Вскормленная ненависть

             Патрик не поднял головы, когда дверь скрипнула и ввели Шарлотту. Он делал вид, что увлечен свежим выпуском городской газеты, на первой странице которой воздавали похвалы Маркусу Йорку. Конечно, это была громкая фамилия в их маленьком городишке, но Патрик был уверен, что слышал её еще где-то помимо статей о благотворительности и посильной помощи в устранении безработицы.              Шарлотта маялась от неопределенности. Она ёрзала на стуле, должно быть слишком жестком и неудобном, и постоянно бросала взгляды на детектива. Когда молчание затянулось, Шарлотта, прокашлявшись, спросила.              — Что я тут делаю?              Патрик, наконец, отложил газету и поднял глаза на задержанную. Кажется, за прошедшую ночь наркотик окончательно выветрился из её крови. Шарлотта выглядела растерянной и напуганной. Никакой искусственной эйфории и беззаботности.              — Только ты можешь рассказать нам, что произошло на самом деле. Почему ты инсценировала свою смерть.              Шарлотта лишь выдохнула и опустила глаза. Пальцами она раздирала едва зажившие ссадины на коленях. Патрик сглотнул. Он не хотел думать, откуда они у неё.              — Если тебе нужно время, чтобы собраться… Или, может, хочешь воды? — Шарлотта, несколько раз моргнув, кивнула.       — Очень хочется пить.              Патрик налил воду в стакан из графина и подал Шарлотте. Та, скомкано поблагодарив, пила медленно, маленькими глотками. Детектив, присев на стол и скрестив руки на груди, терпеливо ждал.              Шарлотта выглядела на свой возраст. Пятнадцать лет. Ещё совсем ребенок. Печальное личико, худые руки, одежда из масс-маркета. Симпатичная, но не красавица. У неё не было того очарования, которым обладали некоторые девочки её возраста, притягивающего внимание взрослого.              Через несколько минут Шарлотта протянула пустой стакан Патрику и снова сжалась. Детектив жалел, что не взял что-нибудь в магазине сладостей неподалеку. В следственном изоляторе кормили просто ужасно. Он, конечно, мог попросить Джошуа, но неизвестно когда тот приедет.              — Готова?              Шарлотта, задумавшись, кивнула, а потом быстро покачала головой. Почесав глаз, она шумно вздохнула. Из ссадины на коленке шла кровь.              — Подожди, я найду аптечку.              Патрик не знал, чем думает, когда выходил из кабинета, оставив Шарлотту там одну. Он ведь даже не запер дверь. Хотел ли детектив показать тем самым, что доверяет ей? На самом деле нет. Он просто не мог увидеть в ней преступницу. Однажды это уже сыграло с ним плохую шутку, но пересилить себя Патрик не мог.              Отыскать йод в полицейском участке было непросто. У Патрика на это ушло не меньше десяти минут. Когда он вернулся в кабинет, Шарлотта все еще сидела на его середине и как будто даже не шевелилась. Она закрыла глаза, когда Патрик обработал её колено. Детектив чувствовал, как она дрожит.              — Хочешь поговорим о чем-нибудь другом? О чем угодно.       — Мой отец — тиран. Он не давал мне общаться с друзьями, постоянно читал мои переписки, не отпускал гулять. Даже хотел встречать из школы, только бы я не общалась с Тилем и… Ингрид. Я просто хотела сбежать от него. Я не знала, что всё зайдет так далеко.       — Можешь рассказать с самого начала? Когда ты познакомилась с Ребеккой?              Это произошло через несколько дней после того, как Шарлотта с отцом переехали в Каунсил-Блафс из Дерри. Мистер Манфред все еще не терял надежды начать все сначала и постоянно названивал миссис Манфред. Это так раздражало Шарлотту. Последнее, чего бы ей хотелось — это воссоединения семьи. Снова крики, притворство, крики, притворство. И так по бесконечному кругу. Но Дженнифер, её мама, была непреклонна. Она навсегда вычеркнула Стивена из своей жизни и жалела только о том, что вместе с ним уехала Шарлотта. Но миссис Манфред не могла оставить дочь, у неё вот-вот должен был родиться ребенок — малыш Коул.              С Ребеккой Шарлотта познакомилась на подземной парковке супермаркета. Отец отошел поговорить по телефону — одна из тех безуспешных попыток — и Шарлотта скучала у машины. Ребекка появилась как будто из воздуха.              — Привет, ты в порядке? — Шарлотта сразу заметила необычную красоту собеседницы. Длинные волосы, хрупкие, немного детские черты лица, искренняя улыбка, в которой переплелись волнение и желание помочь. — Прости, я просто случайно увидела вашу ссору с отцом.              Шарлотта не сразу поняла, что та имеет в виду. Просто, потому что привыкла игнорировать редкую жестокость отца. Он был хорошим человеком, правда. Добрым, заботливым, конечно, требовательным. В том, что иногда мистер Манфред слишком сильно сжимал её запястье, не было ничего страшного. По крайней мере он никогда её не бил.              Шарлотта рефлекторно посмотрела на след, оставшийся от руки отца. Ему не понравилось, что дочь слишком долго простояла у отдела с косметикой. По его мнению, мысли Шарлотты были заняты не тем. Вместо того, чтобы думать о том, как понравиться мальчикам, она должна была сосредоточиться на волейболе.              — Ничего страшного, — Ребекка кивнула, но не слишком доверчиво. Она взяла руку Шарлотты в свои. Запястье обжег холод её пальцев.       — Наверное, синяк останется. У меня есть мазь.       — Нет, спасибо, — краем глаза Шарлотта заметила возвращение отца и поспешила отдернуть руку. — Всё хорошо.              После этого они не виделись долго. Пару месяцев точно. Шарлотта успела подружиться с Ингрид, устать от тотального контроля отца и начать бояться агрессивно настроенной Кэтрин Филлипс. С Ребеккой они встретились на осеннем балу. Сначала Шарлотта подумала, что та её не узнала. Ребекка смотрела только на Кэт. Её глаза горели, а смех был таким звонким и заразительным. Шарлотта никак не решалась к ней подойти — отчасти из-за громкой и ядовитой ненависти, которую Кэт выражала словесно. Оскорбления, злые шутки, завуалированные угрозы. Ребекка пыталась сдержать злость подруги, но всё было тщетно. Пока наконец Кэт не произнесла ту судьбоносную фразу.              — Я хочу убить эту мелкую сучку, — она посмотрела на аккуратно нарезанные фрукты и продолжила свою тираду. Кэт хотела сделать это ножом, искупаться в крови этой девственницы, а затем выпотрошить её.              Шарлотта слышала это, как и вся школа. Оставив очередное сообщение от отца непрочитанным, она прошмыгнула в школьный туалет и умылась холодной водой. Её била дрожь.              — Прости Кэт. Она просто перебрала, — Ребекка, как и в прошлый раз, появилась неожиданно. На ней было милое желтое платье в пол, с небольшим засохшим пятнышком на груди. Должно быть купила в секонде. Шарлотта недоверчиво хмыкнула.       — Я боюсь её.       — Ну, что ты, — Ребекка развернула Шарлотту к себе и взяла её лицо в ладони, — я не дам тебя в обиду, богиня.              Шарлотте не нравилось, когда девушки называли друг друга так. Красотка, богиня, королева. Чаще всего это звучало так похабно и отталкивало. Но из уст Ребекки было приятно слышать подобные комплименты. Искренние и согревающие. Шарлотта улыбнулась.              — И как же ты защитишь меня?              Шарлотта прервала свой рассказ, потому что вошел Джошуа. Она прикусила губу и обернулась на детектива. Тот выглядел немного удивленным, но больше равнодушным. Будто догадывался, что Патрик приведет Шарлотту сюда, но надеялся, что у напарника все-таки хватит мозгов этого не делать. Оставив кожаную куртку на вешалке, Джошуа сел за свой стол и включил компьютер.              — Что я пропустил?              Патрик миролюбиво улыбнулся Шарлотте, которую появление еще одного детектива сбило с толку. За окном сгущались сумерки. Потянувшись, Патрик хотел предложить перенести разговор на следующий день, но Шарлотта нашла в себе силы продолжить рассказ.              С тех пор они много общались. Почти никогда по телефону, только в живую. Но пару раз Ребекка все-таки звонила ей. И не напрямую, а с таксофона. Номера Ребекки Шарлотта так и не узнала. Только намного позже она поняла, что у подруги собственного телефона вообще нет. Жестокая, пуританская мать никогда бы не купила дочери что-то подобное.              Казалось, жизнь начинает налаживаться. У неё появились друзья. Они впервые поцеловались с Ингрид. Даже сообщения от Кэт не так пугали, потому что Ребекка обещала защитить её. Пока всё не испортили родители Шарлотты. Они всегда всё портили.              Новость о том, что ей теперь предстоит учиться в школе-пансионате вдали от друзей и семьи, Шарлотта восприняла в штыки. Она не разговаривала с отцом. Отказывалась есть. Но всё было предрешено. Даже Дженнифер поддержала бывшего мужа в этом вопросе. Ребекка чувствовала, что окружена предателями. Её увезли так быстро, что она даже не успела попрощаться с Ингрид.              Одиночество. Вот, что чувствовала Шарлотта следующие несколько недель. Подружиться с новыми одноклассниками у неё не вышло. Они слишком давно знали друг друга и не спешили принять в свой круг новенькую. Учеба. Сон. Дурацкие мероприятия, с середины которых Шарлотта сбегала в библиотеку. И очень много тренировок по волейболу. Спорт был единственным, что у неё не отняли. Он немного унимал боль и, захлебываясь в слезах, Шарлотта могла соврать, что мяч больно ударил её по голове.              Пока в один прекрасный день, в начале декабря, перед ней снова не появилась улыбающаяся Ребекка. Её длинные волосы были заплетены в косу. Она была одета в строгую форму, какую носили воспитательницы и их помощницы — длинная шерстяная юбка в уродливую коричнево-зеленую клетку, синий пиджак, белоснежная блузка, украшенная синим бантом. Ребекка раскрыла объятия, и, упавшая в них, Шарлотта снова расплакалась.              Они закрылись в комнате Ребекки. Она принесла Шарлотте чай и достала из шкафа немного печенья. Нет, Шарлотта была безумно рада видеть её. Но куда делась мисс Дайяна Уоттс, девушка двадцати лет, которая помогала миссис Хилл, преподающей историю, до этого?              Ребекка успокаивающе гладила её по волосам. Она рассказала о том, что Кэт совсем сошла с ума. Хорошо, что у Шарлотты не было телефона, иначе бы у нее волосы дыбом встали. Единственное, что интересовало Кэт — это то, как Шарлотта умрет в мучительных страданиях. Так продолжаться не могло.              — Может, её стоит показать врачу? — неуверенно предложила Шарлотта. Но Ребекка лишь отмахнулась от этой идеи.       — Я была, и что? — задрав рукава пиджака, она продемонстрировала собеседнице длинные, почти незаметные шрамы на запястьях. — Просто выпишет лекарства и отпустит домой. Кэт это не поможет.       — Но можно же найти хорошего врача, — и снова эта улыбка, будто подаренная неразумному ребенку.       — И кто его оплатит?              Казалось, у Ребекки был подготовлен ответ на всё. Она рассмотрела все варианты, и план, который она собиралась поведать Шарлотте, был единственным выходом.              — Я знаю, как спасти тебя. От Кэт. И от родителей, — последнее заинтересовало Шарлотту даже больше перспективы избавиться от постоянных угроз ненормальной старшеклассницы. — Только ты должна следовать каждому шагу неукоснительно.              Напугало ли это Шарлотту в тот момент? Да. Но она была готова на всё, лишь бы сбросить с себя эти оковы. Даже к тому, что кто-то невинный погибнет.              В кабинете приятно пахло кофе. Джошуа заварил его себе и, как ни странно, Патрику. Шарлотте он сделал черный чай и отдал видимо купленный по дороге сэндвич. Та с жадностью набросилась на еду, позабыв о правилах этикета и двух внимательно наблюдающих за ней детективах. Пока она ела, Патрик копался в коробках с газетными вырезками о Культе. Джошуа катался на стуле, переводя взгляд с напарника на Шарлотту. Для него в этом кабинете находились двое виновных в том, что сейчас происходило с его хоть и не родным, но любимым городом. Патрик оторвался от изучения бумаг и поднял на него взгляд.              — Ты во мне сейчас дырку сделаешь, — Джошуа даже бровью не повел.       — Было бы неплохо, — детектив посмотрел на Шарлотту. — Можем продолжить?              Ребекка изложила Шарлотте план — по крайней мере его часть, но не назвала время. Не потому, что это был какой-то секрет. Просто Ребекка сама не знала, когда Кэт окончательно сорвет крышу. Оказалось, ждать оставалось не так долго.              Ребекка позвонила как обычно с таксофона. Повезло, что мистера Манфреда не было дома, иначе он бы просто не позволил дочери взять трубку стационарного телефона. Всё складывалось более, чем удачно. Ребекка звучала сбивчиво, будто только что бежала от погони. Она только назвала место и время встречи — ближе к вечеру. Только перед этим Шарлотте предстояло грандиозно поссориться с родителями и, закрывшись у себя в комнате, не показывать оттуда носа.              План простой на словах, но такой сложный в исполнении. Так много нюансов и еще больше мелочей, на которых они могли попасться. Шарлотта хотела все отменить, но не могла. Понимала, что, если струсит, Кэт рано или поздно доберется до неё.              Ссора, о которой мистер Манфред и словом не обмолвился перед Патриком, прошла со скрипом. Стивен устал после поездки в супермаркет, Дженнифер объявила ему, что мужчина, от которого она родила Коула, предложил ей жить вместе. Все, чего мистеру Манфреду хотелось — полежать с пивом на диване и посмотреть футбол. Споры с дочерью в его планы не входили. Не тогда, когда их встречи с Шарлоттой и так сократились до редких телефонных звонков и свиданий по выходным.              Но Шарлотта была настойчива и, как ей показалось, очень даже убедительна. Почти сразу после обеда дверь в её комнату захлопнулась под рассерженные крики отца, доносившиеся с первого этажа. Шарлотта зарылась лицом в подушку. Не так она хотела навсегда попрощаться с отцом. Её душили слезы, но давать им волю Шарлотта не могла. Не сейчас.              Она окинула взглядом свою маленькую комнату, к которой так и не успела привыкнуть, потрепала одноглазого плюшевого медведя и вылезла в окно. То, что мистер Манфред не сразу заметил отсутствие её верхней одежды и обуви в прихожей, можно было назвать не иначе, чем чудом. Видимо, и правда сказалась усталость.              Ребекка ждала ее в забегаловке неподалеку. И не одна. Девочка рядом с ней была в чем-то похожа на саму Шарлотту. Они совершенно точно были одногодками. Такие же русые волосы. Даже строение черепа похожее. Неудивительно, что позже нетрезвая Кэт не заметила подмены.              Девушка представилась Анной. Её голос был тихим и немного хриплым, как будто она мало говорила. Анна не знала, что этой ночью умрет. Ребекка выставила все это игрой. Необходимостью помочь семье. Анна с охотой согласилась. То, что ей не придется сегодня спать с кем-то в надежде забеременеть, её только радовало.              Джошуа задумался о том, всё ли ему рассказал Киллиан о своем прошлом. С детьми в Культе делали ужасные вещи. И кажется, его какое-то время держали в лечебнице? Это могло быть связано. С каждой секундой Джошуа ненавидел эту секту всё больше. Он залпом допил кофе, чувствуя на языке горечь гущи, и отставил чашку. Слушать исповедь Шарлотты было невероятно сложно. Оказывается, почти год они жили во лжи.              Ребекка дала Шарлотте немного денег — бог знает, откуда они у неё взялись — и велела дожидаться её в отеле. Том самом, в котором когда-то Джошуа встречался с мисс О’Коннор. И возле которого его машину подорвал выпендрежник, всерьез подумавший, что за ним устроили слежку из-за романа со вчерашней школьницей. На самом деле Джошуа искренне полагал, что тот может быть связан с Культом. Видимо, особенно сильный приступ паранойи. Но он оказался чист — конечно, не в плане верности жене.              Из-за этого Шарлотта могла только догадываться о том, что произошло дальше. У нее был только скомканный рассказ Ребекки, которая к тому же сказала, что ей нужно ненадолго уехать — Кэт вела себя слишком нервно и, кажется, что-то подозревала. О том, что в это также оказались впутаны лучшие подруги Ребекки, одна из которых погибнет в ближайшие двадцать четыре часа, Шарлотта не знала. Ребекка сохраняла спокойствие и даже обняла её на прощание. Она обещала, что нужно немного подождать, и тогда у Шарлотты начнется новая жизнь. Скрасить ожидание должны были маленькие белые таблетки, сладковатые на вкус. С того дня Шарлотта принимала их каждый день. До вчерашнего.              Легкий наркотик. Почти неопасный. Вызывающий разве что небольшое привыкание и чувство эйфории. Патрик уже отправил его на экспертизу. Нечто похожее он давал Мэй.              — Думаю, на этом можно закончить, — сдержанно улыбнулся детектив.              Джошуа покачал головой. Было уже поздно, ему безумно хотелось домой, но было кое-что, не дававшее ему покоя. Шарлотта даже могла не отвечать, он все прочтет в ее глазах.              — Скажи, ты знаешь о том, что произошло с Ингрид? — Джошуа присел перед Шарлоттой, заглядывая прямо в глаза.       — Слышала, — ответила та отстраненно.              Детектив знал, что это ложь. Слишком много боли было в её взгляде. И вины. Он не вставал и продолжал молчать. Единственным, что разрезало тишину, было недовольное дыхание Патрика. Напарник был уже у двери, собираясь позвать дежурного, чтобы тот сопроводил Шарлотту обратно в камеру временного содержания.              — Расскажи правду, Шарлотта, — Патрик зашипел на Джошуа, но тот не обратил на него никакого внимания. То, что он сейчас делал, было так похоже на того Джошуа, которого Патрик знал. Но вместе с тем чувствовалось темное нечто, пробирающееся под кожу, сжимающее сердце. Джошуа двигала не привычная радикальная честность. Он утягивал Шарлотту в ловушку, которая должна была вот-вот захлопнуться.              Шарлотта поддалась. Она закрыла лицо руками и заплакала. Самое красноречивое признание. Джошуа распрямился, кривясь от боли. Патрик достал платок и протянул его Шарлотте. Он избегал встречаться взглядом с напарником.              — Ночь длинная, Шарлотта, — непременно называть её по имени должно быть было частью стратегии, выбранной Джошуа. Он присел на край стола Патрика, дополнительно опираясь на него руками. Словно черная дыра, Джошуа показался напарнику притягательным и опасным. — Но думаю, ты хочешь отдохнуть. В твоих интересах разобраться с этим быстрее.       — Мы можем продолжить этот разговор завтра? — она отняла платок от лица и посмотрела на детектива. Джошуа хищно улыбнулся. Патрик подумал, может ему так показалось из-за того, что из глаз напарника исчез блеск? Они теперь были такими темными. Не карими, как прежне, а матово-черными.       — Просто ответь на вопрос, это ты убила Ингрид?              Патрик встал между ними прежде, чем Шарлотта успела ответить. Он слышал, как она сглотнула за его спиной и, кажется, опустила голову. Из открытых глаз лились слёзы. Джошуа, склонив голову, посмотрел на напарника.              — Опять ты за свое. Почему единственной, кто не удостоился твоей жалости, была Кэт? Только потому, что не строила из себя жертву?              Обогнув их, Джошуа забрал с вешалки куртку и вышел. Патрик знал, что он позовет дежурного. У них с Шарлоттой оставалось не так много времени. Он дал ей воды и дотронулся до плеча, желая ободрить.              — Сейчас это к делу не относится. Тебе нужно отдохнуть, увидимся утром.              Этот день был таким длинным. Патрик вышел на улицу и, закрыв глаза, позволил прохладному воздуху успокоить его горевшую кожу. Сна не было ни в одном глазу. Он зашел в круглосуточный магазин и, взяв кое-что из фруктов и маленький букет цветов, пошел к Эве.              Эмили спала. Она вообще была тихой и спокойной малышкой. Эва, смеясь, сказала, что характером дочка явно пошла не в неё. Уж Эва в детстве устраивала родителям настоящие концерты. Патрик припомнил, что миссис Колдуэлл говорила, будто он всегда был хорошим мальчиком.              Правда, каким-то образом, выросшим в настоящего урода.              Эва рассказывала о том, как прошел её день. На несколько часов она вышла поработать в баре. С дочкой в это время сидела её сестра, которая приносила малышку, когда нужно было её покормить. Эва даже успела испечь кексы, правда они съели их на пару с сестрой. Но парочку она все-таки уберегла для Патрика. Они устроились на диване, и, кажется, настроение у Эвы было игривое. Она ластилась и прижималась к Патрику, словно кошка. Детектив медленно выдохнул и, отстранившись, посмотрел на неё.              — Тебе надо уехать. Это ненадолго, обещаю.       — Мы это уже обсуждали, — Эва нахмурилась. — Я никуда не поеду.       — Здесь опасно, — этот аргумент не произвел на нее никакого впечатления. Менять свое решение Эва не собиралась. Патрик поднял руки в знак капитуляции и притянул ее к себе. Придется ему постараться, чтобы никто из близких не пострадал. Закрыв глаза, он поцеловал её в макушку. Кажется, это смягчило Эву. Задрав голову, она поцеловала сначала его подбородок, потом шею и ниже, забираясь руками под футболку.       — Пойдем в спальню?              Патрик не был уверен, что это поможет отвлечься, но почему бы и нет?