Глава 28. Самообладание
29 октября 2020 г., 21:30
Кабинет Дамблдора выходил в большой коридор, который к счастью, был пуст. Когда Гарри вбежал в него, его сердце норовило выскочить из груди, так быстро оно билось. Он не мог сказать, от чего была сильная дрожь во всем теле, от гнева или тоски. Все чего ему хотелось, это как можно дальше оказаться от этого проклятого кабинета. В горле стоял ком, а мысли путались. Он поднялся на седьмой этаж, никого не встретив по пути, и спрятался в пустой аудитории.
В комнате было тускло, но все же из окон пробивался свет, слегка освещая дальнюю стену класса. Гарри с трудом мог поверить, что это был летний день. Прислонившись к двери, он просто стал смотреть на голубое небо за окном. Он изо всех сил старался сдержать слезы и не поддаться нахлынувшим эмоциям, но это все равно что пытаться удержать дырявую лодку на плаву, черпая воду ведром. Не в меру часто ему приходилось проливать слезы в этом году.
Было слишком опрометчиво полагать, что Дамблдор не сможет никак до него добраться; так же как глупо было полагать, что он хорошо знает Тома. Гарри попал в его ловушку, как и любой недалекий студент и учитель в этой школе. Хотя Пожиратели все же были умнее его. Они с самого начала осознавали, что с Томом что-то не так. Он психопат и ему нет никакого дела до чужих чувств.
Гарри казалось, что сердце разрывается на части, а ноги перестали его держать. Он осел на пол, а его глаза оторвались от окон, чтобы сфокусироваться на столах перед ним. Том никогда не любил его и никогда не сможет полюбить. Для него это лишь лёгкая забава – выводить Гарри на эмоции. Каждое его слово и каждое касание ничего не значили, все было игрой. Он сидел на холодном полу боясь пошевелиться, а с глаз одна за одной сыпались слезы.
Почему он вообще решил сблизиться с Гарри? Ни одна возможная причина не приходила на ум. Он не был красив или достаточно умен, с ним не было весело, ведь большую часть времени ходил угрюмым, и проведя с Томом девять месяцев – так и не смог его понять. Сидя в полумраке на полу, Гарри пытался понять, был ли он хоть в чем-то хорош; в сравнении с великолепным Томом – он пустое место. Ведь тот был умен, обаятелен, забавен, силен…
А еще психопатом…
Гарри почувствовал, как его сердце наполнял гнев, печаль и горе. Он ненавидел Дамблдора, за то, что тот рассказал ему; за то, что он вложил эту идею в его голову. Ему претила мысль, что все, чем он поделился с Томом, ничего не стоило. Даже если он сделает это – если он все же сможет уйти – чем ему теперь заполнить зияющую пустоту?
Нет, Гарри не сможет отказаться от него, ведь он уже, итак, потерял всех, кого знал в своей жизни, и теперь Том все что у него осталось. От этой мысли его дыхание снова участилось и каждый вдох давался с трудом. Гарри уже начал жалеть, что вообще решил заговорить с Наследником Слизерина. Ему не следовало отклоняться от начального курса и отказываться от своих предрассудков, это бы уберегло его от столь болезненной привязанности.
Но Гарри любил Тома, правда любил. Он готов впасть в любое заблуждение, попасться в любую ловушку и поверить в любую ложь, что ему подготовят. Чего он пытался добиться? Неужели Гарри для него лишь очередная головоломка, которую нужно было решить?
Проведенное время с Томом было единственным, что казалось реальным, и его сводила с ума мысль, что это все было искусственным. Такие простые слова «Я люблю тебя» наполняли сердце Гарри радостью и теплом, теперь заставляли его задыхаться. Ему хотелось кричать, перевернуть все столы, стулья, разбить все окна в этой комнате, лишь бы облегчить страдания, но это едва ли поможет. Он пытался выровнять дыхание, а слезы все так и бежали из глаз.
Когда его мысли вернулись к Дамблдору, его снова начала переполнять ненависть… О, как же он ненавидел этого старика. Все его заявления про то, что любовь – самая могущественная сила в мире, тут же были опровергнуты, предложением разрушить их отношения. Ведь если любовь и правда была так сильна, он бы сейчас не плакал. Гарри больше не сможет никого так полюбить, как Тома. Ведь они были соулмейтами, и уже ничто не изменит этого…
Соулмейты… Гарри медленно поднял голову, открывая глаза. Дамблдор и Гриндевальд не были соулмейтами… Гриндевальд мог быть психопатом, а Дамблдор мог быть сильно в него влюблен, но их души при этом не были связаны. Давление в груди Гарри, казалось, стало чуть слабее, и он снова смог дышать свободно. Шанс, что Том сможет его полюбить все еще был, если вдруг притяжение их душ окажется сильнее его психопатии…
Это была последняя надежда, и Гарри теперь отчаянно цеплялся за нее. Во второй раз за день на него нахлынуло сильное облегчение, от пережитых потрясений у него кружилась голова. Том все еще мог полюбить его… Он с лёгкостью пропустил эту надежду в свое сердце. Пройдет время, прежде чем он получит доказательства этой теории, но он не готов отказаться от того, кого любит, сейчас или вообще когда-либо.
Но даже если Том полюбит его, то его психопатия никуда не денется… по крайней мере, по отношению к другим людям. Сможет ли Гарри исправить это? Хотя другого выбора у него все равно нет. Возможно, со временем он сможет объяснить слизеринцу, что с ним не так. Если у Дамблдора не получилось – это не значит, что это невозможно.
Гарри захотелось срочно вернуться в гостиную к Тому, чтобы убедиться во всех своих догадках. Он поднялся на ноги, отметив при этом, что больше не дрожит. Ему казалось, что в его теории – что связь их душ, поможет преодолеть психопатию – просто не может быть дыр, ведь это имеет смысл.
Гарри снова стало тревожно пока он стоял в полутьме пустого класса, и обдумывал свою гениальную теорию. Он уже собрался выходить, но вспомнил, что для начала нужно выдумать алиби, ведь его так долго не было…
За последние несколько месяцев Гарри столько раз приходилось лгать, что теперь выдумывать небылицы было для него как два пальца об асфальт. Что может быть проще, добавил немного правды, и никто не докопается до истины.
Он покинул класс, направившись в сторону подземелья, ступая по многочисленным коридорам и лестницам. У него так сильно улучшилось настроение, что с трудом получалось сдерживать улыбку. Из окон просачивался яркий свет, что так соответствовало его настроению. Гарри был так счастлив, что появилась надежда все исправить.
***
Гостиная была почти пуста, когда Гарри вошел в нее и обнаружил, что Тома нигде не было. Он сразу направился в их комнату, в надежде, что Пожиратели не увлекли их лидера в какую-то авантюру на целый день как обычно… Однако, когда он вошел, то увидел Тома, лежащим на кровати и читающим книгу. Как только они встретились взглядами, он тут же отложил все свои дела. — Где ты пропадал так долго? — спросил он, а Гарри уже подошел к нему в этот момент. — У Дамблдора, — ответил Гарри. — И чего он хотел? Гарри присел рядом с Томом, изобразив раздражение на лице: — Он узнал правду о наших взаимоотношениях. Не представляю каким образом. Может все же увидел, как мы держались за руки, тогда, во время Пасхи… Однако, я пытался его разубедить снова и снова. — И он тебе не поверил? — Том звучал слегка обеспокоенным, и Гарри было любопытно почему. Настоящая ли эта тревога или все же игра? — Нет, несмотря на все мои усилия, — соврал Гарри. — Я сказал, что ему все привиделось, но он не купился. — Почему тогда тебя не было так долго? — спросил Том. — Ну… мы поссорились, — сказал Гарри, пытаясь казаться нерешительным, — и я сказал кое-что, чего не следовало говорить… — Что же? Гарри сделал глубокий вдох, прежде чем сказать: — Я сказал ему, что он не понимает меня и никогда не поймет… а еще добавил, что-то типа — я не он, а ты не Геллерт Гриндевальд. Геллерт гребаный Гриндевальд – если быть точным. Гарри очень хотелось увидеть реакцию Тома – рассердится ли он на него за столь пренебрежительное отношение к их секрету. Ему было весело, но в то же время как то не по себе. Том смотрел с минуту на Гарри, после чего закатил глаза в сторону далекого космоса. Он действительно выглядел раздраженным; Гарри ждал, затаив дыхание. — Так и знал, что Дамблдор будет проблемой, — холодно сказал Том. — Этот старый дурак никогда от меня не отстанет. Не понимаю, что ему надо… Гарри не представлял, как это трактовать. Том решил рассердиться, вместо любой другой эмоции, как и говорил Дамблдор, описывая типичное поведение психопатов. Однако, он не был зол непосредственно на Гарри… Ему еле-еле удавалось скрыть улыбку. Том резко поднял свой взгляд и начал изучать Гарри. — Как ты мог позволить ему узнать? — его тон был очень суровый, и в груди тут же что-то оборвалось, а шальное настроение испарилось. — Ничего я ему не позволял, — парировал Гарри. — Он был таким надоедливым, что я просто…просто взбесился. — А ты будто не знаешь, какой он бесящий и раздражающий, — заявил Том. — Тебе следовало лгать сквозь зубы, если так нужно, чтоб удовлетворить этого, вечно сующего нос куда не следует, ублюдка. Гарри почувствовал, как сердце предательски екнуло, а сомнения снова атаковали его разум. У него тут же пересохло в горле и потребовалось время, чтобы прийти в себя. Том, конечно же, ничего не заметил, и это только ухудшило ситуацию, он продолжал пожирать взглядом Гарри, сбитый с толку почему тот взял паузу. — Так ты винишь меня? Он сделал небольшую заминку прежде, чем ответить: — Я, конечно, полагал, что он станет разнюхивать. Но надеялся продержаться последние три дня… — Том злобно смотрел в пустоту. — По крайней мере, теперь мы точно знаем, что он тоже гомосексуал. А значит, никому ничего не расскажет про нас, — сказал Гарри, стараясь сделать голос монотонным, чтобы не выдать реальные эмоции. Том снова впал в раздумья, но часть его гнева все же улетучилась. — Возможно, ты и прав… Гарри ждал, что он продолжит. — Он был шокирован? — спросил Том, наконец взглянув на Гарри. — Чрезвычайно, — ответил Гарри. — Ему нечего было сказать – будто язык проглотил. И тогда я ушел. — Надеюсь, он не догадается, откуда мы знаем его секрет. Хотя, — тихо добавил Том, — он ничего не знает о твоем прошлом, и о том откуда ты мог получить эту информацию… — Значит, мы в безопасности и ничего страшного не случилось? — спросил Гарри. — Я не уверен… Но, в случае чего мы всегда сможем выдать его секрет, тем самым вынудить его уйти в подполье, а это может быть очень полезно. Гарри слегка улыбнулся. Вздохнув, Том добавил: — Я надеялся, что нам будет не в напряг скрывать наш с тобой секрет… — он коснулся рукой Поттера, и тут же почувствовал, как счастье разлилось по всему телу, отгоняя плохие мысли. А Гарри, в свою очередь, был счастлив, что на него больше не злились. — Я думаю однажды мир примет гомосексуализм, — заметил Гарри, — наверняка. Лицо Тома снова потемнело, однако он едко рассмеялся. — Мир полон предрассудков и других проблем, чтобы у кого-то нашлось время подумать об этом, не говоря уже о том, чтобы стать более толерантным к данной проблеме. Случаи, подобные нашему, редки в обществе, сомневаюсь, что на это обратят внимание в ближайшее время… но, может если мы станем достаточно сильны… Гарри представил себе будущее, которое наверняка изменится из-за его присутствия здесь. Мир безусловно стал бы лучше, если бы гомосексуализм приняли бы в обществе как можно скорее. Однако ему понадобится много сил и удачи, чтобы все изменить. — Мне кажется, в мире значительно больше гомосексуалистов, чем ты думаешь, — заявил Гарри. — Вернее, даже больше, чем кто бы то ни было мог бы предположить, ведь им всем приходится скрываться – доказательство Дамблдор и Гриндевальд. Том только кивнул на это, было не ясно, о чем он думал, пока смотрел на их сцепленные руки. Гарри же в свою очередь было интересно узнать, что еще он испытывал помимо гнева в ответ на то, что кто-то узнал их секрет. Его радовало, что снижение злобы, по отношению к нему, могло означать, что еще не все потеряно. — Вероятнее всего, мы уже не увидим Дамблдора снова, — мягко сказал Гарри. — Благодаря тебе, есть вероятность, что мы и света белого можем не увидеть больше, — сказал Том с пренебрежительной ноткой в голосе. Гарри уставился на Тома, не понимая шутит тот или нет. В черно-серых глазах вновь промелькнул огонек злобы, и этого было достаточно, чтоб сердце Гарри снова начало давать трещины. Наверное, он не всерьез, пытался успокоить себя, и свою паранойю… Том слегка улыбнулся и, наклонившись, поцеловал его в губы. Гарри вспыхнул в то же мгновение, и страстно поцеловал его в ответ. Мысль, что он может потерять его, заставляла дорожить каждым прикосновением. Оба, казалось, наслаждались их тоской, поцелуй становился все глубже и глубже. Это должно быть игра… однако прекратить ее было просто невозможным. Гарри разрывало между желанием и страхом, а тревога все быстрее окутывала его сердце. Его руки начали дрожать, хотя он честно пытался их успокоить. Цепкие руки скользили по талии Гарри, притягивая ближе, пока он продолжал бороться со своим обезумевшим разумом. Том все еще злился на него, просто скрывал это, как скрывал все остальные лишенные очарования эмоции. В конце концов, Дамблдор был прав… Гарри чувствовал рваное дыхание на своей шее, прерываемое жадными поцелуями каждые несколько секунд. Том был психопатом, его слова ничего не значат… Не в силах принять этого, Гарри отстранился, внезапно разорвав их поцелуй. Сердце обливалось кровью, когда он смотрел на Наследника Слизерина, поэтому он отвел взгляд. Плакать не хотелось, по крайней мере у него на глазах. Фактически, он знал, что просто не может позволить себе этого. Неужели какой-то жалкий разговор с Дамблдором может иметь такие разрушительные последствия. Гарри впился ногтями в свои руки, чтобы хоть как-то прийти в себя. — Ты все еще злишься на меня? — тихо спросил Гарри, с усилием глядя на своего возлюбленного, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А не должен? — холодно спросил Том. Гарри еще сильнее впился ногтями себе в кожу, пытаясь хоть как-то отвлечься от накатившей на него печали. Почему психопатия начала проявляться так рано… а может он просто не обращал на это внимание раньше. — Так может поговорим об этом, — раздраженно ответил Гарри, — вместо того чтобы как обычно избегать любой не угодной тебе темы. Том засмеялся, так же саркастично, как и раньше. — Я не избегаю, просто не считаю нужным обременять других людей своими заботами. Как правило, другие едва ли способны понять меня. Так что будь это план мести или что-то более безобидное, я привык справляться своими силами. — О, не сомневаюсь, что ты много знаешь о мести, — раздраженно прокомментировал Гарри, намекая на убийства, совершенные Томом. Он пытался направить всю свою боль во злобу, лишь бы не думать, о том, что ему едва ли удастся исправить его психопатию. — Да, — ответил Том сердитым голосом, — и ты тоже узнаешь какого это, когда убьешь Геллерта Гриндевальда. Но, конечно, все камни в меня, это же я тот монстр, что подначивает людей к убийству! — Я просто хотел поговорить! — воскликнул Гарри, гнев и отчаянье смешались в его голосе. Он был в шаге от того, чтобы рассказать, о чем они на самом деле говорили с Дамблдором, но в последний момент здравый смысл все же взял верх. — Я просто хочу, чтобы ты был честен со мной. Будет лучше… если мы просто спокойно обсудим проблему. Гарри старался не думать о словах Дамблдора о патологической лжи у психопатов, пока смотрел на Тома. Одна мысль – возможно, наивная – не давала ему сойти с ума. Может он все же накручивает себя, и любой другой человек отреагировал бы так же и беспокоиться не о чем. — Просто скажи мне, почему ты так зол? — А разве это не очевидно? — спросил Том. — Как ты мог так легко позволить старому дураку узнать о нас? — Я уже объяснял, — сказал Гарри. — У него не было ни единого сомнения – ничто бы его уже не переубедило. От этого проныры сложно что-то утаить. Если ты не знал, то он уже давно подозревает тебя во многом. — Я знаю, он начал копать под меня с момента моего зачисления сюда, — заявил Том. — В конце концов, он не хуже моего управляется с легилименцией. Однако, насколько мне известно, у тебя нет проблем с окклюменцией. Так почему же ты так легко все ему выдал! Гарри начал уже сомневаться, что ярость Тома естественна, но он тут же отогнал подобные мысли. — Дамблдор во всем виноват! Он обожает лезть в чужие дела, для него это была очередная любопытная загадка. — Ага, которую он с лёгкостью разгадал, — добавил Том. — И что ты предлагаешь? — спросил Гарри, чувствуя, как глаза начало предательски покалывать. — Расстаться? Гарри бы не удивился увидеть кровь на своих ладонях, так сильно он впивался сейчас в них ногтями. Он смотрел на Тома, и боялся подступающих слез. Однако он не отводил взгляда, так как ждал хоть одной промелькнувшей эмоции на его лице. Затем Гарри сделал то, что уже давно следовало; он применил на себе окклюменцию. И каждая мысль, и каждая эмоция внезапно приглушились, и ему стало проще контролировать себя. Все-таки тренировки абстрагироваться от бурлящего потока мыслей не прошли даром. Том смотрел на него, а на лице была легкая озабоченность – единственная эмоция, которую можно было изредка лицезреть на лице Тома, помимо гнева. Наступила долгая пауза. Затем Том тихо добавил: — Я не хочу тебя потерять. Услышав это, часть щита в голове Гарри сломалась. Он действительно был рад услышать это… даже если это была хорошо скрываемая ложь. — Я тоже не хочу тебя терять, — сказал Гарри, взяв руку Тома в свои. Том больше не выглядел раздраженным. Он поднял свободную руку, чтобы коснуться лица Гарри. — Ты прав, я не могу обвинять тебя в навязчивости и прозорливости Дамблдора… Гарри понимал, что эти слова были своего рода эквивалентом извинений. — Я рад, что ты больше не сердишься на меня. Том слабо улыбнулся. — Возможно, это и не причинит нам сильного вреда в будущем… Но впредь стоит быть осторожнее. — Да, — согласился Гарри. — Мы будем вдалеке от него, а значит не в его власти. Том кивнул, глядя на Гарри. А затем провел большим пальцем по его губам, прежде чем наклониться и нежно поцеловать. Он слегка отстранился, прежде чем углубить поцелуй, чтобы сказать: — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, Том… И всегда буду.
