Вскормленная ненависть

             Крис не спал уже несколько дней. Всё это время он провел в палате Вэна, изредка вспоминая про еду и душ. Под глазами пролегли черные круги, щетина, усталость в каждом движении. Он прикрыл глаза всего на мгновение — Вэн все равно пока не очнулся — но провалился в долгий беспокойный сон.              Его разбудило прикосновение к плечу. Спросонья ему показалось, что это Катарина. Воспаленный мозг не сразу почуял подвох — его подруга много лет уже как мертва. Рядом стояла Мэй.              — Привет, — она улыбнулась, гладя его по щеке. — Как твой друг? — Крис перевел взгляд на Вэна. Мерный писк приборов вызывал раздражение. Но по крайней мере не ровная полоса.       — Стабильно тяжело. Врачи делают всё возможное. Сама как?       — Довольно паршиво, — грустно улыбнулась Мэй, отводя глаза. Проследив за ее взглядом, Крис увидел темно-синюю детскую коляску. — Думаю, испытала то же самое, что и герои фильмов ужасов, когда из них всякие паразиты вылезают.              Крис не сдержал смешок. Мэй такая нежная и хрупкая. Он не думал, что она смотрит подобные фильмы. Догадавшись о причинах его смеха, Мэй тоже рассмеялась.              — Ты думал, я только романтические комедии смотрю? А вот и нет.       — Как-нибудь пересмотрим с тобой все части чужого, — она играючи ударила его по плечу.       — Давай начнем с чего-нибудь менее жизненного.              Они недолго помолчали, смотря на Вэна. Малыш в коляске вел себя тихо, похоже спал. Иногда Мэй заглядывала внутрь и поправляло одеялко. Крис смотрел на неё с восхищением. Кажется, она быстро приняла неизбежное. Мальчик был нежеланным, но Мэй тянулась к нему и даже как будто уже полюбила.              — Уже придумала имя? — спросил Крис. В ответ она неоднозначно пожала плечами. Крис освободил для Мэй кресло, сам же сел поближе к Вэну, на край больничной койки.       — Какое бы ты дал ему имя? — детектива этот вопрос застал врасплох. Он вообще всегда терялся, когда его спрашивали о чем-то постороннем, мало его касающемся. Особенно про детей. Крис поднялся и склонился над коляской. Пока было сложно определить, на кого больше похож ребенок. Курносый нос, маленькие аккуратные ушки, пухлые губы. Малыш сладко спал, изредка причмокивая беззубым ртом.       — Ричард? Риччи? — неуверенно предположил детектив. Мэй фыркнула.       — Как собаку? — Крис обернулся и уставился на неё, хлопая глазами.       — Как королей, — его ответ Мэй явно не переубедил. Она встала с кресла, разминая шею.       — Ужасно проголодалась. Пойду найду что-нибудь пожевать. Присмотришь за Риччи?       — Тебе же не нравится это имя, — Мэй пожала плечами.       — В любом случае лучше, чем вообще без него. Тебе принести что-нибудь?       — Шоколадку и кофе, если не сложно.              Крис не хотел отпускать Мэй. Острая игла подозрения вошла под кожу и приносила дискомфорт. Он осторожно катал коляску, чтобы малыш не проснулся, и не спускал глаз с приборов, фиксирующих жизненные показатели Вэна. Крис почти не знал Мэй, но верил в то, что она не такая.              Но факты говорили об обратном. Беременность была нежелательной. А удерживаемый в тумане рассудок только добавлял причин ненавидеть этого ребенка. К тому же Мэй до сих пор не дала малышу имя, и как будто даже не задумывалась об этом. И, наконец, послеродовая депрессия. Состояние, при котором женщина ведет себя непредсказуемо. Ей самой нужна помощь, а Мэй и вовсе осталась одна.              Крис вылетел в коридор, но там было пусто. Только медсестра на посту, поднявшая на него глаза. И гудящий автомат со снеками.              Когда он вернулся, что-то изменилось. Только Крис не понял, что именно. Ричард (если, конечно, Мэй действительно решила так его назвать) проснулся и кряхтел в коляске. Работал кондиционер. Жалюзи не пускали солнечный свет, оставляя палату в полумраке. В углу чернел телевизор, о существовании которого Крис на самом деле вообще забыл. Ему было неинтересно, что творится в мире, пока его собственная вселенная медленно гибла.              — Крис?              Сначала детективу показалось, что это галлюцинация. Бред измученного разума. Но это был голос Вэна — слабый, еле слышный, но его. Крис придвинул кресло к кровати и взял напарника за руку.              — Привет, — он нагнулся и осторожно поцеловал его в висок. Лицо Вэна пострадало не так сильно, как все остальное. Синяки медленно заживали.       — Где я? — Вэн поморщился. Что-то острое наждачкой резало горло.       — В больнице. Всё позади, — Крис гладил его по волосам. — Ты такой молодец. Подожди, я дам тебе воды.              Почти сразу Вэн снова заснул. Но это пробуждение, пусть и такое короткое, дало Крису надежду, что всё будет хорошо. Он даже забыл о Мэй. О том, что её нет уже довольно долго.              Пока не заплакал Ричард.              Крис схватил его на руки и вышел в коридор, чтобы не разбудить Вэна. На самом деле он даже не знал, как правильно держать новорожденного. Вроде когда-то слышал, что нужно поддерживать за головку, но так ли это было на самом деле? Ричард не унимался. Встрепенувшаяся медсестра покинула свой пост и подошла к Крису.              — Что такое? Вы одни с сыном? Где его мать?       — Я не отец, — зачем-то огрызнулся Крис. Он качал ребенка, но от этого он плакал как будто всё сильней. — Женщина вышла из этой палаты, минут десять-пятнадцать назад. Вы её не видели? Она пошла за едой.       — Я поищу ее, — медсестра невольно взглянула на автомат с едой в двух шагах от них. — А пока, может стоит покормить малыша? Или поменять ему подгузник.              Сколько силы было в Ричарде? Потому что униматься он, кажется, не собирался. Дергая ручками и ножками, малыш извивался словно уж. Удерживать его было не так просто. Крис уложил ребенка обратно в коляску и начал рыться в сумке. Подгузники, присыпка, запасные пустышки. Киллиан, казалось, предусмотрел всё. Почти на самом дне лежала бутылочка со сцеженным молоком. Наверняка его надо было разогреть, но у Криса не было времени на это. Ричард грозился умереть с голоду, прежде подняв на уши всю больницу.              Почти сразу малыш снова уснул. Даже убаюкивать не пришлось. Только укладывая его обратно в коляску, Крис понял, насколько он крошечный. Но, кажется, вполне здоровый. Детектив обессиленно упал в кресло и накрыл глаза ладонью. Мэй до сих пор так и не объявилась.              Он позвонил ей, но наткнулся только на длинные бесконечные гудки. На третий или четвертый раз они сменились механическим голосом, с прискорбием сообщившим, что абонент на данный момент находится вне зоны действия сети. От безысходности Крис набрал Патрика, хотя делать этого совсем не хотелось. Как ни странно, ответил Киллиан.              — Подрабатываешь личным секретарём дьявола? — хмыкнул детектив, догадываясь, что шутка останется неоцененной. Вот Джошуа бы понравилось. Во всяком случае раньше.       — Патрика ранили. А ты по какому поводу звонишь? — Киллиан быстро сложил два и два. Для того, чтобы Крис, отыскав в телефоне Вэна номер, позвонил Патрику, нужно была веская причина. — Что случилось?       — Я в больнице, с Вэном, — Киллиан напряженно слушал. — Заходила Мэй. Мы поговорили, потом она ушла.       — Оставив на тебя ребенка? — Крис не сразу нашел, что сказать. Весьма проницательно.       — Как ты догадался? — на том конце шумно выдохнули.       — Вряд ли ты отчитываешься перед Патриком обо всём. А Мэй и ребенок сейчас неразделимы. Конечно, до тех пор, пока она не найдет, на кого его скинуть.       — Ты знал, что она на такое способна?       — Сбегать её конёк, спроси Патрика.              На короткое мгновение Крису даже стало жаль детектива. Но это чувство быстро прошло, стоило ему посмотреть на Вэна. То, что сделал Патрик — не только с напарником, со всеми — нельзя простить. Подойдя к окну, Крис отодвинул жалюзи и посмотрел на улицу. Мэй могла быть где угодно. Даже на вокзале, покупать билет неизвестно куда.              — Где искать Мэй? — Киллиан ответил не сразу. Крис слышал, как он встает со стула и выходит из палаты Патрика. Хлопнула дверь.       — Я расскажу Джошуа, может у него появятся идеи.       — Ладно. Держи меня в курсе.              Крис отключился и, спрятав телефон, сжал голову руками. Хотелось кричать и биться об стену. Ричард, будто почувствовав его настроение, кряхтел, готовясь к новой порции истерики. Крис зажмурился. Только не подгузник…              

* * *

      

      Прежде чем войти в бар, Мэй окинула здание бывшего пожарного депо взглядом и поправила волосы. Она успела пройтись по магазинам и даже заглянула в салон в Омахе, так что чувствовал себя спокойно.              Мэй могла наблюдать за Эвой через окно — оно было таким большим, что давало осмотреть почти весь бар. Кожаные диванчики, модные спускающиеся с потолка лампы, странные картины на стенах. Бариста, значит.              Мэй толкнула дверь и вошла внутрь. Она остановила свой выбор на ярко-красном брючном костюме и черных туфлях на шпильке. С корсетом ее фигура выглядела почти также, как до беременности. А легкая укладка и нюдовый макияж освежали лицо. Мэй, несомненно, выигрывала на фоне Эвы, которой не удалось спрятать лишние килограммы за свободным платьем, и чьи волосы напоминали паклю.              Но почему-то именно она, а не Мэй, выглядела счастливой, полной красоты и здоровья женщиной.              — Привет, — Эва гостеприимно улыбнулась посетительнице. — Что будете заказывать?       — А что посоветуешь? — Мэй склонила голову, изучая меню. Кексы, торты, пирожные. Ничего полезного.       — Кексы подсолнух. Свежие. Можно с кофе или чаем.       — Звучит хорошо, — подняв голову, Мэй посмотрела на баристу и улыбнулась. Эва не видела ее раньше, но почему-то посетительница казалась ей знакомой.       — Вы будете есть здесь или пересядете за столик? — воздух между ними как будто электризовался. Эва шумно вздохнула. От улыбки уже болели губы, но она не хотела показаться грубой.       — Я сяду за столик.              Мэй совсем забыла, как выглядит Каунсил-Блафс. Его ленивая неторопливость казалась непривычной, горожане незнакомыми и даже пугающими. Она не знала никого из Культа — по крайней мере от этого Патрик отгородил её. Но она слышала. Редкие разговоры, слухи. Низким гулом всё это нарастало где-то вдали, медленно приближаясь.              Эва осторожно переставила с подноса чашку дымящегося чая и тарелку с кексом. Угощение пахло восхитительно, хоть Мэй и недолюбливала такое. Она провела пальцем по золотой оборке чашки и посмотрела на баристу.              — Составишь компанию? — Эва неловко улыбнулась.       — Мне нужно возвращаться к работе.       — Брось, — Мэй кивнула на пустые столики, — всё равно посетителей нет.       — Они могут появиться в любой момент.       — Тогда я не буду тебя задерживать.              Настойчивость Мэй победила. Вздохнув, Эва села напротив нее, продолжая держать поднос в руках.              — Ну же, — Мэй смотрела на собеседницу словно хищник, загнавший несчастного зайца в тупик. Торопиться было некуда, и можно было посмаковать победу. — Расскажи мне о себе. Муж? Дети?       — У меня кое-кто есть, — скромно улыбнулась Эва и перевела взгляд со стола на окно. — Недавно родилась дочка.       — Правда, по тебе даже не скажешь? — по лисьи улыбнулась Мэй. Эва сразу поняла, что для простой лести это прозвучало слишком наигранно. — Как назвала, если не секрет?       — Эмма, — разговоры о дочери успокаивали. Эва выдохнула, чувствуя, как напряжение болью отдается в мышцах. Что-то с её посетительницей было не так. Только вот что?       — Чудесное имя, — Мэй сделала глоток из чашки. — Вкусный чай. А я так и не придумала сыну имя.       — А ваш муж? — Эва бросила короткий взгляд на кольцо. Перехватив его, Мэй задумчиво покрутила кольцо.       — Он очень занят. Работа. Любовница. Столько хлопот сразу.              Эва не знала, что ответить. Единственное, что она понимала — ей не нравится гостья. И разговор этот тоже не нравится. Она попыталась привстать, но взгляд Мэй снова пригвоздил ее к дивану. Улыбка посетительницы казалась странной, не предвещающей ничего хорошего. И, как назло, ни одного посетителя.              — А кем работает ваш муж? — Эва прокашлялась. — Почему вы так уверены в его измене? Может, просто много работы…       — Он детектив, — Мэй откусила кекс, — действительно, свежий. Очень вкусно. Давно не ела ничего подобного. А о любовнице я знаю от человека, которому могу доверять.       — Может, она не знала, что он женат? — Эва догадалась, но не могла произнести этого вслух. Она чувствовала, что её загоняют в ловушку, но ничего не могла с этим поделать.       — Знала. Кольцо на пальце, — Эва вспыхнула. Она нахмурилась и прикусила губу. Оставался всего один шаг, и капкан захлопнется на её щиколотке. Но становится его жертвой ей совсем не хотелось.       — Он снял его, — Мэй склонила голову, демонстрируя заинтересованность. — Ты не хотела возвращаться. Сколько ему еще было тебя ждать?       — Но это он попросил меня вернуться.       — Чтобы подать на развод? — Эву тянуло улыбнуться или даже рассмеяться, но она почти не шевелилась. У нее кружилась голова и перед глазами плавали темные круги. Так больно.       — Или чтобы начать всё сначала. Мы поссорились, но никогда не говорили о том, чтобы расстаться.       — Уходи. Пожалуйста.       — Я заплатила за кекс и чай, поэтому останусь здесь, пока не доем, — разбитый вид конкурентки придавал сил, но не радовал. Кажется, Мэй чувствовала к ней что-то, похожее на жалость.       — Тогда я уйду, — Эва вскочила на ноги, но Мэй, перегнувшись через стол, схватила её за руку.       — Ну хватит. Отпусти её.              В дверях стоял Джошуа. Он смотрел прямо на Мэй. И его слова предназначались тоже ей. Неохотно, но приказ та все-таки выполнила. Эва отпрыгнула от столика и обернулась на детектива. Джошуа слабо улыбнулся ей.              — Давно не виделись, крошка.              Мэй повела бровью, но помолчала. Она догадывалась, что они знакомы. Кажется, Крис даже прямо сказал об этом. Но она не ожидала, что между ними нечто большее. Теплая дружба. Неужели и Киллиан тоже.              — Я просто хочу с ней поговорить. Поведать, что Патрик не такой святоша, каким хочет казаться, — Эва недовольно скрестила руки на груди. Джошуа покачал головой.       — Ты давишь.       — Это не так, — Мэй бросила короткий взгляд на Эву. Та же избегала смотреть на неё, не поднимая взгляд. — Я не собираюсь выдирать ей волосы.       — Она не виновата. Это Патрик, как ты не понимаешь? — вернул её внимание Джошуа. — Он вас обеих водил за нос. Поедем, там Крис в панике. Он несколько дней глаз не смыкал, а ты ему ребенка подсовываешь. Кстати, если возникнет желание поболтать с Патриком, он в больнице Каунсил-Блафс. Ничего смертельного.              Последнее предназначалось для Эвы. Та, пораженно открыв рот, не знала, что ответить. Злилась ли она на Патрика? Определенно. Но сейчас переживания затмевали рассудок. Она проглотила горечь, скопившуюся на языке, и потерла шею.              — Я навещу его… как-нибудь, — хмыкнув, Джошуа кивнул. Оставив деньги за кекс и чай, он вывел Мэй.              Но вернулся меньше, чем через минуту. Развернувшись, Эва хотела сказать ему что-нибудь жесткое, обидное, но всё, на что её хватило — заплакать у детектива на груди. Джошуа прижал её к себе и поцеловал в макушку.              — Я понимаю, — он гладил Эву по спине. — Он и меня предал. И Киллиана. И Мэй. Ему нельзя доверять.       — Что я скажу Эмме? — Эва всхлипывала и как будто не собиралась отпускать его.       — Пока маленькая? Что её папа космонавт. А когда станет старше — что сказочный долбаёб.       — Не хочу оставаться одна, — прошептала Эва. Джошуа прижался щекой к её волосам и закрыл глаза.       — Я не могу остаться. Мэй ждет в машине. Нужно вернуть мать сыну.       — Она правда так просто бросила его?              Джошуа не нашел, что ответить. Никто не знает, что происходит в голове другого человека. Даже Киллиан, несмотря на их близость, понятия не имел о том темном, что вплеталось в рассудок Джошуа. То, через что прошла Мэй, было тяжело морально. Она и так отличалась свободолюбивостью, граничащей с эгоизмом. Поэтому такой поступок был вполне ожидаемым.              — Хочешь, поедем с нами? — Эва, наконец улыбнувшись, покачала головой.       — Попрошу Исаака выйти на смену пораньше и пойду к дочери.       — Тогда, еще увидимся? — Джошуа отстранился. Эва кивнула.              Мэй ждала в машине. Она стучала ногтями по приборной панели и посмотрела на Джошуа с легкой тенью обиды. Детектив завел двигатель и съехал с обочины. Разговаривать не хотелось.              — Ты так трепетно с ней обращаешься. А когда я истекала кровью, просто ушел, — Джошуа даже бровью не пошевелил. Казалось, он всецело занят дорогой.       — Ты не истекала кровью. Небольшой порез на руке, это не смертельно.       — Но ты даже не попытался помочь, — Джошуа равнодушно пожал плечами. Раскаивался ли он? Абсолютно точно нет.              Мэй отвернулась к окну. Всю дорогу до Омахи они провели в режущей тишине.              В палате Вэна было много людей. По мнению Джошуа даже слишком. Крис, устало потирающий виски. Киллиан, поднявшийся на ноги, стоило детективу и Мэй войти. Конечно, Вэн — он спал, и казалось ничто не может потревожить его крепкий сон. И светловолосый незнакомец, лишь смутно знакомый Джошуа.              — Это Марк. Он согласился посидеть с Ричардом, потому что я, честно, уже не выдерживаю, — представил своего друга Крис. Марк, убаюкивающий младенца, лучезарно улыбнулся вновь прибывшим. Мэй нахмурилась.       — Его не будут звать Роберт, — Крис пожал плечами, изображая безразличие.       — Хорошо, что вернулась. Никогда больше не делай так.              Мэй посмотрела на улыбающегося Марка. В его руках младенец вел себя так спокойно. Изучая своими маленькими пальчиками гладко выбритые щеки пожарного, он громко сопел и корчил странные рожицы — весь спектр пока еще ограниченных эмоций.              — Тебя вроде Марк зовут? — спросила у пожарного Мэй. Тот, подняв на нее взгляд, кивнул. — Красивое имя. Подойдет.       — Сейчас не понял, — он посмотрел на Криса, надеясь, что тот объяснит. Но детектив тоже не понял, что Мэй имеет в виду. Та раздраженно выдохнула.       — Имя для малыша. Мне нравится Марк, — тот даже улыбнулся польщенно, снова отдавая внимание мальчику.       — Думаю, пора по домам. Вэну нужны отдых и тишина, — посмотрел на Криса Джошуа.              День подходил к концу.