Мы встретились в другой жизни

POV Леви За 24 часа до настоящего Прошел час с момента, как Зое и Леви решились стойко идти до конца. И ровно час, как они пожалели о принятом решении. Во всяком случае, Аккерман. Как Леви ни старался дозвониться до Смита в трубке раздавались лишь долгие безответные гудки. Тогда, дав Ханджи задание разведать все про остров Пасхи в мельчайших подробностях, сам профессор направился прямиком к Эрвину, которому ох как жаждал надрать морду за кучу недосказанности, ребусов и отсутствие всяческих ответов. Но это, наверное, было больше предлогом, чем истинной причиной. Все же этот тип вызывал неприязнь из других соображений. Каких именно, Леви пока не решался задуматься. Он потерял почти сутки на дорогу, хоть и сделал всего одну остановку на той же заправке, где останавливался с Ханджи. Официант, который к ней приставал в их первый приезд, тут же узнал сенсея, и бросив косой взгляд, обошел стороной. Видимо, от греха подальше. Хотелось бы сказать, что Леви отважился просрать столько бензина не впустую, однако дом Эрвина был накрепко заперт, а рядом с расколотыми дровами на пожелтевшей полянке стояла табличка «продается». «Сукин же сын», — подумал Аккерман, осознавая, что теперь у них нет ничего кроме записки с местом назначения. Леви был из тех людей, кто неприемлил такого рода авантюры. Он любил изучать, досконально выискивать истину, но всем сердцем ненавидел неизвестность: полную и темную, когда нет и единой зацепки, что подсказала бы, куда двигаться дальше. Однако в их случае зацепка была. Это, конечно, трудно было назвать весомым аргументом, чтобы свалить из Токио и броситься навстречу разгадкам прямо на остров, который, как выразилась Ханджи, находился в заднице, но все же. Еще приходилось учитывать небольшие нюансы: Йегер — мудак, а Смит — вдвойне мудак, каких поискать. А от таких ожидать можно было чего угодно: и плюшек с комочками внутри, и подтекших яичниц, и больших секретов. «Надеюсь, всякая безрассудная ересь, спонтанно пришедшая в голову, все же вознаграждается», — мысленно отметил сенсей, все же решая ехать на чёртовы куличики, чтобы добраться до правды. И теперь это становилось не просто прихотью и здравым любопытством, а делом принципа, потому что здравостью тут, если честно, даже и не пахло. Аккерман решил ехать, а у Зое не хватило слов, чтобы возразить. И пускай было слишком много «но», чтобы этого не делать, и причины «против» перевешивали все «за», передумывать он и не планировал. — Я не знаю. По-моему, это очень сомнительное решение. Вы сейчас на эмоциях. Давайте денёк подождем, — пыталась отмазаться девушка по приезду сенсея. Но как только Ханджи поняла, что припираться бесполезно, она отправилась домой — время на сборы было страшно ограниченным, а вещей предстояло собрать не мало, учитывая специфику места, куда они направятся. Девушка за время отсутствия Леви прогуглила, что добраться до Пасхи можно только путем пересадки из Австралии или Южной Америки. В случае выбора второго варианта, это грозило разорением, потому что билеты стоили чуть ли не состояние. Бог его знает, с чем были связаны такие расценки, но, в общем, сошлись оба на том, что будут держать путь через Австралию, где проведут двое суток, а затем, первым же рейсом отправятся на остров. Туда, кстати говоря, вылеты не ежедневные. И если зарплата профессора позволяла такое путешествие, хоть и с натяжкой, то Зое пришлось разбить свою любимую копилку с динозавром и обналичить пару карточек с летних заработков. Периодически Ханджи думала, что дешевле было бы уже купить этот нахрен никому ненужный диплом. Но вопрос уже был не только в нем. Безусловно, Леви оплатил билеты на самолёт за обоих, договорился об отпуске за свой счёт и занялся организационными вопросами, потому что понимал, что именно он был тем, кто подбил девушку на поездку. Но и Ханджи не ударила в грязь лицом. Она оказалась на удивление организованной и собранной: девушка заприметила парочку недорогих мест, где они могли остановиться на время пребывания в Сиднее. Зое даже распланировала потенциальные местечки, где перекусить, что посмотреть и куда сходить. И даже была уверена, что Леви понравится ее выбор. Как никак город популярный. Не столица, но знаменит так, словно Канберра. Леви просмотрел все ссылки с музеями, кафетериями и выставками, что Ханджи так любезно скинула ему, и впал в состояние дикой апатии. Возможно из-за того, что поездка оказалась отчасти спонтанной, а возможно из-за того, что долго не мог заснуть. Аккерман завел целых три будильника и мучался от дурацкого чувства непроходимой тревожности, как это бывает перед важными событиями. В итоге, повторив даты оснований всех провинций Японии (это помогало Леви заснуть) он все же впал в сон. Правда в часа так три утра и с мыслями: «Интересно, а очкастая тоже не спит?» Настоящее. День отправления Ноябрьский день стоял солнечный, даже несмотря на то, что это была поздняя осень, которая в Токио частенько становилась мрачной и довольно прохладной. Леви поспал не больше двух часов, и даже погода не возбуждала в нем прилив энергии, а тем более радости. Забронированный вылет до Сиднея был в десять. До этого ещё предстояло вызвать такси, забрать Ханджи и сделать вид, что он охренеть какой ас в сфере путешествий и ориентирования в аэропорту в частности. Ему не раз приходилось кочевать по Японии, но ни разу вне ее, поэтому поездка была вдвойне волнительной. Аккерман уже успел погуглить, что в аэропорт лучше приезжать заранее, причем за часа два, а то и три. И Ханджи он, разумеется, не собирался говорить, что это его первый полёт и первое за тридцать два года путешествие «вне». Сенсей много читал о других странах и городах, много смотрел и исследовал, но все это лишь на бумаге и с экрана ноутбука, во очи он сталкивался разве что со внутренними рейсами поездов. Леви, как истинный любитель эстетического, оценил Киото, Осаку и кучу скромных, но не менее прекрасных провинциальных деревушек со своей историей, однако ему ещё предстояло многому удивляться. И он сам начинал это понимать, размышляя о том, какие места из тех, что скинула Зое, им стоило бы посетить в Австралии. Он думал об этом дома, за утренней чашкой чая, в душе и даже в такси. Такси, к слову, быстро домчало его до дома Ханджи, а затем и в аэропорт. На то оно и такси. — Спасибо! До свидания. — добавил Леви напоследок, расплачиваясь с водителем. Тот коротко отсалютовал и оставил Зое и Аккермана напротив громадного Ханэдэ (1), что внешне выглядел как какая-то футуристическая постройка трехтысячного года. Леви был восхищен и напуган одновременно, стараясь не показывать ни первого, ни второго. И надо сказать, получалось у него не дурно. Детство Аккермана было не самым радужным, и кроме картинки, где его дядька пьяный в хлам заваливался домой с очередной прожигающей жизнь барышней, он толком ничего и не видел. Леви хорошо помнил, как в лет пятнадцать-шестнадцать обклеил свою комнату постерами в стиле гранжа (2). И хоть он больше любил слушать альтернативу, ему нравилось, как одевались все те музыканты, парень ассоциировал их со свободой и самовыражением. Ему всегда этого не хватало, живя с Кенни. Возможно поэтому Аккерман разучился выражать эмоции ярко. И этот маленький мир, который он создал в своей комнате, место, где мог чувствовать себя свободным и даже чуть-чуть улыбаться, пританцовывая под «Radiohead»(3) или «Red Hot Chilly Peppers»(4), был разрушен, когда возвращаясь со школы он застал Кенни, как всегда пьяного и как всегда с новой потаскухой в собственной кровати. Больше Аккерман там не спал. И с тех самых пор он тяготился к чистоте, прекрасному и истории. Это возможность освободиться от реальности, которая была серой унылой да и вообще похожей на советскую панельку. А профессору, изучая архитектуру постсоветских стран, они не нравились. От слова совсем. — Вы так смотрите, как будто живого титана перед собой увидели. Никогда не были в аэропорту? — девушка вопросительно покосилась на сенсея, поправляя лямки дорожного небольшого рюкзака. Тут Аккерман вспомнил, что жил то он в Токио, а там что ни район — то свой аэропорт. К тому же, была у него доставучая и чересчур болтливая коллега, которая постоянно рассказывала про свои поездки. Не то, чтобы это было кому-то интересно, а тем более Леви, но она никогда не останавливалась. И сенсей уж и не думал, что даже такой бесполезный трёп когда-то окажет ему неплохую услугу. — Здесь не был. Всегда летал через Нарита (5). Пойдем, иначе не успеем на регистрацию, — стараясь отвести Ханджи от темы полетов и путешествий, он поторопил ее с передвижением. Оказавшись в холле аэропорта, сдерживать свое удивление становилось в разы труднее, чем снаружи: зал был просторный, светлый и уютный, несмотря на то, что Леви априори не любил места, где всегда было большое скопление людей. Куча лампочек, ненавязчивых подсветок, плакатов, автоматов и сиденьев — ничто из этого не вызывало негатива, разве что неподдельный интерес. — Так-с, у нас есть два с половиной часа, — заключила Зое, смотря на наручные часы. — Я пойду в книжный киоск, хочу взять что-нибудь почитать в дорогу. Вы со мной? — Воздержусь от такого соблазна, — саркастично ответил тот. — Тогда ждите меня здесь. — Как будто у меня есть выбор. Только недолго, скоро объявление регистрации на наш рейс. — Я как Клерфе (6) — туда и обратно. — Главное, чтоб не на тот свет, — устало выдохнул сенсей. — Пока не планировала. Дайте мне пятнадцать минут. Леви кивнул в знак согласия, и девушка, покатив свой небольшой чемодан на колесиках с собой, тут же испарилась из поля зрения. Аккерман остался один. Почти. За исключением кучек людей, что уже отправлялись или же приезжали обратно в столицу. В зоне ожидания был небольшой кафетерий, где сенсей, безусловно, заказал зеленый чай, чтобы хоть как-то взбодриться. К его сожалению, чай оказался пакетированным и не принес большого удовольствия. Единственным плюсом было то, что ему как новому гостью дали купон на следующий бесплатный напиток. И пока Леви пил противный дешёвый чай, мечтая о том, как доберется до Сиднея и испробует там нормального, у него было предостаточно времени, чтобы подумать. Конечно, он хотел бы предпринять хоть что-нибудь в их сложившейся с Ханджи ситуацией, хотел бы знать больше, хотел бы обладать если не козырями, то хотя бы обрывками информации. Однако ни козырей, ни обрывков у него не имелось — вообще ничего. Поэтому из внутренних рассуждений он быстро переключился на наблюдение за людьми. Всего-то минут десять прошло, а Аккерман уже успел увидеть встретившихся после долгой разлуки, ругающихся, прощающихся, ожидающих и бездумно скитающихся. И почти в каждом из прошедших он видел Ханджи. Вернее то, что она чувствовала. Благодаря Зое Леви в полной мере начал понимать, как выглядят люди, которые радуются, как выглядят те, кто грустят и как выглядят те, кто злятся. Вот стоит, к примеру, девушка возле эскалатора: молодая, обаятельная, но чем-то явно опечаленная. Глаза ее не блестят, уголки губ слегка опущены и поза скрещенных рук говорит сама за себя — ей дискомфортно. «Возможно, ее бросили или обокрали? В общем, она однозначно осталась без чего-то важного. А еще она постоянно смотрит в телефон, как будто ждет. Наверняка что-то стряслось», — подумал сенсей. Разумеется, теория ждала своей проверки, и Леви решил выяснить, что произошло. Он нехотя покатил свой чемодан за собой и подошёл к этой девушке, только вблизи разглядев знакомое лицо — коллега. — Петра, что ты здесь делаешь? — удивлённо произнес профессор вместо приветствия. Та резко шарахнулась, словно от удара током. Молниеносно вытерла остатки незамеченных Леви слез и широко улыбнулась, стараясь скрыть следы усталости и нервного напряжения. — Леви! Какая встреча! Не ожидала тебя здесь увидеть. Какими судьбами? — Временная командировка. Что случилось? — Здорово, не знала, что в университете подобное намечается. И куда тебя отправляют? — выдавливая улыбку и сделав заинтересованный вид, спросила девушка. — Не переводи стрелки. Я задал тебе вопрос, — настоял на своем сенсей. Они уже не первый год работали вместе, поэтому определенные привычки коллеги Аккерман точно знал. Например, когда она была огорчена, то сразу отводила от себя лишнее внимание, стараясь сменить тему. Но получалось все вовсе наоборот — все до скрежета в зубах хотели ее утешить и пожалеть. В такие моменты, Леви думал, что Петра делает это не случайно. Да и вообще, хоть и работали они в одном коллективе, он никогда ее не понимал. Умел читать, но не разделял то, как она мыслит. — Все… Все в порядке… — из глаз ее тут же снова полились слезы, и она молебно взвизгнула, как маленький поросенок, показывая свою беспомощность. — Прекращай. Я не смогу помочь, если не буду знать, что случилось, — тот уже пожалел, что вляпался в это очередное цирковое шоу, которое теперь происходило на другой арене — в аэропорту. Более того, Аккерман подозревал, что причина наверняка не будет веской. Впрочем, как и обычно. — Я потеряла свой годовой абонемент в лаунж-бар. А мне его подарил Оруо. Мы всегда вместе летаем на конференции в Осаку и берём по чашечке кофе здесь. Я не знаю, как смотреть ему в глаза теперь… — выговорившись, она разрыдалась ещё сильнее, и сенсею так бы и пришлось выслушивать все эти пустые вопли, если бы громкоговоритель не объявил начало регистрации на его рейс. — Обратись в бюро находок или куда там нужно идти. Оруо хороший парень. И может поймет не с первого раза, но поймет. Извини, объявили регистрацию на мой рейс, нужно бежать, — пошарившись в кармане, Леви отдал девушке свой купон на бесплатный напиток. — Возьми. И под шум громкоговорителя, мужчина отправился искать стойку регистраций, проклиная и восхваляя Зое в своей голове. Он как никогда был благодарен и горд Ханджи из-за того, что она была слишком умна, чтобы распыляться на такие мелочи, как слезы из-за просраного купона на кофе. У нее тоже были свои недостатки, но по сравнению с Петрой, ее горячность и странности — это меньшее из всех зол. Ноги перебирали метр за метром, и Аккерман уже начинал путаться в куче указателей, которые встречал по пути. Направо — лаунж, налево — выход к путям, прямо — проверка багажа. Снизу, сверху, в западное крыло, в восточное, на второй этаж — все смешалось в кашу из пассажиров, надписей и звуков. И Леви медленно, но верно начинал паниковать, ругая себя за своевольность и то, что не дождался опаздывающую Зое. Все вокруг куда-то спешили, имея цель и место назначения. А Леви чувствовал себя гребаной песчинкой: потерянной и никому не нужной. Он старался набирать больше воздуха в грудь, чтобы успокоиться и сосредоточиться, но каждый раз отчаянно цепляясь за попыткой насытить лёгкие кислородом, ему становилось только хуже. «Куда идти? Как выпутаться? Ничего страшного, многие ведь теряются в аэропортах. Это не такая уж и беда», — ловил себя на мыслях Аккерман. Но хуже всего было то, что Леви почему-то представлял, что все взаправду, что ему и в самом деле некуда идти, а Ханджи и вовсе не было рядом. Ханджи не было рядом. А что если бы она не существовала? Если бы они не ехали ни на какой остров? Если бы не было никакой студентки, что свалилась на голову? А что если бы? Про одно простое «бы» Аккерман и забыл: Зое не существовала, не было никакой студентки, они не ехали ни на какой остров, и никто не сваливался ему на голову. Ничего этого не было. Зое улетела, уехала или умерла… Ее не было рядом. И Леви начинал теряться в этом бесконечном потоке чужих ему людей, криков, слез и смеха от встреч и разлук. Он погружался в глубину, в самый низ, не имеющий дна, продолжая лететь в нескончаемую пустоту, которая постепенно заползала под ребра. Селилась где-то внутри Аккермана, обустраивалась и тихо шептала: ты совсем один. Ему становилось трудно. Нет, это ни боль, ни отчаяние, ни грусть. Это пустота, в которой так легко потерять самого себя, не имея света. И в самом деле не имея света… Ещё секунда и в глазах бы все померкло. Но Леви увидел вычурный чемодан со слониками и знакомый силуэт, сидящий на холодном полу и тихо всхлипывающий. — Ханджи! — крикнул тот, чувствуя подкатывающийся к горлу ком. Он подбежал сквозь пару тройку мешающих человек, заключая Зое в своих объятьях. Стало тепло. Непонятно, физически или духовно, но стало тепло. В тот момент Леви не слышал ее неугомонные ругательства в свой адрес. Он не слышал ровным счетом ни-че-го, кроме пропускающего удар за ударом собственного сердца. — Вы?! Куда вы пропали?! Вы что совсем идиот?! Я думала, вы передумали и бросили меня здесь одну. А если бы… — негодовала та, обнимая Аккермана в ответ. И в тот момент, они могли пропустить регистрацию, пропустить единственный шанс дойти до разгадки, могли упустить все. Но сенсей знал, что он не упустил главного — Ханджи реальна, и он обнимает ее сейчас, чувствуя заполняющуюся пустоту в груди.