Their Verdict of Vagaries II

      Гарри слепило солнце, просачивающееся сквозь облака, как никогда яркое и живописное. Поверхность Черного озера радостно сверкала в лучах раннего июня, а деревья в Запретном лесу качались на легком ветру. Школа словно была живой, бессмертной, в стороне от мирской суеты. Казалось, ничто не способно омрачить идиллию этого места: никакие убийства, никакие битвы. Солнечный свет будто защищал это место от всех напастей.       Гарри знал, что будет скучать по этому месту. Возможно, даже сильнее чем кто-либо. Не под силу передать словами какая пустота образуется у него внутри, из-за необходимости покинуть любимую школу. Для всех вокруг, он провел тут всего год, поэтому вряд ли кто-то способен понять его тоску, даже Том.       Последние дни в Хогвартсе пролетели для Гарри незаметно, и вот он уже сидит в Большом зале на последнем своем завтраке с другими учениками, готовясь сесть в Хогвартс-экспресс, чтобы покинуть школу навсегда. Единственная мысль, дающая хоть какое-то утешение, это то, что Том будет с ним в этом взрослом реальном мире. Гарри знал, что пройдут годы — даже десятилетия — прежде чем Волдеморт и его Пожиратели Смерти вновь сойдутся и погрузят все Магическое Сообщество в хаос, и он совершенно не чувствовал себя готовым к этому.       Он убеждал себя, что начнет действовать сразу, как только у него появится возможность повлиять на историю. И вряд ли такой шанс появится в ближайшие несколько лет, поэтому остается только ждать. Гарри нравилась идея воздействовать на мировоззрение Тома, однако не стоит забывать, что он убийца и психопат…       Откровенно говоря, по большей части его беспокоило именно отсутствие эмпатии, так как совершенно не ясно, как можно заставить человека испытывать эмоции по отношению к чему-либо. Есть вероятность, что он просто параноик, но после треклятого разговора со стариком, Гарри стал тщательно выискивать признаки лицемерия в поведении Тома.       К тому времени как все студенты уселись в кареты, чтобы отправиться к станции Хогсмид, Гарри заметил, что за весь день почти и слова не сказал. Том тоже был молчалив, что неудивительно для него. Он, несомненно, будет скучать по Хогвартсу, так же сильно.       Гарри молча наблюдал за Томом, который в свою очередь не отрывал взгляда от удаляющегося позади замка. Пожиратели же тем временем шутили, веселились и явно были рады наконец покинуть школу. Как бы ни было печально оставить столь родное и полюбившееся ему место, он был несомненно рад, что они с Томом наконец-то смогут оставаться наедине сколько им угодно. Какое-то время Гарри придется делать вид, что он охотится за Гриндевальдом, пока того не остановит Дамблдор. А потом можно будет должным образом заняться предотвращением появления Волдеморта.       И вот они уже покинули кареты и бредут к вагонам Хогвартс-экспресс среди веселой толпы студентов. Гарри нашел Тома в одном из купе, а с ним и Эйвери, Нотта, Лестрейнджа и Долохова. С ними очень хотели оказаться Мальсибер и Розье, но они так и не смогли попасть в пятерку приближенных Тома. Они выглядели довольно раздраженными и разочарованными, им тяжело было признать их не исключительность. Однако, они пошли искать другое свободное купе за неимением других вариантов.       — Не могу поверить, что все наконец закончилось, — прокомментировал Эйвери, после того как они все уселись по своим местам. Поезд уже уверенно двигался в сторону Лондона.       — Хороший был год, однако, — сказал Нотт.       — Ну, не знаю…       — Ха, ты что ли забыл наш поход к мадам Паддифут? — спросил Нотт.       — О да! Наша шутка на день Влюбленных, конечно, — сказал, громко рассмеявшись, Долохов.       — Но я теперь совсем не знаю, чем заняться, — пожаловался Эйвери.       — Я, пожалуй, возьму передышку, — заявил Лестрейндж. — Нет ничего ненавистней, чем экзамены, как по мне. И я рад, что они закончились. Меня даже результаты не волнуют, если честно.       — Ты не один тут такой, — согласился Нотт. — Я думаю провести время с семьей. По крайней мере, до самого лета.       — Придется устроиться на работу, какой кошмар, — хрипло заметил Долохов. — Как же я ненавижу все это.       — Тут все солидарны с тобой, приятель, — сказал Эйвери.       — Если есть что-то хуже школы, — начал Лестрейндж, — так это поиск работы.       — Хуже только получить работу, — добавил Нотт. Чем вызвал смех остальных Пожирателей.       — Должен с вами не согласиться, — тихо сказал Том. Его голос тут же привлек внимание других ребят. Улыбки сразу слетели с их губ. — С нетерпением жду приступить к работе… как и любой слизеринец, полный амбиций.       Пожиратели смерти, казалось, были очень оскорблены этими словами, и Гарри задумался, сказал ли Том это, просто, чтобы посмотреть на их реакцию. Он поймал себя на том, что слегка ухмыляется, и Пожиратели этого явно не оценили. Тем временем у каждого слизеринца здесь, за исключением Тома и Гарри, была задета гордость. Эйвери был первым, кто пошел на попятную.       — Я лишь в том смысле, что сам процесс поиска работы ужасен, а в остальном ты, конечно, прав.       — Ну, а я имел в виду, что довольно сложно определиться с карьерой, на данный момент, — попытался объясниться Лестрейндж, — поэтому для начала стоит отдохнуть от экзаменов и как следует все взвесить.       — У меня есть амбиции, — сказал Нотт, — но этого недостаточно, чтобы так скоро найти работу.       Долохов только много раз повторял слова «да» и «конечно» и сильно путался в своих объяснениях. Но никто не осмеливался напрямую поспорить с Томом. Вместо этого их взгляды метались в разные стороны, и каждый по-своему пытался доказать, что он настоящий слизеринец и у него есть амбиции. Все парни в купе бросились в красках описывать свои мечты и планы из-за чего разговор изрядно затянулся.       Гарри же в свою очередь размышлял над тем, специально ли Том обидел Пожирателей, хотел, чтобы те задумались о своих перспективах и не расслаблялись. Он, казалось, был увлечен разговором, что подтверждало его догадку.       — Мои родители при деньгах, — заявил Эйвери. Он в седьмой раз объяснил, почему у него так много планов, после того как Лестрейндж почитал его чересчур инфантильным. — Так что не важно, что я выберу. Я могу заниматься чем хочу, мои родители меня всегда поддержат.       Нотт и Долохов согласно кивнули. Они тоже были представителями баснословно богатых чистокровных семей, что позволяло им делать что угодно. Однако, Гарри сомневался, что Эйвери сможет стать кем-то помимо Пожирателя Смерти.       — Ну так, а ты чем планируешь заняться, Джонатан? — спустя некоторое время спросил Эйвери у Гарри.       — Я хочу путешествовать, — спокойно соврал Гарри. Они с Томом накануне обсудили, что скажут остальным касательно их будущего. Им не стоит знать, чем они собирались заняться на самом деле. — Сомневаюсь, что найду себе постоянную работу. Как вы, наверное, уже знаете, я не люблю подолгу оставаться в одном месте.       — Оу, — ответил Эйвери. — И как ты собираешься провернуть подобное?       — В каком смысле?       — Ну, у тебя ведь нет семьи или кого-то у кого есть деньги, чтобы помочь тебе с путешествиями…       — Школа выдает ссуды студентам, которые в этом нуждаются, — пояснил Гарри, понимая на что намекает Эйвери. — Очевидно, что они не оставят нас на улице.       — Они просто так дают тебе деньги? — неожиданно спросил Долохов.       — Ну, технически да, но…       — Блин, я тоже так хочу.       — Ну ты не можешь, — сказал Гарри медленно и с небольшим удивлением.       — Почему? — недоуменно спросил Долохов. Гарри уставился на него оторопело. — Это как-то нечестно, что одни получают халяву…       — Долохов, — тон, с которым Нотт произнес его фамилию, заставил его отвлечься от разговора с Гарри.       — Чего?       После этого вопроса наступила мертвая тишина. Нотт и Лестрейндж затаили дыхание, неловко переводя взгляд с Долохова на Гарри. Эйвери наоборот, казалось, боролся с нервной улыбкой, но никто не обратил на него внимание. Гарри вообще не знал, что на это ответить, и он взглянул на Тома, который сердито смотрел на Долохова. Тот в свою очередь наконец, казалось, понял, что он сказал что-то не то.       Голос Тома был чрезвычайно холодный, когда он все же решил прервать неловкую тишину. Он специально произносил каждое слово как можно медленнее, чтобы помучить непутевого Пожирателя. — Сомневаюсь, что необходимое условие для получения «халявы» от школы сильно завидное… — температура в купе будто опустилась на десять градусов, все Пожиратели опустили взгляды. А Долохов вдруг смертельно побледнел, а его речь была сухая и сбивчивая.       — Нет, я прошу прощения! Я не имел в виду… я только… просто… Я идиот! Я не подумал! Я…       — Проваливай, — тихо приказал Том.       — Что? Но… — Долохов быстро глянул на остальных, но никто не смотрел в его сторону. Он снова посмотрел на своего лидера. — Можно тогда забрать свои вещи?       — Живо проваливай или на своей шкуре узнаешь значение слова «последствия», — прошипел он.       Долохов со страхом уставился на Тома, и Гарри задумался, неужели он настолько глуп, чтобы снова возразить. Но тот все же трусливо рванул к выходу на поиски других слизеринцев.       Остальных Пожирателей будто приморозило к их сиденьям, и они еще долгое время не решались поднять взгляды. Все были смущены и немного напуганы. Лестрейндж заговорил первым.       — Даю слово, что ни за что не стану таким идиотом.       В этот момент в дверях купе появился Мальсибер. — Я слышал, что Долохов облажался. Можно я войду?       Все тут же посмотрели на Тома. Тот лишь на секунду засомневался. — Если хочешь…       Гарри был уверен, что прошла целая вечность, чтобы напряжение ушло и разговор вновь вернулся в спокойное непринуждённое русло. Ни он, ни Том не разговаривали, что скорее всего к лучшему. Тем временем он снова впал в свои размышления и перестал следить за происходящим, так прошло больше половины всего путешествия до Лондона. Небо за окном затягивали тучи, казалось, что через пару часов они будут уже в столице.       — Волдеморт, — одно это имя привлекло внимание Гарри так быстро, что могло показаться, что он проснулся от тревожного сна. Возможно, он и правда дремал какое-то время. — Ты собираешься собрать нас всех снова однажды?       Все Пожиратели Смерти повернулись к Тому. У того в свою очередь появилась легкая улыбка на губах. — Ну, я пока не уверен… — ребята вокруг ловили каждое его слово. Гарри сразу понял, отчего все так рвались попасть сюда, именно в это купе. — Просто я не вижу смысл продолжать нашу активность за пределами Хогвартса.       Гарри был слегка сбит с толку этим ответом. Разве он не должен наоборот сказать им, чтобы те не расслаблялись? Да и вообще, откуда Нотт знает о его втором имени «Волдеморт»? И что еще важнее, почему Гарри не обнаружил этого в чужих мыслях ранее?       — Я полагаю, все же есть пару причин не распускать нас, — заверил Нотт. Том же был впечатлен подобной уверенностью.       Неожиданное предположение пришло на ум Гарри. А вдруг Тому больше не нужны Пожиратели… Может в его жизни должен наступить неожиданный поворот, который заставит его возродить его старую группировку. Возможно, Гарри будет необходимо это предотвратить, чтобы все пошло по другому пути.       — Прошу, продолжай, — сказал Том.       Нотт слегка улыбнулся и окинул уверенным взглядом всех присутствующих. — Ну, для начала есть еще масса вещей, которым ты бы мог нас научить, — заявил Нотт. — Есть еще множество проклятий и даже целые области магии неизвестные нам.       — Я думаю, вы в состоянии продолжить изучение Темных Искусств самостоятельно, — тихо обозначил Том. — Да и вообще, какой резон мне продолжать вас обучать за пределами школы?       — Причина все та же, что и раньше, — сказал Нотт.       — И что ты собрался делать с полученными знаниями?       — Оу, я… — Нотт, похоже, не знал, как ответить на этот вопрос.       — Ну для начала, существует еще столько магглов и грязнокровок, с которыми следует разобраться, — прокомментировал Эйвери. Лестрейндж и Мальсибер захихикали.       — Ах, но в мире уже и так много волшебников, охотящихся на них, — сказал Том. — Что я получу, сделав вас немного сильнее, если вы просто присоединитесь к ним, попадете в Азкабан и тем самым перестанете быть мне полезны?       У Гарри снова было чувство, что Том просто играется со своими последователями. Сейчас он просто в очередной раз дает им понять, чтобы те никогда не забывали, зачем он их обучал. И теперь стало очевидно, что его старые «друзья» никуда не денутся.       — Мы ни за что не присоединимся к ним! — воскликнул Эйвери. — Мы ни за кем не последуем кроме тебя. Все эти люди не знают и половины того, что знаешь ты.       Том еще больше заулыбался. — Я должен сказать, что рад услышать подобное от тебя, Эйвери. Я не знал, что ты так предан моему учению.       Он тоже улыбнулся в ответ, явно гордясь этой похвалой. — И я полностью серьезен, ты знаешь о Темных Искусствах больше, чем люди в четыре раза старше тебя.       — Ну так что, ты планируешь снова нас всех собрать? — спросил Нотт.       Том на мгновение задумался. — Возможно…       Четверо Пожирателей засияли.       — Но если это и случится, то только через пару лет, — добавил Том. — Это не то, к чему стоит относиться легкомысленно, ведь наша будущая деятельность может оказаться преступной и незаконной. Все, чем мы занимались в Хогвартсе, будет казаться невинной шалостью, по сравнению с тем, что нас ждет.       Это только еще больше обнадежило всех вокруг.       — Уверен, это будет великолепно, — сказал Мальсибер. — И это точно стоит того.       — Ты присоединишься к нам, Джонатан? — неожиданно спросил Эйвери.       Гарри посмотрел на него в ответ. Они не обсуждали ничего такого с Томом. — Э…да. Конечно.       — Хорошо, — улыбнулся Эйвери. — Нам нужно как можно больше таких могущественных волшебников, как ты.       — Верно, — ответил Гарри, и его собеседник удовлетворенно отвернулся.       Ребята продолжили свой увлекательный разговор, но ненадолго, так как за окном уже виднелся перрон Кинг-Кросса. Мальсибер покинул купе, еще до полной остановки поезда. Он хотел рассказать остальным Пожирателям о решении Тома. Небо снаружи становилось все темнее с каждой минутой. Когда Хогвартс-экспресс остановился, все начали пробираться к выходу со своими большими чемоданами.       Гарри чувствовал легкое головокружение от всего этого. Он с трудом мог поверить в то, что больше никогда не вернется в Хогвартс, и теперь будет жить с Томом… это безумие.       — Ну, я полагаю на этом все, — Эйвери одним из первых подошел попрощаться с Томом.       — Да, пожалуй, — спокойно ответил Том.       — Я буду по вам скучать ребята, — Мальсибер обратился к остальным пожирателям, слегка улыбнувшись. — Полагаю, мы еще нескоро увидимся.       — Да, — согласился Эйвери. — Я тоже буду скучать.       Гарри был уверен, что так или иначе все продолжат общаться друг с другом хотя бы через совиную почту. Они дали ему пару наставлений и пожелали удачи в несуществующем путешествии. Через пару минут все слизеринцы слились с толпой на станции, направляющейся к выходу с вокзала.       Том же шел рядом с Гарри. Распрощавшись со всеми еще раз, они прошмыгнули к выходу и покинули станцию. Оба решили не разговаривать, так как на улице было людно и шумно. Покинув вокзал, они побрели в сторону менее людных улиц Лондона.       — А что это за имя, что использовал Нотт в поезде? — решил осторожно начать этот разговор Гарри. Небо становилось все темнее. — Волди…       — Волдеморт, — поправил его Том. — Так меня называют мои друзья иногда.       — Раньше я не слышал, чтоб они его использовали, — заявил Гарри. — Даже мысленно.       — Они часто забывают об этом… — признался Том.       Это объясняет, почему он ничего не слышал об этом раньше. — И зачем ты его выдумал? — пусть он и знал, что это для того, чтобы вселять страх в своих Пожирателей и остальных людей.       — Если честно, я предпочитаю его настоящему… которое напоминает мне о моем отце.       — Оу… — Гарри как-то совсем забыл, что его назвали в честь отца. — Прости.       — Не извиняйся, — Гарри кивнул, а Том тем временем завел их в тихий переулок.       — Ты ведь и сам не новичок в искусстве смены имен, — напомнил он ему.       — Да, — согласился Гарри. — Думаю, время от времени это бывает весьма полезно.       Том неожиданно остановился, Гарри подкатил чемодан и уже собирался спросить в чем дело, но его опередили. — Дай свою руку.       На секунду Гарри замешкался, а Том долго не раздумывая сам сцепил их ладони. — Подожди, зачем?       — Чтобы трансгрессировать, конечно, — ответил Том.       — Но я и сам могу, — твердо произнес Гарри.       — Не сомневаюсь, — начал Том, — но ты ведь не в курсе куда нам нужно попасть.       Гарри понял, что сморозил глупость, улыбнулся, и они тут же трансгрессировали с мрачных улиц Лондона. После отвратительного ощущения внутри, которое возникает, когда перемещаешься с одного конца страны на другой, Гарри заметил, что погода в этом месте разительно отличается. Вокруг были все те же мрачные улочки, однако на небе было ни облачка.       — Где это мы? — Гарри продолжал следовать за Томом, окидывая взглядом мелькающие мимо лавочки и магазины.       — Аппер-Фледжли, — ответил Том, — полумагическая деревня в графстве Йоркшир.       Они продолжили шествовать вдоль улицы, а Гарри только сейчас понял, что похоже узнает этот городок. — Мне кажется я бывал здесь.       — Когда?       — Думаю, в те времена когда мы с Гермионой и Роном… — Гарри вдруг оборвался. Он вспомнил, что они искали хоркруксы Волдеморта в этой деревне, однако безуспешно. Честно говоря, деревня совсем не изменилась с тех пор. Вернее, не изменится через пятьдесят лет, когда они с друзьями ее посетят.       — Но ведь никто не знает, что ты был тут? — слегка обеспокоено спросил Том. — Кто-нибудь из шайки Гриндевальда, например?       — Нет, — уверенно сказал Гарри. — Я сомневаюсь, что кто-либо из них вообще в курсе, что я жив.       Том кивнул, и на этом их разговор прервался, так как они подошли к гостинице для волшебников, одиноко стоящей в конце главной улицы. Внутри было довольно тихо и мирно. Около шести волшебников занимали опрятные столики и наслаждались своими напитками, а за барной стойкой стоял одинокий бармен и протирал пивные бокалы. Том невозмутимо проследовал в сторону волшебника за баром. Видимо барная стойка заменяла ресепшен в этом заведении.       — Чем могу помочь? — бармен оживленно улыбнулся гостям.       — Мы бы хотели снять номер, — не обращая внимания на улыбку, ответил Том — все такой же невозмутимый.       Бармен окинул взглядом сначала Тома, затем принялся внимательно изучать Гарри. — Вы, вроде как, братья?       — Да.       Волшебник вернул на лицо улыбку. — На сколько планируете остановиться?       — Неделя — может две.       — Как вас зовут?       — Том Риддл.       — А его?       — Эрик, — слетело с губ Тома. — Эрик Риддл.       — Хорошо, Том и Эрик, посмотрим, что я могу для вас сделать… — бармен достал огромную книгу из-под прилавка, на вид старую и потрепанную.       — Вы храните информацию обо всех, кто тут останавливается? — мягко спросил Том.       — Да, это наша вековая традиция. Так, а сейчас посмотрим… — он провел рукой по свежим записям, видимо сверял какие номера сейчас свободны. — В связи с разгаром летнего сезона, большинство номеров заняты, боюсь у нас не осталось ни одной комнаты с раздельными кроватями.       Гарри почувствовал странное дуновение в воздухе, хотя двери и окна были затворены.       — А что насчет номеров с двуспальными кроватями? — напористо спросил Том.       Между бровями бармена образовалась складка, и он в замешательстве посмотрел на книгу перед собой. Гарри внезапно забеспокоился, считает ли бармен эту просьбу странной… однако, через минуту он распознал симптомы чар Конфундус. Он немного улыбнулся. Том, несомненно, наложил это заклинание на волшебника.       Беспокойство бармена утихло, только когда он увидел, что у него действительно есть подходящая комната с двуспальной кроватью. Он снова улыбнулся и посмотрел вверх. — Кажется, вам повезло! У нас есть подходящий номер для вас.       — Отлично, — прокомментировал Том.       Улыбка на лице волшебника вновь дрогнула, и он окинул мальчиков недоуменным взглядом. — Вы не против делить друг с другом кровать?       — Мы ведь братья.       Бармен снова улыбнулся, и его смущение покинуло его. — Конечно, — но замешательство вернулось снова, и Гарри осознал, что заклинание, исходящее от Тома, было слишком сильным. — Почему бы вам просто не снять два одноместных номера?       Том не удостоил его ответа. Гарри почувствовал, что он не вербально использует другое заклинание, и какие-либо эмоции на лице бармена почти полностью исчезли.       — Просто дай нам номер на двоих, — немедленно приказал Том.       Этот приказ был незамедлительно исполнен, и бармен начал заносить их имена в свою книгу, возможно, благодаря продолжающимся командам Тома в его голове. Слизеринцам указали, в какой комнате они будут жить, и они ушли на поиски. Другие волшебники, которые разговаривали и смеялись неподалеку, не заметили ничего странного в новоприбывших в гостиницу, как и бармен, который из-за того, что находился под проклятием Империус, больше не мог ни на чем сконцентрироваться. Гарри слегка улыбнулся, когда они поднимались по шаткой деревянной лестнице.       Их комната была простой, но достаточно удобной. Кровать располагалась прямо напротив входа посредине комнаты и занимала почти все пространство. В левой части комнаты был письменный стол, а также окно, из которого открывался прекрасный вид на улицу и ныне черное, как смоль, небо. Справа был комод, прислоненный к стене, небольшая ванная комната, на данный момент не освещенная и закрытая. Когда Том закрыл дверь за собой, каждый шум из комнаты внизу был заблокирован. Гарри сделал вывод, что на комнату были наложены заглушающие чары.       Том прошел дальше в комнату и поставил сундук в подножье их новой кровати. Гарри сделал то же самое, радуясь, что их путешествие наконец-то закончилось. Он обнаружил, что его изучают, Том мягко улыбнулся Гарри и пошел вперед, чтобы сократить расстояние между ними. — Эрик Риддл, — сказал он очень тихо. — Я не могу сказать, что мне не нравится это имя, даже если фамилия несколько все портит…       Гарри улыбнулся и почувствовал руку Тома на своей. — Но называть мое имя было необязательным, — подметил он. — Что, кстати, случилось с твоим Конфундусом?       — Похоже, оно было слишком мощным, а может такой тип заклинания не очень применим к людям, — сказал Том. — Империус оказался сподручней.       — Как думаешь, он понял, что ты что-то с ним сделал?       Еще одна улыбка появилась на губах Тома. — Сомневаюсь…       Гарри попытался понять на что тот намекает, но безуспешно. В любом случае главное, что это сработало. — И что ты приказал ему сделать?       — Напиться, — признался он. — Этого должно хватить, чтобы он не вспоминал о нас и больше не задавался вопросом, почему мы снимаем общий номер. Он, несомненно, будет слишком растерян, чтобы поговорить с нами о нашей комнате или о том факте, что он указал Волдеморт и Тромедлов как наши имена для проживания здесь.       — Тромедлов? — уточнил Гарри.       — Волдеморт наоборот, — ухмыльнувшись сказал Том. — Мне просто это показалось забавным… Я не жду, что ты будешь носить такое ужасное имя.       Гарри немного рассмеялся, радуясь, что Том находил во всем этом удовольствие. — Не слишком ли ты мудришь?       — Напротив, я нахожу это довольно авантюрным, — сказал Том. Он снова улыбнулся и поднес руку Гарри к губам. — Это разумная цена за идеальный номер.       Губы Тома нежно поцеловали его руку, глаза лишь на мгновение оторвались от глаз Гарри, когда он закрыл их. — Не представляю, как нам удастся снять целую квартиру для нас с тобой… — сказал Гарри, желая больше прикосновений Тома.       Том наклонился вперед и нежно прижался губами к губам Гарри. Он начал активно облизывать его губы, и от этого сильно кружилась голова. Их поцелуй стал глубже, и руки Тома начали скользить по талии. А руки Гарри тем временем скользили по густым темным волосам. Их дыхание становилось все более грубым и неровным с каждой секундой, пока их тела извивались в этих лихорадочных объятиях.       Том слегка оторвался от их поцелуя, чтобы начать целовать шею Гарри и подталкивать того назад. Они упали на кровать, Том улыбнулся при виде Гарри, лежащего под ним. Казалось, ему всегда нравилось доминировать. Он снова начал целовать шею Гарри, его руки скользили по груди, чтобы нащупать его слизеринский галстук. Это будет последний раз, когда Тому придется снимать школьную форму.       Губы Тома приблизились к уху Гарри, и он страстно лизнул мочку уха, прежде чем пососать ее. По спине прошла тихая дрожь, и он томно застонал. Том прошипел его имя на парселтанге и снова лизнул мочку, стягивая слизеринский галстук и легко расстегивая рубашку. У Гарри стало прерывистое дыхание, которое он не мог контролировать, когда почувствовал, как нежные руки скользят по его груди. Как же приятно снова быть с таким Томом.