого не было. А они так давно не были близки — так, как хотелось бы Джошуа. Киллиан вел себя с ним слишком осторожно. Невесомые прикосновения. Мимолетные поцелуи, в которых была забота, но не страсть. — Первый, Ребекка познакомилась с Шарлоттой раньше, чем с Кэт? Почему вообще решила помогать?       — Ты думаешь, она инсценировала встречу с Кэт, чтобы привести в действие план с убийством? — Киллиан сел на подлокотник кресла Джошуа, и тот притянул жениха к себе. Киллиан ухмыльнулся, — Специально делаешь это, чтобы позлить Альберта?       — Я соскучился, — голос Джошуа сорвался на шепот раньше, чем Киллиан накрыл его губы поцелуем. Он протестующе застонал, почувствовав холодные пальцы Джошуа под рубашкой.       — Ты говорил, вопросов несколько…– Киллиан неохотно отстранился.       — Если Шарлотта жива, то кто погибшая? Прошло уже столько времени, но никто не заявлял о пропаже ребенка.       — Может кто-то из Культа? Там так часто рождаются дети, их не всегда ставят на учет, — Джошуа нахмурился. Он застегнул те пуговицы на рубашке Киллиана, которые сам же и расстегнул.       — Но она должна была ходить в школу… Наверное.       — Образование в Культе ничего не стоит. У мужчин и женщин там другие роли, более примитивные. Добытчик и хранительница очага.       — А теперь еще и палач? — вяло ухмыльнулся Джошуа. Киллиан немного растерянно пожал плечами. Голос Джошуа стал непроницаемым. Даже ему было сложно понять, говорит он серьезно или шутит. В глазах та же пустота, что и в день, когда Киллиан забрал его из лечебницы. — Это шутка. Подростки такие новаторы.              Рука Джошуа легла Киллиану на шею и несильно сдавила. Совсем не больно, но Киллиан дернулся, чего Джошуа и добивался. Детектив утянул его в поцелуй, вряд ли претендующий на роль невинного. Его руки были повсюду, и Киллиан был не против. Казалось, Джошуа хочет вернуть его себе — полностью. Переплести запахи. Оставить следы. Их прервало неуверенное покашливание за спиной. Патрик не выглядел растерянным или злым. Он как будто забыл про свою гомофобию.              — Альберт ждет только вас. Пора начинать собрание.       — Как-нибудь продолжим, — кинул Джошуа Киллиану и первым вышел из комнаты, не забыв толкнуть Патрика. Тот потер ушибленное плечо и обернулся на судмедэксперта.       — Он как будто остался прежним. Только немного злее, — Киллиан предсказуемо не ответил.              Когда они вошли в гостиную, Альберт ухмылялся. На мгновение Киллиану показалось, что его дед не просто догадывался о том, что только что происходило в маленькой комнатке, но и наблюдал за этим. К горлу подкатила тошнота, которую судмедэксперт с трудом поборол. Он сел рядом с Джошуа, по правую руку от Альберта — единственное свободное место. Старик положил руку ему на плечо и сжал. Киллиану хотелось сбросить ее, может даже ощетиниться, но он сдержался, демонстрируя лишь привычное равнодушие.              — Теперь, когда детектив Парсонс закончил развращать моего внука, мы можем перейти к делу.              Его шутка была встречена гробовым молчанием. Должно быть никогда в одном месте не собиралось столько гомофобов. Киллиан чувствовал их ненависть, направленную на него и Джошуа. Если бы не власть Альберта, их должно быть уже бы разорвали на маленькие кусочки.              — Члены нового Культа перешли к активным действиям. До меня дошли слухи, что они собираются устроить массовую расправу над жителями города за то, что полиция задержала их предводительницу и богиню. Считаю это отличным шансом разобраться с ними раз и навсегда. Это будет короткая война, которой мы изгоним всех отступников и чужаков. Они превратили наши принципы и законы в цирк, поэтому будут наказаны.       — А что потом? — Патрик вопросительно посмотрел на него.       — Культ возглавит достойнейший. Каждый может выдвинуть кандидата, если хочет. Я предлагаю своего внука.       — Никогда! — Альберт остановил протесты Киллиана движением руки и посмотрел на него с улыбкой.       — Поговорим позже, дитя.              После того, как были накиданы первые штрихи плана, в успех которого поверит только безумец, Альберт объявил перерыв. Как будто нарочно игнорируя внука, он попросил Патрика отвезти его на крыльцо — очень хотелось подышать свежим воздухом.              Зафиксировав коляску недалеко от ступеней, Патрик присел на скамейку, укрытую пледом. Видимо, старик постоянно мерз. Альберт какое-то время смотрел вдаль, где под солнцем плавился Каунсил-Блафс.              — Почему Киллиан? — первым прервал молчание Патрик. Альберт хмыкнул.       — Он — моя кровь.       — Он не разделяет взглядов семьи, и вообще он… гей. Довольно лицемерно передавать власть над Культом тому, кто его ненавидит, — пока Патрик говорил, Альберт только улыбался. Могло сложиться впечатление, что старик вообще не слушает того, что ему пытаются донести.       — Это просто глупые мечты старика, — он посмотрел на запнувшегося детектива. — Киллиан никогда не согласится, а если я попытаюсь надавить, Джошуа меня со свету сживет.              Патрик хмыкнул. Что верно, то верно. Его напарник настоящий цепной пес. Как его изменила любовь. Возвела всего одного человека в центр вселенной.              — Вот вы где, — из дома вышел Киллиан. Скрестив руки на груди, он прислонился плечом к дверному косяку. — Что за шоу ты устроил? Проверяешь своих людей на преданность или окончательно умом тронулся?              Киллиан отвлекся на завибрировавший телефон, но быстро вернул взгляд Альберту. Тот жевал нижнюю губу и изучающе смотрел на внука. Поэтому он не мог не заметить, как что-то разбилось в его голубых глазах. Киллиан побледнел, но сумел сохранить спокойствие. По крайней мере видимое.              — Мне нужно уехать. Постарайтесь придумать план получше, чем тот, в котором умирает половина города, — он взглянул на Патрика, но тот лишь ощетинился. — Пойду найду Джошуа.              Патрик с трудом удержался от непреодолимого желания кинуть что-нибудь судмедэксперту в спину. Сколько высокомерия было в его словах. Будто он не выполнял свою часть сделки, а оказывал милость своим присутствием. Удивительно, что на такое отношение Альберт отвечал только смехом.              — Позволите ему просто так уехать? Хоть раз проявите жесткость по отношению к внуку. Или вам плевать на то, что он ни во что вас не ставит?              Наконец, слова Патрика повлияли на Альберта. Старик перестал смеяться и самостоятельно въехал в дом. Как раз вовремя — Киллиан, держа в руках ключи от машины, дожидался спускающегося с лестницы Джошуа. Альберту хватило одного взгляда, чтобы несколько парней встали из-за стола и перекрыли выходы из дома.              — Вы никуда не уйдете, пока мы не закончим собрание. Это приказ.       — Думаешь, я не возненавижу тебя еще сильнее? — Киллиан прищурился. — Это чувство безгранично, Альберт. Скажи своим людям отойди от дверей, иначе конец сделке.       — Сделка завершится, когда я скажу, — показал зубы старик. Повинуясь секундному порыву, Патрик достал пистолет и навел на Джошуа. Альберт ухмыльнулся. — Вернемся за стол.              По словам информатора Культ должен был собраться на площади уже в конце этой недели. Им нужно было достать оружие и скоординировать действия — отличный шанс сделать Культу Альберта то же самое. Со всех концов стола звучали идеи о том, как лучше поступить. Только Киллиан молчал, смотря куда-то вниз. Джошуа, который не знал причины, по которой его жених буквально сорвался с места, взял его за руку и переплел их пальцы. Может, виной всему было его плохое самочувствие? Все это время Киллиан заботился о Джошуа и совсем не придавал значения своим проблемам.              — Киллиан, что скажешь? — Патрик смотрел прямо на него и ухмылялся. — Минуту назад ты критиковал план. Знаешь правила, критикуешь — предлагай.       — Заткнись, Колдуэлл, — прошипел Джошуа, но Киллиан остановил его злость, сжав руку.       — Я не стратег, — Патрик согласно хмыкнул. — Но, если хотите, чтобы отношение к Культу стало менее враждебным, вам нужно стать спасителями. Предотвратить нападение, а не остановить его в процессе. Даже одна невинная жертва будет означать ваш провал.       — Это невозможно, — парировал Патрик. Большинство собравшихся за столом были с ним согласны. В том числе Альберт.       — Война есть война, — старик посмотрел на внука со смесью разочарования и скептицизма, — а ты начитался рыцарских романов. Жертв не избежать.       — Говорит человек, который, не дрогнув глазом, убил пятерых своих сыновей.       — Зато оставил в живых твоего отца. Наверное, в тот день я сделал неправильный выбор. Также как и полчаса назад. Ты никогда не сможешь стать старейшиной Культа, — Киллиан только покачал головой.       — Я и не собирался. Культ должен перестать существовать. Это секта, отравляющая город.       — Мы были здесь всегда, — голос Альберта прозвучал словно раскат грома. Непривычно громко для немощного старика. Патрик не спускал взгляда с Киллиана.       — Было лучше, когда ты помалкивал.              Оставшаяся часть собрания прошла в напряженной обстановке. Кое-как пришли к решению, что лучше всего действовать тихо, не привлекая внимания. Патрик и Джошуа вернутся в полицейский участок, допросят Ребекку, если та, конечно, соизволит произнести хоть слово. Ей был предоставлен государственный адвокат, поскольку Персиваль Николс был одним из тех, чье тело нашли среди группового захоронения. Очень странно, учитывая преданность его семьи Культу.              Киллиан должен был остаться с Альбертом. Против своей воли, конечно. Но даже Джошуа признал, что так будет лучше. По крайней мере здесь судмедэксперт будет в безопасности.              Прежде чем уехать, Джошуа вернулся в маленькую гостиную. Киллиан стоял возле открытого настежь окна, не отрывая взгляда от горизонта. В руках он все еще держал ключи от машины. Детектив подошел ближе и попытался взять Киллиана за руку, но тот отшатнулся. Джошуа злобно ухмыльнулся.              — Только не говори, что обиделся, — молчание было красноречивее любых слов. Киллиан даже не обернулся к нему. Джошуа провел пальцами по его скуле. — Пожалуйста, не сбегай через окно. И отдай ключи от машины.              Киллиан послушно выполнил похожую на приказ просьбу. Он поднял взгляд на Джошуа и прикусил губу. В его глазах детектив увидел боль, которой почему-то Киллиан не хотел или не мог поделиться. Это заставило усомниться во всем. В собственных словах. Действиях. Джошуа сократил расстояние между ними до жалких миллиметров. Если сейчас Киллиан попросит увезти его на край света, он сделает это, не задумываясь.              — Что случилось? — Киллиан покачал головой и уткнулся носом ему в шею. Только оказавшись так близко, Джошуа услышал, как быстро бьется его сердце. Он понял, почему Киллиан ничего не говорит. Не в доме врага. — Хочешь, я увезу тебя? Куда угодно.       — Поздно, Джошуа.              Есть вещи, заставляющие нас держать язык за зубами. Есть вещи, вынуждающиеся смириться и опустить руки. Подчиниться тому, что ненавидишь. Иногда это одно и тоже — прекраснейшая в своем уродстве любовь. По какой бы причине Киллиан не торопился убраться из этого дома, он остался здесь из-за Джошуа.              — Когда всё это кончится, мы ведь поженимся? — Киллиан засмеялся ему в шею, наверное из-за того, каким умоляющим прозвучал голос детектива.       — Конечно.       — Потому что я не хочу тебя терять, — Киллиан отстранился и посмотрел Джошуа в глаза. Они редко говорили о чувствах, чаще демонстрируя их поступками. Но слышать это было так приятно.       — Я люблю тебя, — Киллиан аккуратно поцеловал Джошуа в губы. Детектив улыбнулся, и в первые за много дней от его улыбки не веяло холодом.              Патрик ждал его на улице. Он уже завел машину и теперь курил. Только сейчас Джошуа заметил, в какой отличной физической форме его напарник. Видимо, эти полгода он пропадал в спортивных залах. Заметив Джошуа, Патрик протянул ему открытую пачку сигарет. Поморщившись, тот отказался. Уточнять причину Патрик не стал. Их вынужденное перемирие и так висело на волоске.              — Как Вэн? — спросил Патрик после того, как особняк Альберта оказался далеко за спиной. Он позволил Джошуа сесть за руль. Тот ответил неохотно, будто не хотел отвлекаться от дороги.       — Он в больнице. Состояние тяжелое, но стабильное. Крис мечтает свернуть тебе шею.       — Я ни при чем, — Патрик непроизвольно потянулся к магнитоле. Он жалел, что вообще завязал этот разговор.       — Ты знал, где он, — Джошуа бросил на него короткий взгляд. — Но оставил там умирать. Радио включать нельзя.       — Почему? — хмыкнул Патрик.       — Кто за рулем, тот и решает, какую музыку слушать. Мы будем ехать в тишине. Сиди и думай о своем поведении.       — Что они делали с тобой? — Джошуа затормозил так резко, что Патрик ударился лбом о приборную панель. Морщась, он обиженно посмотрел на напарника, — мог бы просто сказать, что не хочешь отвечать.       — Проясним кое-что, — Джошуа отстегнулся и повернулся так, чтобы сидеть к Патрику лицом. — Мы будем говорить с тобой только о работе. Остальные темы под запретом. А когда все это наконец закончится, будет лучше, если мы притворимся, что незнакомы. Иначе я за себя не ручаюсь.       — Я рассказал Киллиану о случившемся в переулке, — Джошуа изогнул бровь.       — Ему только признания в попытке убийства от его лучшего друга не хватало. Ты идиот.              Патрик промолчал. Джошуа ничего не понимает. Просто не видит, что он пытается измениться, если не загладить, то извиниться за свои ошибки. Он получил все, что мечтал. Но, когда это не принесло счастья, пришло ужасное осознание. Вместо того, чтобы пытаться построить что-то на костях невинных жертв, не лучше было бы попытаться сохранить то, что у него уже было? Любовь. Дружбу. Карьеру. Теперь Патрик пытался исправить ошибки и учился вовремя принимать правильные решения.              Итак, был Культ. Джошуа теперь знал о нем, куда больше, чем когда-либо раньше, но эти знания все равно были обрывочными. Еще до того, как первые переселенцы решили основать город, здесь уже были семьи. Их объединили принципы, взгляды на жизнь и, конечно, поклонение богине, оберегавшей их семейный очаг. Позже, когда на их землю ступили чужаки, пролилась кровь. Возможно, это был первый жертвенный огонь. Смерти тех, кто возможно даже не желал обидеть — как доказательство права на эту территорию.              — Первые переселенцы были похоронены на месте здания суда. Ребекка не стала придумывать что-то новое, просто шаг за шагом повторила историю, — добавил Джошуа. Патрик слушал, казалось, с неподдельным интересом. Он боялся, что напарник начнет копать слишком глубоко, но кажется до темных секретов Культа он так и не добрался. Хотя было ли это важно сейчас? Когда Альберт явно задумался о переменах.       — Ты узнал фамилии семей, основавших Культ? — Джошуа посмотрел на него с подозрением. До города оставалось рукой подать. Наконец появилась нормальная дорога, и машину перестало трясти из стороны в сторону.       — Знаю, что там были Риды. Остальные пока не расшифровал, — заметив непонимающий взгляд напарника, Джошуа поспешил объяснить, — у меня есть только листы с подписями.              Патрик выдохнул с облегчением.              — Знаешь, когда Альберт стал старейшиной? — неожиданно поинтересовался Джошуа. Кажется, экскурс в историю Культа он пока решил не продолжать. Патрик пожал плечами.       — Он не распространялся об этом.       — Просто у меня сложилось мнение, что к Жертвенному огню Культ прибегал только для защиты. Погибшими всегда были чужаки. Но тогда зачем Альберт убил собственных сыновей?       — Если бы Киллиан так не протестовал против общения с родственником, может быть мы бы знали больше.              Джошуа резко затормозил, и Патрик снова ударился. Он не успел высказать недовольство, потому что напарник выскочил из машины. В окно Патрик наблюдал за тем, как тот что-то долго ищет в телефоне, а потом звонит. Джошуа отвернулся, чтобы напарник не видел его лица, поэтому Патрик наблюдал только за тем, как напрягаются его плечи. В машину Джошуа вернулся злым и как будто расстроенным.              — Если еще раз наведешь на меня пистолет, лучше сразу стреляй. Иначе я наплюю на все, что между нами когда-то было, и сделаю это сам.       — Я сделал это только, чтобы сдержать Киллиана, — Джошуа злобно засмеялся. Они так и не сдвинулись с места.       — Тебе удалось, поздравляю. Поставил его перед выбором? — он медленно повернулся к напарнику. — Проститься с умирающей матерью или защитить любовь? Ты приносишь только боль и страдания, Патрик.              Он мог бы сказать, что не знал. Но оправдание было таким жалким, что горчило на языке. Мог свалить вину на Киллиана — все было бы иначе, если бы тот сразу все рассказал. Но Патрик понимал, почему судмедэксперт не проронил ни слова. Ни в доме самого ненавистного человека. А потом Патрик вообще рекомендовал ему помалкивать. Поэтому он только опустил глаза и шумно выдохнул.              — Выметайся из машины, — Патрик округлил глаза. Это было последним, что он ожидал услышать от Джошуа. Хотя вполне ожидаемым, с учетом того, каким он стал. — Я возвращаюсь за Киллианом.       — У нас есть план, которому надо следовать, — Джошуа предостерегающе зарычал. — Так нельзя.       — Не тебе решать. До города недалеко, дойдешь пешком. Я приеду ближе к вечеру, тогда и поговорим с Ребеккой.              Патрик вылез из машины, униженный и уязвленный. Развернувшись, Джошуа уехал, оставляя за собой только клубы пыли. Какое-то время детектив надеялся, что это просто глупая шутка. Слишком жесткое наказание. Но очень быстро понял, что Джошуа не вернется. Вся жизнь — это выбор. И для его напарника это был выбор в пользу Киллиана.              Патрик больше не злился. Почему-то не мог. Он сел на обочину, не переживая о том, что испачкает джинсы, и закрыл глаза. Может ли чувство стать сильнее из-за того, что за него приходится бороться отчаяннее, чем кому-либо другому? Может, его попытки излечить болезнь друга лишь усилила её?