Мы встретились в другой жизни

POV Ханджи День, проведенный с Леви на Анакене, был одним из самых противоречивых для Ханджи. Ей приходилось сдерживаться против своей воли, чтобы лишний раз не улыбнуться или засмеяться. Потому как были вещи, которые Зое не могла оставлять без внимания, и из-за этих самых вещей демонстративно показывала свое недовольство неразрешенными проблемами на личном фронте. Конечно, на следующее утро воюющий пыл слегка поубавился, и девушка даже обсуждала за очередным завтраком какие-то деловые вопросы с Аккерманом, однако эмоциональная память уже записала на свою пленку за последние дни, как нечто неприятное, грустное и разочаровывающее. — Хорошо, мы должны понять, где находится тот самый исток цивилизации, но как нам это сделать, если весь остров Пасха и есть один большой кусок древней цивилизации посреди океана? — начала рассуждать Зое, заливая зеленый чай в две большие кружки с каким-то национальным орнаментом, что оставил владелец хижин. — Тут ты права. Но что если мы не видим ответ, который расположен прямо на поверхности? Да и вообще, мы можем откинуть сразу два места: Оронго и Анакену. Плюс, я проверил территорию недействующего вулкана, когда мы работали поразнь. Там тоже ничего. Остаётся не так много вариантов, — вынес вердикт Аккерман. — Рапа-Нуи (1)? — озвучила девушка то, к чему привела логическая цепочка в собственной голове. — Да, сегодня это наш объект изучения. По прогнозам обещали дождь, так что захвати с собой зонтик. — Без надобности, климат здесь все равно теплый, а иммунитет у меня далеко не слабый. — Зато у меня не очень, — противопоставил сенсей. Ханджи сразу же раскисла, ожидая услышать вовсе не такой ответ. У них снова возникла неловкая пауза, и пауз таких за это утро уже было предостаточно, чтобы начать испытывать неловкость. — Не хочу, чтобы ты простудилась, — Леви вымыл свою чашку, и удаляясь из кухни, бросил ещё одну фразу напоследок. — Таблетки придется покупать и все такое, лишняя возня. Конечно, возня, так Зое и поверила. Но раз Аккерман считал, что им не к месту все, что произошло вчера, Ханджи не будет навязываться. Женская гордость — всё-таки неотъемлемая часть такой строптивой натуры. Конечно, Зое и Аккерману было далеко до Катарины (2) и Петруччо (3). Как минимум потому, что Леви не был таким тираничным доминантном, как герой шекспировской пьесы, а Ханджи — покорной милашкой под покровом уверенной самодостаточной девушки. Да Зое вообще была ядерной смесью всего хорошего и плохого одновременно, что могла воплощать в себе женская натура. И трюк она могла выкинуть любой, не постесняясь и даже на йоту не задумавшись, что бы подумали другие о ее поведении. Радовало только то, что здесь, на Пасхе, не было знакомых, которые бы могли скомпрометировать Леви в неловком положении из-за выходок своей же ученицы. Потому что даже по приходу в очередную точку исследований, национальный парк Рапа-Нуи, Ханджи умудрялась показывать такую бурную реакцию на гигантские статуи с искаженным лицами, что Аккерману хотелось стырить у какого-нибудь Гарри Поттера плащ-неведимку и накрыться, а ещё лучше — накрыть Зое, подальше от чужих глаз и ушей. Увиденное вызывало в ней дикий восторг: огромные каменные существа, которые носили лица чем-то похожие на человеческие, но все же интуитивно отличались от обычной человеческой расы. Их глаза были неживыми, в них не было осознанности и понимания, это словно ходячая оболочка без разума и чувств, вынужденная волочить на себе тяжесть бытия. Протеворичивость собственной персоной — нечеловеческий гигантский человек. Экскурсовод что-то долго рассказывала про то, что было много лет назад, причем невыразительно , тихо и так, что желание аудитории слушать только испарялось. Даже Аккерман слушал краем уха, периодически улавливая, что человечеству и учёным и вовсе неизвестно, откуда здесь взялись такие огромные окаменелые статуи с человеческими лицами, да ещё и хорошо сохранившиеся. Но Зое это мало увлекало, откуда-то рядом раздавались латинские мотивы маракас и других музыкальных инструментов. Угадать каждый по отдельности было практически невозможно, зато вместе — это была цельная мелодия, заставляющая ноги пускаться в пляс, и какая-то часть людей, которые тоже, видимо, поуходили со скучной экскурсии, образовывали пары и ритмично оттаптывали друг другу ноги под старания уличных бродяг. Леви не мог не заметить горящие глаза своей спутницы, и будучи человеком с хорошо развитым логическим мышлением, сделал ей предложение потанцевать. От такого заманчивого Зое не смогла отказаться, и даже про себя тихонько обрадовалась, что Аккерман это сделал. Так что они направились на звуки, откуда шло музыкальное звучание. Людей там оказалось предостаточно, почти все из них пребывали в хорошем настроении, наслаждаясь погодой и уличными спонтанным танцами. — Ты хоть умеешь танцевать? — с издёвкой выдала девушка. — Вот и проверишь. Легко, словно падающее пёрышко, Леви закружил Ханджи вокруг собственной оси, мгновенно возвращая ближе к себе. Быстрый ритм не позволял быть постоянно рядом с друг другом, но сенсей грамотно пользовался моментами, когда наступали пиковые точки, в которых можно было фиксировать эффектные положения, сливаясь с Ханджи не только в танце. Дыхание постепенно начинало становиться сбитым, а щеки красными. Один из музыкантов подключился позднее, заводя самую танцевальную часть мелодии — интро саксофона. Руки Аккермана ни капли не плавно, но уверенно сползли на бедра. Пальцы его упёрлись в тазовые косточки девушки: властно и в то же время нежно, подстраивая тело Зое под ритм. Сенсей сразу заметил смущение на лице той, и довольный собой, незаметно ухмыльнулся, наклоняя Ханджи вниз. Ладонь его аккуратно обхватывала спину девушки, заставляя мурашки бежать куда-то вверх, казалось, к периферии сознания, которое постепенно теряло мысли о сопротивлении. Ханджи знала — он не отпустит, поэтому прогнулась ниже и откинула голову назад, обнажая шею. Она выглядела свободной и уверенной, и трудно было принять тот факт, что она даже чересчур самодостаточна и хороша для того, чтобы думать о ней иначе. Интро саксофона подходило к кульминации, а кислород в груди, словно сжатый газ в баллонах УПМ, стремительно сокращался, возвращаясь в малых порциях. Ногами приходилось перебирать быстро, и это только раззадоривало желание продолжать. — Ещё секунда, и твои чудесные кроссовки бы прошлись по моим пальцам. Маневрируйте легче, Леви — сенсей, — дабы придать своим словам определенной тональности, граничащей с нотками издевок, Зое на мгновенье вернулась к такому уместному «сенсей». — Ты ведь должна была знать, на что подписываешься. — А ты не предоставлял договор, где ерунда подобного рода прописывается мелким шрифтом, чтобы никто не заметил. — Танцуй я идеально, ты бы точно по уши втрескалась. Я спасаю твою же задницу, очкастая. — Как учтиво с твоей стороны, — сказанное Леви ее не на шутку разозлило, а все потому, что являлось правдой. Единственную поправку, которую можно было бы внести, так это то, что Леви и превосходно танцевать не нужно было, Ханджи и без того испытывала нечто в разы сильнее, чем симпатия. И от того, что Аккерман так самодовольно решил об этом высказаться, подкинуло в голову весьма дурацкую идею. — Интересно, а как танцует Эрвин Смит? — С чего ты вдруг вспомнила про «просто Эрвина»? Танец, наконец, закончился, и у Аккермана было предостаточно времени, чтобы поговорить начистую. Они, стараясь перевести дыхание в спокойное русло, вернулись, в парк Рапа-Нуи, сев на большой продолговатый валун. — Так, в кафетерии на днях пересеклись. Вроде как, даже повторно встретиться собирались. — Чудесно. И я узнаю о такой важной вещи только сейчас? «Да, черт побери», — подумала Ханджи, понимая, что если бы происходящее сейчас можно было описать игрой, то над ее персонажем бы загорелась табличка «Levi is mad. Congratulations! Mission complete!». (4) — Разве я должна просвещать вас в подробности своей личной жизни и тем более того, кто назначает мне свидание? — Так это ещё и свидание? — голос сенсея все ещё оставался спокойным, однако глаза привычным льдом не сверкали. Какая-то злобная и явно агрессивная искорка украдкой промелькнула в серой радужке, передаваясь и Ханджи в том числе. Внезапная спышка заставила мыслительные процессы замедлиться, и разум перенестись словно в другое измерение: незнакомое, но беспричинно вызывающее чувство сильнейшей ностальгии по прошлому. Внезапный флешбек Ханджи стояла в комнате капрала, украшая небольшую живую ёлку всеми подручными средствами. Шариков и новогодних игрушек в конце декабря было практически не достать, поэтому в ход шли самодельные сердечки, мини-титаны, мечи, ножи и прочие орудия, сделанные из прочных алюминиевых жгутиков и материалов, которые удалось выторговать у парочки гвардейцев, которые занимались сборкой и разбором неисправных УПМ. За окном порошили крупные хлопья снега, а в комнате царил уют. В частности из-за приятно потрескивающих в камине дров. Однако девушка только что и делала, как каждую минуту, после каждого повешенного украшения смотрела на часы. Двенадцать ещё не пробило, но стрелки стремительно приближались к этой цифре. Было понятно — она ждала. Наконец, входная дверь открылась, и в нее ввалился странно ведущий себя Леви. Его белая рубашка не была туго застегнута у горла, одна из подтяжек сползла на плечо, а взгляд отдаленно искрил нотками веселья, вызванного всем известным новогодним способом — алкоголем. — Эй, леди, — начал слегка опьяневший голос (это чувствовалось по интонации), — а вы не видели командора Ханджи Зое? И командор раздражённо поправила очки на носу, предвкушая, каких звездюлей сейчас получит опоздавший. Впрочем, было вовсе не удивительно, что капитан не узнал Ханджи: черное короткое платье, длинные сапоги такого же цвета, которые хоть и были предназначены для того, чтобы топтать титанов и успешно маневрировать, но смотрелись прекрасно, удлиняя и без того длинные ноги и распущенные волосы, что априори были редкостью для Зое. — Ты ведь сказал, что задержишься у Смита буквально на час, — звучала девушка легко, даже без упрека, ее скорее забавляла ситуация, потому что мало кому приходилось видеть расслабленного капрала, который не ругается на чем свет стоит из-за плохо протертой пыли. — Захариус припёрся практически одновременно со мной, — Аккерман нежно обнял девушку за талию и коротко поцеловал в губы, задерживая взгляд на ее внешнем виде. — С этого надо было начинать. А Эрвин-то выдержит дальнейшую попойку? Ты, получается, бросил друга в беде. Все знали о талантах ищейки к спаиванию солдат, потому в случае любых пьянок старались быстрее сделать ноги, пока Захариус не заставил пить на брудершафт. — Он был не против быть споенным и пьяным, — добавил в свое оправдание капрал, все ещё не отрываясь от Ханджи. — И чем займёмся? У нас осталось двадцать минут до основных празднований. Девушка игриво засмеялась, бросая взгляд в серые глаза Леви. Там не читалось ничего кроме обоюдного согласия и желания. — Что ж, с наступающим Рождеством, командор. Время получать подарки, — озвучил Аккерман, оставляя на шее девушки несколько едва ощутимых поцелуев. Та зарылась руками в его мягких темных волосах, принимая каждое касание. Капитан медленно скинул бретельки черного платья, оставляя ключицы открытыми. И было бы жаль оставлять их молочно-белыми. Его губы коснулись и их, оставляя маленькие сливовые метки — недельные напоминания об этом вечере, которые придется тщательно прятать от сослуживцев и новобранцев. Но это был не предел того, что Леви хотел сделать. Как только Зое почувствовала тепло его языка и тихое дыхание возле уха, она невольно испустила слабый стон. Именно такой, который заставлял Аккермана забывать про понятия «нежность» и «слабость». Он опустил руки на бедра и ниже, приподнимая мешающую часть платья. Руки его добрались до быстро возбужденного лоно, лаская девушку через тонкую ткань трусиков. Они наслаждались друг другом и минутами, которых выдывалось так мало, будучи разведчиками. — Мы так пропустим все веселье, — пыталась придумать отговорку Ханджи, но получила лишь ещё один влажный поцелуй в шею, который успокоил всякие попытки говорить. — Пропустим, значит, пропустим… Девушка скинула с Аккермана пиджак, усаживая его на диван. Где-то ниже живота сладко тянуло от предвкушения и азарта одновременно. Оказавшись сверху, Зое хотела управлять, но даже так инициативу было трудно взять на себя. Леви был поглощён и слишком увлечен происходящим. Поцелуи становились более рьяными, касания смелыми, а действия — резкими. Зое потянулась к податливому ремню брюк Леви, который помогал девушке быстрей от них избавиться. Где-то на улице послышались довольные крики «с Новым годом и Рождеством!», «ура, с праздником!». Кадеты выпускали хлопушки, громко смеялись, и было слышно только звонкое пение праздничных песен и завываний. Ханджи, тяжело выдохнула, остановилась, прерванная в такой неподходящий момент, и тоже засмеялась, ловя на себе улыбку капрала. — С Рождеством, четырехглазая, — вперемешку с очередным поцелуем еле выговорил Леви, уваливая ее на диван в свои объятья. Ещё один выстрел хлопушки за окном заставил Леви и Ханджи вернуться на Пасху, где было солнечно и абсолютно не так, как в этом «сне на яву». И жаркая погода служила хорошим оправданием покрасневшим щекам. Ханджи не стала спрашивать сенсея, видел ли он то же, что и она — у него все было написано на лице. Однако догадаться было бы практически невозможно, если бы не один нечаянно дрогнувший мускул. Чтобы не превращать произошедшее в личную драму, девушка решила заняться рабочими вопросами. — Что мы здесь ищем? Или кого? — Без понятия, но кроме огроменных статуй с человеческими лицами здесь ничего. Какую завесу тайны мы должны открыть посреди пустого пространства? — задал вопрос куда-то совершенно в пустоту Леви. И они бы долго сидели, размышляя о поисках новой подсказки, если бы не одно внезапное «но». — Я вижу вы неместные, — начала разговор совершенно незнакомая женщина, чуть старше средних лет. Ханджи и Леви даже не сразу поняли, что она обращалась именно к ним, потому что взгляд ее был устремлён куда-то сквозь них.Выглядела незнакамка странно: загорелая, с цветной повязкой на голове и кучей самодельных колец чуть ли не на всех пальцах. Одета она была в льняной приталенный к телу сарафан и волосы у нее было черные, как смоль. Этим она была похожа на Каталину, с которой Леви и Зое познакомились в первый день приезда на Пасху. Таковы уж особенности чилийской национальности. Аккерман решил заговорить с ней первым. — Мы здесь кое-что ищем, но не можем найти. Вдруг она подошла не напрасно и даже в этой встрече был какой-то определенный умысел со стороны Йегера, в ином случае, сенсей бы не стал с ней даже здороваться. — Ты не откроешь тайн вселенной, потому что это попросту невозможно сейчас, но приобретешь кое-что получше. — Это что же? Стабильный сон, устойчивую нервную систему, смысл жизни? — съязвил Аккерман, но подловил себя на мыслях, что несёт она далеко не чушь. — Уверена, ты и сам понимаешь, о чем я, — до Зое только сейчас дошло, что это была гадалка, она, конечно, не верила во все это да и вообще была склонна к убеждениям, что это не больше, чем обманщики и попрошайки, которые таким образом на жизнь зарабатывают, но сейчас ее мысли с Аккерманом сходились, и девушка решила подыграть этому цирковому представлению. — А я смогу найти эту разгадку? Брюнетка ехидно засмеялась, будто бы зная ответы наперед, и уверенно произнесла: — Тебе не нужна разгадка. Это твое ложное алиби, чтобы спрятаться от того, что ты действительно хочешь обрести. — Тс. И что же я хочу, по вашему, обрести? — с издёвкой повторилась Зое, раздражённо поправляя очки. — Я покажу, — и незнакомка протянула свою тоненькую загорелую руку Ханджи, та в свою очередь с опаской дотронулась до гадалки, ловя перед глазами яркие размазанные картинки, которые постепенно начинали становиться четкими. Внезапное видение. Нить истинных желаний Ханджи. Зое сидела на диване в какой-то незнакомой ей квартире. Вокруг было пусто: стены голые, ни полок, ни шкафов, лишь диван, где она сидела, кремовый пушистый ковер под ногами, чашка кофе на журнальном столике перед диваном и небольшая книга, чем-то похожая на альбом для фотографий. Девушка взяла ее в руки, открывая на первой странице. Уголки губ машинально поползли вверх — безсознательно, но искренне. Яркая фотокарточка, на которой изображен оперный зал, красивая девушка в черном платье и невысокий мужчина в костюме, смотрящий на нее во время представления — это их день в Сиднее. Зое перелистнула страницу и увидела кадр с Анакены: зелёные пальмы, волнующийся голубой океан и пара валяющихся людей на песке. Кадров таких было много, чем дальше Ханджи листала альбом, тем больше что-то слева под грудью заполнялось чувством спокойствия. Таким чувством, как будто тот самый недостающий элемент только что нашел свое место в жизни Зое. Некоторые фото девушка попросту не узнавала, но догадаться было не трудно, что перед ней открывается возможная дорога в будущее. Долистав до конца, Зое положила альбом обратно на столик, который вместе со всем пространством вокруг стремительно исчез, возвращая Ханджи обратно на Рапа-Нуи. Слишком много ей пришлось сегодня попутешествовать по измерениям. И жаль, конечно, что только полёт в недра собственного подсознания помог осознать Ханджи, каким был Аккерман на самом деле. Девушка больше не старалась обрушивать на него лавину собственных эмоций и желаний. Она будет терпелива и даст себе время переосмыслить то, что чувствовала. Затем чилийка проделала тот же трюк с Леви, который оказался в другой комнате, но с точно таким же альбомом желаний и фото. Оба сидели на камне ошарашенные произошедшим, все ещё думая, что их хватил какой-то солнечный удар или в чилийский чаек сыпанули марихуаны — не меньше. Но правда бывает шокирующей и открывающей глаза, порой, на самые очевидные вещи. — Ханджи, давай вернёмся сюда завтра? Я бы хотел отдохнуть. — Да. И впервые за долгое время изнеможен был даже Леви, который упорно не демонстрировал усталости. Эмоциональное потрясение бывает сильным. Особенно, когда сваливается внезапно и совсем в неподходящий момент. Ханджи знала, что отношения у них были далеко не простые, но им далеко до Бонни и Клайда или какой-нибудь Эстер Грин (5) с запретной любовью. Оба ввалились в хижину уставшие и морально выжатые. Это было просто жизненно необходимо — чем-нибудь заняться, лучше чем-то из разряда простых вещей без сложных рассужений и бесконечных споров о бытии и книгах. — Как на счет какой-нибудь комедии и ужина? — вынесла предложение Ханджи. — Только если там не будет Джима Керри, — ответил Аккерман скидывая с себя кроссовки, которые сейчас выступали только в роли утяжелителей. — Хорошо. Как думаешь, здесь есть служба доставки? — Сейчас выясним. И пока Леви залез в ноутбук в поисках хоть кого-нибудь, кто смог бы доставить что-нибудь съестное по типу пиццы или бургеров, Ханджи занялась поисками подходящей комедии. Когда девушка подошла к телевизору, то обнаружила полку со старыми дисками и чуть ли не выцвевшими обложками, которые отдаленно напоминали винтаж. Большинство из фильмов, как назло, были с Керри, но девушка выцепила «День сурка» и тут же вставила в дисковод. Леви сообщил, что заказал китайскую лапшу, оказывается, на Чили это было популярным, и вино. Обещали вскоре доставить. Зое расположилась на диване, укрываясь каким-то подобием летнего пледа, который нашла в шкафу. Аккерман сел рядом, накрывая Ханджи пледом и собой одновременно. Было настолько тепло, что попросту не хотелось выбираться. Экран был не очень яркий, но оба с удовольствием смотрели кино. И как оказалось, Леви не смотрел его до этого, поэтому ему было вдвойне интересно. — Слушай, Леви, — решила спросить Ханджи, когда поняла, что смотреть за повторением одних и тех же действий главного героя порядком поднадоело, — а какой день ты бы хотел проживать снова и снова? — Никакой. — Серьезно? У тебя что не было какого-нибудь запоминающегося дня, в который бы хотелось вернуться? — Был, но он поэтому и ценен для меня, из-за того, что я больше не смогу туда вернуться. Да и навряд ли переживая его по сто раз, я бы всё ещё считал этот день важным. — Хм… В дверь раздался стук, и Ханджи тут же вскочила с дивана встречать курьера — она была жутко голодная. Леви метнулся за ней, чтобы рассчитаться с доставщиком. Он отдал им два больших пакета, от которых, казалось, за километр веял изумительный запах: пахло карри и мясом, а ещё тушенными овощами и базиликом. Пока Зое рапаковывала лапшу под идущий на фоне фильм, Аккерман пошел на кухню в поисках бокалов для вина, и как раз нашел два. Они были огромными круглыми и вообще не походили на те, которые продавались в Японии. Он аккуратно разлил вино по бокалам, и оба принялись за превосходно выглядящую лапшу. — М-м-м, это офень фкусно. Тыфячу леф не ела такой фкуфнотищи, — пыталась пробубнить Зое с доверху набитым ртом. — Не болтай, когда полный рот курицы, а то подавишься. — Дафе ефли я умру, то умру счастлифой и сытой, — добавила девушка, втягивая в себя последнюю лапшинку. — Стой, не дергайся, — Аккерман аккуратно провел большим пальцем около губы девушки, где виднелось небольшое пятнышко от соуса. — Я сказал тебе, что ты можешь подавиться, но зная тебя, надо было упомянуть про аккуратность. Вроде бы, стёр, — добавил сенсей, взяв в руку свой бокал с вином. — Ой, у тебя тут кажется что-то на носу, — озвучила Зое, внимательно прищурившись, будто бы разглядывая что-то очень маленькое. — Где? — Прямо тут! — и Ханджи мазанула оставшимся соусом из своей коробки по носу Аккермана, прямо там, где было намечено воображаемое пятно. — Тебе не жить, очкастая! — Правда что ли? У тебя такой свирепый взгляд, как будто паука австралийского увидел, — Ханджи заливисто засмеялась, облизывая палец от остатков карри. — Не говори, что я не предупреждал. Леви завалил девушку на диван и начал упорно щекотать в районе живота. Зое в свою очередь почти сразу изогнулась в бешенной конвульсии от смеха и невозможности сдерживаться. — Все-все! Мистер Чистота, я сдаюсь! Ты победил! — Нет уж, — сенсей не останавливался. Девушка обвила его шею руками, прижимаясь только ближе во избежании этого невыносимого чувства шекочущего пёрышка. — Пожалуйста, остановись. И Леви остановился, когда их носы соединились в чем-то похожем на эскимосский поцелуй. Он смотрел на Зое сквозь лёгкую пелену которую наложило вино, но всё ещё мог концентрироваться. — Прекрати, — уже успокоившись, повторилась та. — И что мне за это будет? — Леви плавно провел своей рукою по талии, давая понять, что он ждёт выгодного условия. — Мы что на торгах каких-то? — Возможно. — Ладно, — она не отрывала взгляда от блестящих зрачков Аккермана. — Ладно. Сенсей наклонился ближе, уволакивая Ханджи в долгий поцелуй. Его язык мягко проходился около краешка губ, пока девушка не приоткрыла рот, полностью пропуская его внутрь. Леви целовал безостановочно, не стесняясь шумно выдыхать, когда ощущения были на пределе выносимого. Он облизывал губы Зое, кусал их, не оставлял и живого места, постепенно увеличивая напор. В груди все горело, а Ханджи, кажется, впервые поняла, какого это, когда «голова кружится от кого-то». Аккерман всё же разорвал поцелуй и лег рядом с девушкой, обвалакивая ее своими объятьями. — Знаешь, наверное, этот день я был бы не прочь повторить. Ханджи ничего не ответила, только обняла Леви сильнее, постепенно засыпая у него на груди.