Their Verdict of Vagaries II

      Проснувшись значительно раньше будильника, Том лежал в кровати и слушал слабое сопение Гарри, устроившегося на его плече. У него не было никакого желания вставать и покидать столь уютное ложе, так что он позволил себе еще немного понежиться в теплой постели с любимым человеком, размышляя о предстоящем дне и о парне рядом.       Гарри начал вести себя немного по-другому после злополучной дуэли, но Том знал, что этого и следовало ожидать. Поражение Гриндевальда на его глазах, возможно внушало ему ужас и некую неопределенность. Ведь этот человек так сильно повлиял на его жизнь и поверить в то, что все кончено, не так просто. Однако, говоря о чувствах других, Том никогда не мог быть уверен на сто процентов. Ибо, как бы он не пытался понять и прочитать эмоции других людей, он всегда натыкался на стену холода и безразличия в своей голове. В отношении других людей это было не так уж и страшно, но в отношении Гарри это ввергало его в уныние, вызывая странные ощущения внутри.       Ему крайне сильно хотелось выяснить, что чувствует его любимый. Гарри всегда мог быстро урезонить его вспышки гнева, что почти никогда у Тома не выходило сделать самостоятельно. Он очень опасался, что после недавних событий Гарри может начать восхищаться Дамблдором. Хотя Том старается как можно чаще поднимать тему придурковатости старика, он все еще не мог быть уверенным, что Гарри тайно не боготворит профессора.       Том стал замечать, что Гарри знал различные заклинания в некоторых областях магии, о которых сам никогда не слышал. Это озадачивало ещё больше. Такое, конечно, происходило не часто, но это нисколько не ослабевало его подозрительности на этот счет. Кроме того, Гарри разбирался в Темных Искусствах лучше, чем кто-либо из других их знакомых. В любом случае, учитывая их отношения, его познания могут оказаться полезны в будущем.       Гарри смотрел на Темные Искусства как волшебник, прошедший через войну, знал цену силе в бою и совершенно не гнушался прибегнуть к довольно темному проклятью. Тому же хотелось подвести его к более мрачным ритуалам, дающие настоящее могущество, и казалось, ему это удавалось, но очень медленно. К примеру, он так и не смог убедить любимого сделать хоркрукс, после стольких убеждений.       Был уже ноябрь, прошло одиннадцать месяцев с момента падения Темного Волшебника. За это время произошло немногое, разве что Том успел более подробно объяснить Гарри концепцию хоркруксов. Он даже поведал о том, что непременно создаст больше одного, при этом не увидев сильного недовольства со стороны Гарри, что давало ему надежду. Возможно, в скором времени он наконец пойдет на уступки и сделает хотя бы один хоркрукс.       Том почувствовал, как Гарри пошевелился, что прервало его мысли. Всего пару мгновений и он уже открыл глаза и потянулся, уставившись на него со счастливой улыбкой на лице. Том же в свою очередь не мог не насладиться этой картиной и не улыбнуться в ответ. Он стал замечать, что в такие моменты ему не приходится имитировать ухмылку, как для остальных людей.       — Доброе утро, — сказал Гарри, все еще довольный как кот.       — Доброе, — ответил Том, изучая изумрудные глаза любимого.       — Давно проснулся? — спросил Гарри, прежде чем Том успел от анализа перейти к более активным действиям.       — Совсем нет, — ответил Том. — Возможно, около сорока минут назад.       — Это довольно много, — удивленно заявил Гарри. — О чем думал?       — О тебе, — ответил Том. Гарри снова улыбнулся, на что получил мягкую улыбку в ответ.       — Который час?       Том не знал ответа на этот вопрос. Он так и не взглянул на часы с момента пробуждения. — Честно, не знаю.       Гарри повернулся к своей прикроватной тумбочке и посмотрел на часы. Том пожирал глазами его шею и затем и спину, когда спавшее одеяло открыло ему прекрасный обзор. — Нам уже пора вставать, — сказал Гарри, но по голосу было ясно, что он был против этой идеи.       Том был солидарен, так как теперь ему уже ничего не хотелось, кроме как увидеть оставшуюся часть тела все еще скрытую под одеялом. Так что, когда Гарри повернулся, Том немедля утянул того в поцелуй, не в силах больше терпеть. Ощущать под собой каждый сантиметр тела Гарри, лишь слегка касаясь его кончиками пальцев — ни с чем несравнимое чувство.       Каждый дюйм тела Тома жаждал быть как можно ближе к человеку, лежащему напротив, и с каждым поцелуем это желание лишь усиливалось. Руки Тома скользнули по талии Гарри, дыхание которого тут же участилось и стало более томным. Язык Тома властно скользнул по губам Гарри, собственнически проникая в рот парня. Их языки встретились и поцелуй стал стремительно углубляться.       Том уже скользнул руками по бедрам, как вдруг почувствовал сопротивление со стороны Гарри. Это была еще одна причина, по которой, он так обожал быть вместе с этим человеком. Не потому, что Гарри вел себя вольно, а потому что пытался. Так как ему уже осточертели подхалимы без намека на характер. Однако сегодня он не был расположен к этим прелюдиям и играм. Так что силой толкнув Гарри на кровать, он накрыл его своим телом, лишая какой-либо возможности выскользнуть.       Оба парня были в прекрасном настроении, когда наконец встали с постели немного позже и начали готовиться к новому дню. Было утро пятницы, и у Гарри еще была куча работы в «Пророке». — К кому собираешься сегодня? — спросил Гарри, пока они шли к входной двери, попутно хватая дорожные мантии.       — Квентин Боунс в полдень и Хильда Смит в четыре, — ответил Том, застегивая пряжку своей мантии. — В остальное время буду в магазине.       При упоминании Хильды Гарри как-то странно изменился в лице, последнее время он всегда так реагирует на эту женщину. Том так и не смог разобраться, что это за эмоция.       Возможно, это ревность к этой волшебнице. Что не мудрено ведь из-за работы Том достаточно часто навещает ее, но он сразу предупредил Гарри, что это вынужденная мера, так как уже который раз он не может сторговаться с этой ведьмой в цене очень редкого артефакта. Гарри продолжал уверять, что ему все равно, пока это не стало проблемой.       — Похоже сегодня у тебя вполне загруженный день, — ответил Гарри на слова Тома. Он подошел к Тому, как только накинул свой плащ, снова увлекая того в поцелуй.       — Увидимся после работы, — сказал Том, отворяя дверь на улицу. — Я могу немного задержаться сегодня.       — Без проблем, — спокойно ответил Гарри, следуя за ним.       Они очень мало говорили, спускаясь по лестничным пролетам Ноктюрн Аллеи. Гарри направился к Диагон Аллеи, сказав еще несколько слов на прощание, а Том в свою очередь двинулся в сторону Горбин и Бэркс. Ведьмы и волшебники мрачной аллеи были такими же угрюмыми и отстраненными, как всегда. Этот факт избавлял его от необходимости вести себя наигранно вежливо и от необходимости интересоваться жизнью скучных людей.       Несколько минут ходьбы привели Тома к огромному магазину, который казался темнее всех зловещих магазинов вокруг в этом переулке. Полки возвышались к потолку, демонстрируя лишь часть огромной коллекции книг и артефактов. В стене напротив стеллажей красовался огромный камин, для клиентов, желающие попасть в магазин, не привлекая ненужного внимания. Магазин Горбин и Бэркс, торгуя мощными артефактами и редкой литературой, имеет печально известный успех у темных волшебниц и волшебников со всей страны.       Том полюбил это место сразу как обнаружил его, учась еще на пятом курсе в Хогвартсе. В большинстве своем, его поразила коллекция книг по Темным Искусствам. И одна из самых главных причин, почему он устроился именно сюда, это возможность читать все эти книги.       Когда Том вошел в магазин, он нашел Бэркса за прилавком, изучающим какой-то необычный артефакт. Он выглядел заинтригованным предметом, но он немедленно отвлёкся, когда увидел, кто зашел в его магазин. Он поздоровался с Томом с того же места, где стоял, попутно напоминая ему о сегодняшних обязанностях. За последние полтора года бизнес значительно поднялся, и из мыслей своих работодателей, Том узнал, что он лучшее, что случалось с их магазином за последние годы — не считая возвращения проклятого ожерелья с опалом, которое Бэркс очень любил. На этом ожерелье они заработали целое состояние, вернув его, не заплатив и четверти его стоимости.       Через несколько минут после того, как ему сообщили о том, какую именно предстоит проделать сегодня работу, его наконец оставили одного. День прошел в спокойном темпе, и в полдень Том покинул свое рабочее место, чтобы перейти к своим не основным обязанностям: посетить важных клиентов на приобретение или продажу редких артефактов. В первую очередь он зашел к Боунсу. Спустя всего лишь час, он вернулся в магазин с успешно заключенной сделкой. В четыре он должен будет быть у Хильды и так как это был последний клиент на сегодня, он быстренько подготовил магазин к закрытию и в назначенное время двинулся к сложной, неприятной клиентке.       Хильда Смит жила в небольшой волшебной деревне на северо-западе Англии. Там проживало всего несколько сотен жителей, и дом самой Хильды был безусловно самым величественным из всех домов поблизости. Том навещал ее, по крайней мере, шесть раз в месяц. Она заядлый коллекционер древностей, так что сделки между магазином и ней совершались часто. Тому совершенно не нравилось посещать эту женщину, из-за ее явно недвусмысленных намеков, но не сказать, что в этом не было своих плюсов, так как на действительно интересные редкости у Хильды глаз наметан, тем самым это давало Тому шанс на них посмотреть.       Постучавшись в дверь ровно в четыре часа, ему открыла дверь тощая и вялая эльфийка, которая тут же глубоко поклонилась гостю: — Добрый день, сэр! Пожалуйста, проходите.       Том последовал за эльфийкой внутрь дома. После короткого слова приветствия дверь за ним закрылась сама собой. Дом Хильды был забит тысячами разных безделушек, антиквариата и украшений, которые хранились в шкафах, сложенные на столах и размещенные в любом другом месте, где не упадут. Плавной походкой, к которой Том уже привык после стольких посещений, он проскользнул сквозь весь хлам прямо в гостиную.       Взгляд Хильды тут же приковался к нему, и, как и всегда, сиял той же страстью и восхищением, которые он видел с самой их первой встречи. Она была очень материалистичной женщиной, что было видно по ее дому, а также ее привлекало все эстетичное и загадочное, так что Том сразу же стал предметом ее исследований.       Подойдя к волшебнице, он грациозно протянул ее руку к своим губам и легко поцеловал. Почувствовав небольшую дрожь с ее стороны, в то время как сам остался бесстрастен.       — Я принес вам цветы, — тихо сказал он, создавая букет роз из ниоткуда.       — Негодный мальчишка, это совсем необязательно! — воскликнула Хильда. Она с радостью взяла розы и повернулась к пустой вазе, стоявшей на столике неподалеку, которую Том сразу приметил, как вошел в комнату. — Ты определенно балуешь меня, прошу, присаживайся, Том, — она указала на кресло радом. — Где эта чертовка Хоки…       Не успев договорить, как малышка эльф материализовалась с подносом в руках, на котором был чайник чая с чашками, а также небольшие розовые кексы.       — Угощайся, Том, — сказала Хильда, широко улыбаясь. — Я знаю, как ты любишь мои пирожные. Как дела? Ты выглядишь бледным. Тебя перегружают в том магазине. Я уже сто раз говорила…       Хильда нежно улыбнулась, наслаждаясь легким смущением, проступившим на лице Тома, которое он так умело воспроизводил.       — Ладно, как бы там ни было, каков твой предлог для посещения сегодня? — спросила Хильда, невинно захлопав ресницами.       — Мистер Бэркс хотел бы сделать более выгодное предложение по поводу тех доспех, сделанных гоблинами, — ответил Том, притворившись, что не замечает ее намеков. — Пятьсот галлеонов, он считает, что это более чем справедливо…       — Ну-ну, не так быстро, выглядит так будто ты тут только ради моих безделушек! — сказала Хильда, явно раздраженная спешкой.       — Меня послали именно за ними, — тихо заявил Том, решив проигнорировать реакцию волшебницы. Ибо она не вызывала у него абсолютно никаких эмоции. — Я всего лишь плохой помощник, мадам, который должен делать то, что ему говорят. Мистер Бэркс хочет, чтобы я узнал…       — О, мистер Бэркс, фу! — воскликнула Хильда. — У меня для тебя есть кое-что более интересное — то, чего я никогда не покажу противному Бэрксу!       Тому сразу же пришли в голову Долохов и Эйвери, гогочущие над двусмысленностью этой фразы. Еле сдержав улыбку, он удивился, что его друзья пришли ему на ум в такой ситуации.       — Ты умеешь хранить секреты, Том? — спросила Хильда, еще больше превратившись в мрачную старуху, чем раньше. — Пообещай, что не расскажешь старику Бэрксу, что у меня есть что-то подобное. Он мне продуху не даст, если прознает. Оно не продается, — никому! Я знаю, что ты такой же фанат древностей, так что ты точно оценишь…       Это немного заинтриговало Тома. Какой бы утомительной Хильда ни была, в ее доме действительно можно было отыскать много ценного. — Я буду рад увидеть все, что посчитаете нужным, — мягко сказал Том.       Хильда по девичьи хихикнула. — Я попрошу Хоки принести это сюда, — сказала она. — Хоки, где ты? Я хочу показать мистеру Риддлу наше самое прекрасное сокровище… на самом деле, принеси даже оба…       Том смотрел, как эльфийка вышла из комнаты и через минуту вернулась с двумя небольшими кожаными коробками, высоко поднятыми над ее головой. — Вот мадам, — пискнула Хоки, когда Хильда протянула руки, чтобы осторожно взять их.       — Теперь, — радостно сказала волшебница, кладя обе коробки себе на колени и обращая внимание сначала на более крупную. — Я думаю, тебе это понравится, Том… о, если бы моя семья знала, что я показываю это тебе… они только и ждут дня моей смерти, чтобы наконец заполучить это!       Чтобы добавить драматизма, Хильда открыла коробку одновременно с тем, как закончила предложение. Когда глаза Тома нашли маленькую золотую чашу, находившуюся на дне шкатулки, которую держала Хильда, он не удивился почему она так гордилась, демонстрируя эту редкость. С каждой стороны чаши покоились тонкие ручки, и на самой чаше виднелась очень аккуратная гравировка.       — Знаешь, что это, Том? — произнесла она на выдохе. — Возьми, посмотри поближе!       Том так и сделал, взяв чашу за ручку с максимальной осторожностью. И при детальном рассмотрении, рисунок на чаше стал еще очевиднее. — Барсук, — пробормотал он, — неужели это…       — Чаша Хельги Хаффлпафф, молодец, умный мальчик! — сказала Хильда, наклоняясь ближе. Раздался громкий скрип натянувшегося корсета, когда она протянула руку, чтобы потрепать Тома за щеку. Который в свою очередь никак не отреагировал, видя перед собой только чашу. — Разве я тебе не говорила, что я дальний потомок? Эта реликвия передается из поколения в поколение в моей семье вот уже сотни лет. Прекрасно, не так ли?       Глядя на кубок, он осознал, что именно этого и ждал. Столь ценный артефакт, столь же ценный, как и Тайная комната, как и кольцо сделанное Гриндевальдом, — станет прекрасным пополнением в его коллекции.       Прежде чем Том успел совладать с потоком нахлынувших мыслей, Хильда сняла его пальцы с чаши и отправила ее обратно в шкатулку. Затем стала быстро упаковывать ее обратно, дав тем самым Тому время на подумать. Он понимал, что лучший вариант, это убедить волшебницу продать кубок, так как выкрасть его из магазина будет гораздо проще, ведь зачастую он сам накладывал защитные чары на товары. Хотя и здесь это бы не составило труда…       — А теперь, — продолжила Хильда, — где Хоки? О, да, вот и ты — отнеси эту шкатулку обратно…       Теперь, когда коробка с кубком переместилась в другую комнату, внимание Тома привлекла иная шкатулка более плоская, которая лежала на коленях Хильды. — Я думаю, это тебе понравится даже больше, Том! — восторженно прошептала она. — Немного наклонись, чтобы лучше разглядеть, мальчик мой… Конечно, Бэркс знает, что оно у меня, ведь я купила это у него, и предполагаю, что он захочет вернуть его обратно, когда я умру…       Своими короткими пальцами она отодвинула откидную крышку футляра, обнажив тяжелый золотой медальон, покоящийся на красивом алом бархате.       На этот раз рука Тома непроизвольно двинулась к объекту, но его это совсем не заботило. Он провел рукой по богато украшенной змеевидной букве «S», выгравированной по центру медальона. Он почувствовал, как его сердце замерло. Он почти мог почувствовать силу, исходящую от драгоценности. Это было даже лучше, чем кубок, и он не мог в это поверить. Тот самый медальон…       — Знак Слизерина, — выдохнул он.       — Верно! — Хильда ответила приглушенным голосом, очарованная интересом Тома. — Мне пришлось заплатить с лихвой, но я никак не могла оставить его в руках противного Бэркса. Он рассказал мне, что купил его у какой-то оборванки, которая украла его и явно не понимала истинной ценности этой вещицы.       Его рука внезапно сжалась на цепочке медальона, и на мгновение он не был уверен, что верно расслышал эту женщину. Том искал его столько лет — вопрос о том, куда он пропал, никогда его не покидал — и вот он.       Том смотрел на объект перед собой почти слепо, пытаясь подавить сильную ярость, охватившую его. Он не двигался и не мог думать, когда его рука сжалась в кулак.       — … Я полагаю, Бэркс заплатил ей гроши, и вот он здесь… красавец, не так ли?       Она протянула руку, чтобы забрать медальон, и Том заколебался. Один взмах палочки, и она умрет, оставив ему возможность украсть и медальон, и чашу. Том не понимал, как еще можно было освободиться от гнева, обуявшего его. Вот только были люди, которые знали, что он здесь. Будет неразумно убивать ее сейчас…       Так и не приняв решения, Том позволил медальону скользнуть между пальцев. Хильда улыбнулась, когда он снова оказался в ее руках. Как только она благополучно убрала его, она снова посмотрела на Тома. — Итак, Том, дорогой, я надеюсь, тебе это понравилось!       Том не мог придумать, что на это ответить, оставаясь на месте и борясь с нарастающим гневом. Он взглянул на нее как раз вовремя, наконец-то заметив, как ее дурацкая улыбка дрогнула. — С тобой все в порядке, дорогой?       — О, да-да, конечно, — очень тихо ответил Том, возвращаясь к своему спокойному и отрешенному виду. — Да, со мной все нормально…       — Видимо, мне показалось. Наверное, игра света или типа того… — сказала Хильда, выглядя слегка напугано, что безусловно понравилось Тому. — Ладно, Хоки, отнеси это на место…и наложи те же чары, что и обычно…       Их дальнейший разговор был лишен прежнего энтузиазма, были лишь сухие комментарии Хильды по поводу их с Томом сделки с доспехами. Когда они обсудили все, что хотели, он покинул ее дом. Выйдя на улицу, он старался казаться незаметным, идя по тихой деревушке прямо, ни на что не оглядываясь, думая лишь о том, как было бы приятно перерезать ее маленькое, хрупкое горло.       Эта деревня явно была заброшена. Том не хотел аппарировать обратно на работу или домой к Гарри. Он был слеп ко всему вокруг, когда шел. Было всего около пяти вечера, но в этот холодный ноябрьский день было достаточно поздно, чтобы солнце уже село.       Его шаги эхом разносились по безмолвной улице и в его безмолвном разуме. Он нашел медальон Слизерина. Его дыхание было ровным. Он был в доме этой старухи, из всех возможных мест на свете. И продавался в том же магазине, где сейчас работает Том. Реликвии, которые ему сегодня показали, стали бы неплохим дополнением к его коллекции. Однако отчего-то в голове Тома было призрачно пусто.       Ему было интересно, сколько его мать получила за медальон. Сколько бы это ни было, этого было явно недостаточно. В противном случае его мать не умерла бы, и не оставила его одного.       Раздражение вернулось и быстро сменилось отвращением. Том пытался это преодолеть, но все безуспешно…       Бэркс был не из тех, кто покупает что-то по достойной цене, особенно когда владельцы сами не ведают об истинной ценности товара. И едва ли его смутит тот факт, что перед ним беременная или умирающая женщина. Том почувствовал, как гнев начал стремительно заполнять его изнутри. Его мать умерла при родах несмотря на то, что была волшебницей и вполне могла себе помочь, неужели она была настолько идиоткой и настолько жалкой.       Сердце Тома пустилось вскачь, а его разум окутали бушующие волны ярости. Его руки были сжаты в карманах, ногти впились в ладони. Этот медальон по праву принадлежал ему. Он не собирается тратить кучу времени на убеждение Хильды продать его ему. Он не собирается позволить ей получить свои деньги обратно, и конечно же не собирается позволить получить его обратно Бэрксу. Наконец-то им воздастся за то, что они сделали с Томом еще до его рождения…       Он собирался убить обоих. При этой мысли его охватило тошнотворно-восхитительное ощущение, движимое ненавистью и отвращением. Убить их было единственным выходом. Это был единственный способ, которым Том мог избавиться от гнева; единственный способ хотя бы немного отплатить за такое преступление. Что насчет Горбина, подумал Том? Он почувствовал, как на его губах проступает жестокая ухмылка, самая честная его улыбка и самая честная его эмоция.       Фактически, Горбин убьет Бэркса. Возможно, Горбин виноват перед Томом значительно меньше, поэтому он не заслуживает смерти, но ему все равно придется страдать всю свою жизнь из-за того, что убил своего друга и партнера. В отличие от Тома, у него не было причин для убийства, но он наложит на него заклятие Империус, и тем самым легко отведет от себя все подозрения.       Для Хильды он приготовит, что-то менее жестокое, чем планировал для Бэркса. Том решил использовать домашнего эльфа, чтобы убить старуху. Снова с помощью проклятия Империус он заставил эльфийку подмешать яд в пищу. Волшебница умрет раньше, чем Бэркс, гораздо раньше, потому что Тому понадобится быть рядом в этот момент, чтобы украсть чашу с медальоном и чтобы стереть воспоминания эльфийке.       Кашель прервал мысли Тома. Его глаза снова начали замечать окружающую его реальность. Обернувшись, он увидел, как старый бродяга наклонился вперед, хрипя и задыхаясь от холодного ноябрьского холода, сидя на одеялах и пальто на земле. Том стоял и смотрел. Бродяга был магглом, о чем можно было судить по бутылке с алкоголем явно не магического происхождения.       Деревню Хильды окружали несколько маггловских поселений и Том видимо забрел в одно из таких. Бродяга продолжал хрипеть и кашлять, а Том стоял на месте. Улица, на которой они стояли, была пуста. Позади маггла была длинная и высокая кирпичная стена. Они находились в своего рода переулке, на который не выходили ни двери, ни окна. Ветер шелестел по тротуару, развеивая листья и мусор.       Бродяга поднял глаза, явно удивленный, что Том все еще здесь. Казалось, он хотел попросить у Тома денег, но после мгновенного зрительного контакта что-то оттолкнуло его от этой идеи. Том заметил недоверие и страх в его глазах. Солнце село, и небо приобрело темно-синий оттенок.       Бродяга отвел взгляд, ему было явно не по себе. Гнев продолжал пульсировать внутри Тома. Этот маггл заставил вспомнить его свое прошлое в приюте. Все эти годы страданий с неадекватными и недалёкими магглами, которые никогда его не понимали. Он ненавидел их тогда и ненавидит их до сих пор.       Тома раздражало не то, что волшебникам приходилось жить в постоянном страхе раскрытия. Нет, дело было в том, что магглы попросту менее могущественные, менее способные, чем волшебники. Они разрушили полжизни Тома и, очевидно, жизнь его матери, какой бы глупой она не была. Они были никчемными паразитами.       Руки Тома, казалось, двигались сами по себе, когда он схватился за палочку. Адреналин тек по его венам, он наколдовал себе нож. Маггловский бродяга сначала не мог разглядеть что произошло, но один взгляд Тома дал ему понять, что ничего хорошего. Казалось, он был близок к тому, чтобы что-то крикнуть, но было уже слишком поздно. Сверкнув серебром, нож в руке Тома вонзился в плоть маггла. С еще одним ударом ножа появилась вторая рана, на этот раз более глубокая. Том снова и снова поднимал нож, пока маггл не захрипел от боли, перейдя с пронзительного крика. Том снова поднял палочку и отложил нож в сторону, чтобы наложить Круциатус напоследок, желая, чтобы маггл почувствовал магию, рвущую его изнутри… только так он мог избавиться от ненависти.