Мы встретились в другой жизни

POV Леви — Ты же знаешь, чем все закончится, — тихо и как-то слишком персонально произнес Леви. Несмотря на слова, руки его по прежнему оставались на талии, а взгляд был прикован к Зое. Магнитизм, влюбленность или попросту недотрах — Аккерману было все равно. Главное, чтобы происходящее не заканчивалось, твердила одна его половина, в то время как вторая вопиюще призывала остановиться, пока не поздно. — Знаю, — Ханджи была не против того, чем мог завершиться вечер. И это говорил ни писко, ни виски, выпитый в отеле «Л.В.», ни атмосфера острова, это говорила Зое, решившая, что ее желание быть с Леви превыше каких-то моральных границ. — Ханджи, — сенсей спокойно провел ладонью по раскрасневшейся щеке. В Леви многое сломалось за месяцы, проведенные с Зое. И причиной этих внутренних революций была сама девушка. Сейчас он не хотел отводить взгляда от Ханджи, от того, какой она была настоящей, в эту самую минуту, в эту самую секунду. Аккерман чуть отстранился от ученицы и придержал ее за талию, чтобы спустить со столешницы. Он аккуратно, фактически воздушно коснулся ее лба своими губами, заставляя Ханджи почувствовать что-то практически невесомое. — У нас ведь ещё куча времени, верно? — Леви говорил одно, но думал совершенно о другом. Он прекрасно знал, что времени не так много, как люди того могут ожидать. И что он, что Зое — гребаная звездная пыль, которая в любую секунду может перестать существовать. Тогда почему бы не быть пылью, которая делает то, что хочется? Почему бы не быть с Ханджи здесь, почему бы не целовать ее, говоря, что она чуть ли не единственное, чего ему сейчас хотелось? Что-то останавливало Аккермана от ещё одного шага прямо сейчас, и он интуитивно чувствовал, что поступает правильно, не позволив себе переступить ещё одну черту в их отношениях. По крайней мере, не сегодня. Леви не был уверен, что готов впускать кого-то в свой мирок, не состоящий из иллюзий и сказок, а тем более не был уверен, что найдется человек, который будет в состоянии понять его мир и разделить его убеждения. Иногда ему даже казалось, что таких людей и вовсе не существует. Так зачем впускать на свою планету того, кому окажется не под силу на ней выжить? — Пойдёмте! — девушка ухватила сенсея за руку и потащила прочь из их временного жилья. У нее, видимо, на этот счёт было другое мнение. — Куда ты меня тащишь? На улице ливень, ты можешь простудиться, очкастая. Буквально через минуту оба оказались снаружи. В паре метрах от хижины бушевал неизведанный океан, сверху раздавались раскаты грома, слева и справа, повсюду дул сильный ветер, раскачивая верхушки высоких пальм. На улице не было и души. Погода выла, кричала, почти также, как и Леви изнутри, не зная, в какую крайность метнуться на этот раз. Ещё минута — и оба уже насквозь мокрые. Аккерман недопонимающе, с каким-то сожалением, что не оправдывает надежды, смотрел на Зое: улыбающуюся и громко смеющуюся. Небо печалилось, и все вокруг окрасилось мрачными серыми красками, а она стояла одна посреди этой дождливой улицы, смеясь, что есть мочи, пока этот смех разрезал шум льющегося дождя. — Ты видишь? Это я и ты, — словно пытаясь донести важную истину, начала Зое, — это мы сейчас. Мы стоим здесь прямо в это мгновенье, — стараясь отдышаться от переизбытка эмоций, озвучила Ханджи, — уже через минуту мы можем не стоять здесь. Может, конечно, больше чем через минуту, возможно, через год или через десять лет, не знаю… Да даже завтра нас может не стать, а я хочу быть с тобой сегодня. Я хочу быть с тобой, Леви Аккерман, — закричала та на всю улицу, и слова девушки уносились куда-то вдаль вместе с ветром, высоко и далеко. Кричала она так громко, что было бы и вовсе не удивительно, если какой-нибудь пришелец с Марса тоже услышал и захотел бы ринуться на помощь утопающей в своих эмоциях Ханджи. — Это слишком радикально, Зое. То, что ты говоришь — это лишь оправдание тому, что ты хочешь сделать. Но мы не должны, — пауза. — И я не хочу, чтобы ты жалела о том, что намереваешься сделать со мной. Я не хочу стать ошибкой, которую ты совершишь, — Леви подошёл слишком близко, чтобы видеть глаза девушки, чтобы говорить об этом прямо и без сожалений, что казалось априори невозможным. Счёт времени был не важен, важно было лишь то, что Ханджи чувствовала в тот момент — пустоту. Пустоту от того, что сказал человек, который впредь до этого момента был тем, кто заполнял эти дурацкие дыры в сердце, кто был источником, заполняющим эту безграничную пустоту. За какие-то пару минут Аккерман разрушил все то, что выращивал месяцами. Он выглядел сродни маленькому ребенку, который старательно лепил снеговика, долго и упорно делал его большим и круглым, а затем просто взял и разбурил, потому что какой-то минутный порыв, щелчок в голове, велел так. — Я не хочу проживать эту жизнь, не совершая ошибок, — это было все, что сказала Ханджи перед тем, как уйти обратно в комнату, оставив Леви наедине со своими мыслями и падающими на землю каплями дождя. Аккерман понимал, что решение Зое — ее собственное, не зависящее от его слов и действий. Но он не мог допустить даже и мысли, что даст Ханджи согласие на отношения, что даст это согласие даже самому себе, вопреки желаниям. Жизнь научила Леви ставить собственные хотелки на второе место. Это не значит, что то, что чувствует кто-то другой было для него важнее собственных эмоций и мыслей, но сейчас ему не хотелось разрушать жизнь Зое. В какой-то степени Леви даже ловил себя на мыслях, что безрассудность девушки и это долбаное стремление жить моментом не более, чем максимализм и жутко запоздалая подростковая романтизация того, что с ней происходило. Остров, поездки, какие-то сомнительные расследования, интриги, разрыв эмоциональных шаблонов и взрослый тридцатидвухлетний мужик рядом. Нет, безусловно, Леви знал, что был хорош собой: в форме, с определенным чувством стиля да ещё и не с пустой головой, но Ханджи была ещё молода. Даже не смотря на то, что ее возраст — это цифра вовсе не соответствующая развитию и мышлению девушки, для сенсея это ещё один повод не затягивать ее в подобные отношения. И с тем, что чувствовал Аккерман, нужно было что-то делать, ибо он прекрасно знал, что нельзя зайти в воду, помочить ножки и выйти. Ты либо ныряешь с головой, либо не сунешься плавать вовсе, стоя на берегу моря. И Леви пока не решил, кем ему стать: мореплавателем или сторонним наблюдателем. Когда он вернулся в дом, Ханджи уже спала. Во всяком случае, хотела, чтобы её видели спящей. Это хороший способ избежать ещё одного неприятного разговора. Сенсей быстро принял душ, положил мокрые вещи сушиться, и переодевшись, сел в кресло рядом со спящей девушкой, стараясь откинуть от себя мысли о том, что делать дальше. С трудом, но сон настиг его ближе к полуночи и отпустил только ранним утром, когда солнце взошло слишком высоко, а ядерно-яркие лучи проникали внутрь дома сквозь большие окна и распахнутую дверь. Погода стояла душная, хоть было ещё слишком рано, чтобы такая жара разгоралась. Казалось, что в такие дни настроение должно было становиться только лучше, однако Леви не чувствовал ничего, кроме какого-то паршивого едкого осадка грусти и раздражения, оседающего где-то глубоко внутри. Зое стояла на кухне, видимо, готовя завтрак, потому что Аккерман отдаленно улавливал, как что-то шкварчит на сковородке. С тяжестью в мышцах по непонятным причинам (скорее всего, конечно, от эмоционального напряжения) Леви поднялся и подошёл к девушке, которая не обранила даже привычного «доброго утра». Сенсей оперся о столешницу, на которую сажал Зое вчера и так бесцеремонно обнимал, и начал наблюдать за действиями девушки, отгоняя от себя мысли о вчерашней ночи. И наблюдение за Ханджи немного помогало. Зое пыталась нарезать помидоры на небольшие дольки, выглядела она за готовкой весьма странно и непривычно. — Ты в курсе, что неправильно держишь нож? — бессознательно вырвалось из уст сенсея. — Ты тоже многое делаешь неправильно, однако я взываю свои ростки толерантности и терпимости появиться, чтобы лишний раз не мозолить твою нервную систему своими критическими замечаниями, — ответ выдался жгучим и дико ядовитым, где-то на сто из ста по шкале ядовитости. — Смотри, направляй острую часть плавнее, а не так, как будто ты — палач, который головы заключённым отсекает, — Аккерман никак не отреагировал на колкость в свой адрес, лишь стал сзади Ханджи и аккуратно накрыл ее руку, держащую нож, своей, показывая, как необходимо использовать кухонную утварь. — Вот так, видишь? И дольки получаются ровными, и пальцы целее будут, — его дыхание приятно щекотало шею девушки, и кажется Леви это знал, поэтому намеренно говорил приглушённым голосом, который казалось вот-вот перейдет на шепот. — Нужно добавить помидоры к оставшейся овощной смеси, — Ханджи, чуть помедлив, все же высвободилась из этого положения, образовывая дистанцию между собой и сенсеем. Леви был вынужден почувствовать холод и стальную отстраненность, с которой не сталкивался раньше. Вернее, конечно, сталкивался много раз, особенно в подростковом возрасте после смерти матери, но никак не думал, что ему придется прочувствовать это от Зое. От самого темпераментного и эмоционально горячего человека, которого ему приходилось когда-либо встречать. Ханджи всегда демонстрировала огромный спектр эмоций, почти весь, за исключением безразличия. Поэтому это дало профессору понять, что ситуация на грани катастрофы. Может, это и была не столь холодность и безразличие, сколько намеренная сдержанность, но лучше даже от этой мысли не становилось. Такое поведение Ханджи заставило Леви подумать, а что будет, если он поставит себя на место другого человека. Так он, собственно, и сделал, понимая, что будь он Зое и услышь те же слова, что он обвалил на нее вчера, в частности на счёт ошибки и того, что они поторопились, Аккерман наверняка бы люлей кому-нибудь отвесил. А его ученица просто мирно жарила помидорки вместо того, чтобы от злости и обиды надрать кому-нибудь задницу. К привеликому удивлению Леви, завтрак был приготовлен на двоих, правда понял он это только из-за того, что Ханджи, все ещё сохраняя молчание, поставила и вторую тарелку на круглый деревянный столик, расположенный у них на кухне. И за лёгкой утренней трапезой Аккерман решил завести разговор, некасаемый их отношений. Было кое-что ещё, что они должны были выяснить, чтобы поездка окончательно не превратилась в бесполезную трату средств. — Ты купальник с собой брала? — спросил сенсей, накалывая на вилку пару кусочков яйца. Как он понял, Зое пыталась сделать нечто похожее на скрэмбл с овощами. — Нет. Как-то не думала о том, что он может понадобиться в нашем детективном расследовании, — последние слова она сопроводила пресловутыми кавычками. — А зря. Мы идём на Анакену (1). Говорят, сегодня будет до плюс двадцати пяти и вода приятная. — Ты правда думаешь, что мы сможем раздобыть хоть какую-то информацию на пляже? — В лучшем случае, убьем одним выстрелом двух зайцев, в худшем — просто погреем кости, — Леви многозначительно пожал плечами, мол, действительно, что уж поделаешь, если информации не будет. Им ведь не впервые возвращаться ни с чем. — Сколько у меня есть на сборы? Традиционный час? — доедая завтрак, риторически подметила Зое. — Верно. Я пока отмечу места, в которых мы уже были. Так они и разошлись, поблагодарив девушку за приготовленный завтрак, Леви сел за бумажную работу. И за этой возней с документами и догадками час для сенсея пролетел быстро, он даже, сам того не заметив, выделил Ханджи пару лишних минут на сборы. Однако когда девушка была готова, они направились на тот самый живописный пляж, что считался чуть ли ни одной из главных достопримечательностей острова. Зелёные пальмы приветливо покачивались под нежным ветром, людей было немного, поэтому вода в океане была не мутная у берега. Кроме того, такая немноголюдность только облегчала задачу с поисками. Но даже спустя час скитаний, Шерлок и Ватсон ничего не нашли. — И что мы здесь ищем вообще? Что Эрен Йегер мог оставить на пляже? А самое главное — где? В ракушке посреди океана или где-то под пальмой закопал клад с путеводителем к нему? — с привычным сарказмом раздалось из уст Зое. — Понимаю твою раздражительность, но что если он и вовсе ничего не прятал, а хотел, чтобы мы нашли какое-то определённое место. — И что дальше? Ну, предположим, найдем мы это место, и где тогда ответы? Откроем на этом месте детективное агенство и будем продолжать поиски Йегера с личным филиалом на острове Пасхи? Я уже вымоталась! — Зое устало плюхнулась на мелкий, ласкающий тело песок, и достала из кармана заветную и единственную подсказку от шатена. — Что же ты хочешь от нас, а, Эрен? — она многозначительно покрутила записку вверху, прямо перед собой, смотря как ее насквозь пропитывают солнечные лучи Анакены. — Леви, смотри! — карие глаза удивлённо расширились, чуть ли не вылетая из орбит. — Либо я перегрелась, либо это похоже на текст. Аккерман лег на песок рядом с Ханджи, пододвигаясь ближе к девушке. Ученицы передала сенсею записку и указала на обнаруженную находку: на слегка помятом листе, где было не расписанно ручкой предыдущее послание, были видны следы от плотного натиска, такое обычно бывает, когда пишут белым карандашом или невидимыми чернилами. Они не знали наверняка, что использовал Йегер, но точно поняли, что обнаружили вторую подсказку по чистой случайности. И благодарить за это стоило удачную погоду и нелепое стечение обстоятельств. — Ты понимаешь, что здесь написано? — девушка заинтересованно поправила свои очки, ловя на себе взгляд Леви, который лежал слишком приближенно, чтобы не посмотреть. — Не совсем. Дай-ка поближе посмотрю. Место, цивилизация, — профессор будто пробовал слова на вкус, стараясь построить логическую цепочку из полной несуразицы, — тайны откроет, вешу… Нет, завесу… Так, кажется, понял. — Скажи, что пазл собрался. — Ханджи, это лишь малая часть всего пазла, созданного Йегером, уверен. Но да, эта часть собрана, — минутой позже Аккерман зачитал зашифрованное письмо — неведимку. — Место, где истоки цивилизации, откроет вам завесу тайны. — Отлично, ещё один ребус от этого шизика. Держу пари, если бы именно он придумывал вопросы к «Что, где, когда», их бюджетный фонд все ещё был бы полон. Хрен кто отгадает, что он хотел этим сказать. — Очкастая, мы только что стали на шаг ближе к разгадке и у нас осталось четыре дня, чтобы добраться до конца, — с какой-то теплотой в голосе озвучил Аккерман и, забывая про собой же установленные принципы, обнял девушку. — Ты меня сейчас задушишь. Они качались по песку, и Леви, кажется, не мог нарадоваться тому, что удалось обнаружить что-то новое, сделать шаг по ступеньке вверх к истине.И ещё лучше — укутать Зое, прижать ближе к себе и слышать ее ворчливое «отпусти». И даже если это очередной ход в гигантской монополии Йегера, сенсей уже осознанно решил — он его переиграет. Во что бы то ни стало.