демоны осенью плачут

      К вечеру вновь начался дождь.       Несколько минут Акутагава простоял у окна в маленькой, едва меблированной комнатке, которую снимал уже второй месяц. Погода на улице оставляла желать лучшего, не было никаких гарантий, что его все еще ждут под открытым небом, наплевав на угрозу простудиться в дождливый вечер. Так ли необходимо ему было увидеть вновь этого человека? Или же это небольшая прихоть, ностальгия по старым временам?       Захватив с собой зонт, Рюноскэ все же покинул квартиру. Возможно, им двигала и вовсе не ностальгия, а что-то более личное, не привязанное к временам студенчества и его прошлым друзьям. Накаджима ведь всегда стоял особняком от сиявших дарований, взявших его под опеку в университете, несмотря на все их усилия.       До нужного места нужно было добираться порядка часа - несколько пересадок, метро, блистающие благополучные районы в центре города, где-то среди которых назначили встречу. Накаджима на этот раз не отличался многословием, лишь лаконично попросил прийти к нужному времени. И не верилось даже, что этому парню, которого Акутагава помнил лишь по первым курсам, до того, как его выгнали из заведения, он для чего-то понадобился. Старые семпаи предпочли забыть о существовании того, кто взял всю вину на себя и отказался от возможности успешно устроиться в жизни, чтобы наказание не коснулось разом всех четверых. Пожалуй, тогда Акутагава больше волновался лишь об одном человеке.       За время, что им не приходилось видеться, Накаджима изменился мало. Те же белые волосы со скошенной челкой, сгорбленная спина, постоянные нервные движения и оглядки. Лишь вытянулся немного, да черты лица заострились. В дождливую погоду парня было найти легко - никого поблизости в парке не было, только они, два дурака, вышедшие на улицу в столь мерзкую осеннюю обстановку.       - Акутагава-семпай! - вскинул голову Накаджима. Лицо его тут же просветлело, губы растянулись в радостной улыбке. И чего так счастлив, встретив напоминание мрачного прошлого?       - Можно просто Акутагава. Не студенты уже, - пожимает он плечами и, оборачиваясь, бросает: - Погода на редкость пакостная. Пойдем в какую-нибудь кофейню.       - Как ты? Наверняка, уже закончил образование и стажируешься в какой-то крутой обсерватории? - Накаджима не выглядит ни обеспокоенным, ни раздраженным. В определенном смысле это даже пугает Акутагаву, который давно смирился с тем, что никто из прошлых знакомых не станет доброжелательно относиться к нему. И вот появляется Ацуши - не обвиняет, не вспоминает ошибки, всего лишь интересуется, как он устроился в жизни. Что за чертовщина?..       - Меня выгнали из престижного университета, какая уж дальнейшая учеба. Так, публикуюсь время от времени в разных журналах.       - Ты не продолжил образование?.. Но стой, ты ведь так бредил этими звездами, астрофизикой, часами мог говорить о малопонятных вещах, с помощью которых узнают о далеких галактиках. Тебе правда пришлось это бросить? - его собеседник сильно хмурится, нервно сжимает в ладонях горячие бока чашки. Рюноскэ едва заметно улыбается, довольствуясь, что в Накаджиме и правда мало что изменилось со времен их совместной учебы. Приятно видеть это.       - Счастье, что сейчас я хотя бы нахожусь на свободе. То, что я не попал в тюрьму, уже можно считать успехом. А астрофизика... Не сошлось с ней, что поделать.       - Если бы я тогда не смолчал, то ведь?.. - винит себя, понимает Акутагава. Настоящий идиот.       - Тогда тебя бы тоже выгнали из университета и все мои старания пошли бы прахом. Почему, по-твоему, я взял всю вину на себя? - интересуется со слабой улыбкой Рюноскэ, вглядываясь в чужое лицо. Сомневаться в интеллектуальных способностях Накаджимы не зря раньше входило в привычки парня. Ацуши мог знать каждую значимую дату для Китая, но разобраться в мотивах окружающих ему никогда не было под силу.       - Сегодня я и хотел спросить об этом. Все время думал, если честно. Даже к ним подходил, - последние слова Накаджима чуть ли не выплевывает. Было естественно, что он проникся отвращением к старшим, даже Дадзаю, которого чуть ли не боготворил в былые времена. Акутагава не удивляется. У них обоих было право на это. - Но они смолчали. Знали, конечно, эти дарованные, но рассказать не захотели. Только Дадзай посоветовал мне забыть обо всем.       - И ты ему подчинился, хотя бы на эти несколько лет? Похоже на тебя.       - Да нет же! Я перестал верить любому его слову. Да, раньше я был чуть ли не послушной куклой для него, но я изменился с того момента. Мне, наверно, страшно было. Если бы я тогда не полез в самое пекло, то, может, и не случилось бы ничего?       - Если бы, если бы. Правильно он посоветовал - забудь. Прошло уже. Ничего изменить нельзя, - строго обрубает Акутагава. Накаджима прячет взгляд под челкой, сжимается, будто боясь. Рюноскэ лишь устало вздыхает. - Тебе правда стоит забыть об этом. Никто не принуждал меня брать вину на себя, это была одна моя инициатива и ничего больше. Ты не виноват, что тогда во мне взыграло благородство.       - А почему? Почему оно взыграло? Делать что-либо из одних чувств - это совсем не похоже на тебя. У тебя была какая-то цель? - Рюноскэ даже было бы немного обидно, если бы в годы их учебы он не строил вокруг защиту из эгоистично-нигилистских высказываний.       - Никакой цели. Одни эмоции. Я тоже могу терять голову из-за них, знаешь ли, - усмехается он, вновь закрывая под замок все, что лежит у него на душе. Сам же сказал - прошло уже. Что толку раны бередить, вспоминать прошедшее, когда он был еще способен отказаться от всего ради высоких чувств, думая, что приносит так себя в жертву? Одна глупость совсем юных лет. Однако... вряд ли бы Акутагава поступил иначе и теперь. - Ладно, оставим это. Поздно уже. Пора и расходиться, да?       Накаджима колеблется - из длительной беседы он получил одну пустоту, неясные образы и совсем уж тонкие намеки, которые он в жизни не разгадает. Акутагава, пусть и прошли года, повел себя именно так, как и ожидал от него Ацуши - навел тайны, глядя пренебрежительно, с взявшейся из неоткуда нежностью в тоне голоса, и собрался уходить, оставив вопросов только больше, чем было их до беседы. Но... И правда, зачем воздух руками хватать? Если уж Акутагава ситуацию отпустил, зла на него не держит - может, и ему стоит забыть, совесть свою успокоить, вспоминая чужие слова?       В тишине парень собирает вещи, взгляд отводя в сторону, и встает с места. Пару секунд черные глаза смотрят на Ацуши в упор - после Акутагава уходит.       - Эй, Рюноскэ, - зовет несмело Накаджима. - Может, встретимся еще на неделе?       И тогда Рюноскэ впервые за встречу открыто улыбается.       - Я не против, Ацуши.