демоны осенью плачут

      К утру густая осенняя мгла расходится по швам, приоткрывая рассеянные клочки света. С ней уходит и ледяной ливень, всю ночь непрестанно стучащий в крышу дома. Раскрывая шторы, выглядывая в окно с заледеневшим стеклом, Хината видит туман, стелющийся у голой черной земли, заволакивающий горизонт, оставляющий видимыми лишь верхушки многовековых хвойных деревьев, лес которых находился неподалеку от поместья. Пару недель назад, еще до заморозков, Шоё по утрам уходил туда, ближе к природе, в особую тишину, которую нарушало разве что завывание ветров. Тогда угнетающая атмосфера дома все еще давила на его сознание, не позволяя находиться во многих комнатах больше определенного промежутка времени, вот и нашелся такой выход - многочасовые прогулки по окрестностям, в которых сохранилась нетронутая человеческой рукой природа в своем величественном виде. Однако людское сознание - вещь гибкая, и через месяц проживания интерьер особняка - скрипучие деревянные полы, камины, массивные, пугающие своей достоверностью статуи, узкие окна с тяжелыми в противовес шторами - стал привычен, не напрягал уже привыкшего к японскому минимализму Хинату.       В какой-то момент чуждый европейский мир стал даже притягателен для него, парня, что прожил всю свою жизнь среди металла и стекла, в стране экономического чуда, в местах, которые для людей иных государств стали синонимом двадцать первого века и современности в целом. Все эти деревушки с каменными домами, обилие хмурой природы, старинные поместья, построенные в соответствии с викторианским стилем, церкви, причудливые языки и обычаи - Шоё и подумать раньше не мог, что ему придется как-то интересоваться подобными вещами. Но вот он на своем двадцать четвертом году сорвался на другой континент с человеком, которого знал всего-то год. Впрочем, и причины для того были достаточно вескими - угроза убийства ведь считалась за таковую?       Вернув шторы в прежнее положение, Хината отворачивается от окна, раздумывая, пойти ему обратно в нагретую постель или... Парень застывает на пару секунд, но все же проходит к двери, выглядывая в темноту коридора. День толком не начался, из окон лился лишь тусклый голубоватый свет, не позволяющий хорошо осмотреться. По памяти он идет дальше, вспоминая, в какой комнате вчера оставил все еще работающего над их проблемой друга-тире-парня. Шоё не прогадал - в третьей по счету комнате горел камин, а перед ним, устроившись на полу, сидел с кучей бумаг Куроо.       - Эй, ты так и не ложился? - Хината присаживается рядом, обнимая парня со спины, и заглядывает в расчеты, которые за ночь стали лишь более громоздкими, прибавив еще несколько значений. - Со свежими мозгами дело пойдет лучше.       - Извини, - со смешком отвечает Тецуро. Оборачиваясь, он оставляет легкий поцелуй в краешек губ - тихий, лишенный суматохи, наполненный нежностью. Шоё может лишь улыбаться в ответ, греясь в чужой теплоте. - Как я и думал, вдвоем мы с этим не справимся. Для ритуала нужно слишком много составляющих, как и знаний. Есть у тебя кто-нибудь на примете, со способностями к ритуалам?       - М, - роется в памяти Хината. Из его выпуска мало кто интересовался математической составляющей магии, а старших привлекать не хотелось, только если на крайний случай. - Тсукишима может, наверно. Он тоже сейчас в Европе, но...       - У вас плохие отношения?       - Да не то чтобы. Это мы подростками постоянно ссорились, потом работали вместе над несколькими заданиями в Азии, привыкли друг к другу более-менее. Он сейчас в охотничьем отряде, где-то то ли в Румынии, то ли в Словакии, я не вникал. Вряд-ли он сможет сорваться сюда.       - В Румынии или Словакии, говоришь? - задумчиво повторяет Куроо. Или ищет альтернативы, или придумывает план как вытащить Кея в Англию, понимает Хината. - У меня там знакомые есть. Бо и Акааши, в принципе, могут связаться с центром и запросить разрешения поменяться с Тсукишимой. Он согласится?       - Я договорюсь с ним, - кивает Хината.       После небольшого диалога они вновь погружаются в тишину. За окном начинает завывать ветер, в камине продолжают трещать полена. Постепенно накатывает сонливость и Шоё, так и не выпуская Тецуро из своих объятий, прикрывает на пару мгновений глаза. Удивительно, но с приездом в эту страну ощущение постоянной опасности улетучивается - парню больше не казалось, что его могут найти в любой момент, что ему может не хватить сил дать достойный отпор, что он, в конце концов, умрет от чужой руки. В этом доме, в обществе одного только Куроо, Хината наконец чувствовал себя в безопасности.       Пожалуй, именно такое положение дел - тихое, не обремененное ссорами и плохими эмоциями, мирное - нравилось Хинате. И Куроо, не требующий от него ничего сверхъестественного, нравился тоже.