5 глава
25 октября 2020 г., 19:38
— Я могу отказаться от всех пациентов на время, чтобы разобраться с личным делом Ким Намджуна?
В кабинете появляется тишина. Слышно только тиканье часов, которые висят на стене позади главврача, гудение компьютера и сильный ветер за окном. Мистер Пак открывает рот в изумлении, часто моргая и бегая глазами сначала по смущённому лицу Сокджина, а потом переводит взгляд на монитор компьютера, как будто пытаясь найти там в ответы.
— Что, прости?..
Сокджин вздыхает, ковыряя под столом кожу на руках у ногтей. Голова уже туго соображает от нагрузки, и личные дела всё-таки стремятся смешаться с рабочим хаосом. Нужен небольшой отдых, иначе всё пойдёт наперекосяк.
— Мне нужен небольшой отдых. Нагрузки в последние дни прибавилось, свободного времени убавилось. Доктор Пак… И Вы сами прекрасно осознаёте к чему это может привести. — Сокджин сцепляет пальцы рук, кладя их на поверхность стола. — Я стал сомневаться в диагнозе пациента, стал пропадать в мыслях, решил, что легче мне заняться пока что только Намджуном. Уже начал находить более точную информацию, но мне нужна передышка, иначе окажусь в тупике.
— Вы хотите уйти в отпуск, Ким Сокджин? — уточняет доктор Пак, поднимая одну бровь.
— Нет-нет! Совсем не в отпуск! — мужчина машет руками перед главврачом и мотает головой. — Я просто хочу на время, пока что, поработать только с одним пациентом.
Доктор Пак внимательно оглядывает Сокджина, смотрит тому в глаза, пытаясь понять причину такой просьбы. Глаза Кима бегают из стороны в сторону, ладони потеют, отчего тот незаметно вытирает их о свои брюки. Сердце предательски стучит в грудной клетке, создавая ощущение, что сейчас сломаются рёбра.
Но ведь тут нет причин для сомнений? Жизнь психотерапевта сложна по своей натуре, и Сокджину нужно немного времени, чтобы собрать мысли в кучу, а потом уверенно расставить всё по полочкам. Доктор Пак пару минут молчит, это начинает напрягать Кима, он уже готовится отказаться от своих слов, как мужчина выдаёт:
— Хорошо, Сокджин. Я… Услышал Вашу просьбу, постараюсь как можно скорее переоформить документы, с Вас требуется подпись.
Сокджин смотрит на спокойное лицо доктора Пака, неуверенно начинает улыбаться, приподнимая уголки губ, встаёт со стула и тянет руку для рукопожатия в знак благодарности. Уверенно сжимает ладонь мужчины, повторяя несколько раз «спасибо». После выходит из кабинета, пару секунд переводит дух, стоя у дверей, а потом стремительно направляется обратно к себе в кабинет.
Через час Сокджин мнётся уже у дверей в палату Ким Намджуна, обдумывая всё то, что нужно сказать, и сразу предугадывая исход диалога наперёд. В груди неприятно давит, дыхание само собой начинает учащаться, а ладони в очередной раз предательски потеют, и их приходится обтирать об халат. В руках пара листов для заполнения информации, а в голове — каша. С чего вдруг такая паника? Нужно выбросить лишнее из головы.
Открыв дверь и натянув улыбку на лицо, Ким заходит, видит, что Намджун сидит неподвижно на диване в смирительной рубашке, резко поднимает взгляд на появившегося врача и сам начинает улыбаться.
— Господин Ким! Я так рад! Так рад видеть Вас! —Намджун хочет встать с места и распахнуть руки для объятий, но ему не позволяет смирительная рубашки и прикреплённые к нему цепи на ногах. — Господин Ким?
Сокджин кивает, садится напротив со спокойным видом, ничего не сказав, но внутри всё переворачивается вверх дном, продолжая безостановочно крутиться. Ким внимательно смотрит в удивлённые глаза Намджуна, которые так и бегают по лицу врача, но старается вести себя спокойно.
— Господин Ким? Почему Вы молчите, господин Ким? — Намджун всё больше начинает активничать, пытается встать, что смущает Сокджина, и он не понимает, с каких пор он зовёт его «господином»?
— Как у Вас дела, Намджун? Как чувствуете себя? — мужчина старается говорить спокойно, безэмоционально, чтобы тот забыл о предыдущем своём вопросе.
Намджун задумывается, погружаясь в свои мысли, за этим внимательно наблюдает Сокджин, готовясь выслушать и наладить зрительный контакт, как только тот поднимет глаза.
— Я стал очень странно себя ощущать, господин Ким, — улыбается. — Словно я постепенно иду к своей цели, приближаюсь к тому, что грядёт. — Намджун оглядывает кабинет, каждый уголок белого и яркого пространства. Глаза лучезарно блестят, а улыбка не сходит с лица. Сокджин слушает его, стараясь не перебивать, чтобы не вывести на агрессию.
— Президент Кореи восхваляется достижениями своей страны, это так прекрасно. Мой отец отлично работает в нынешнее время, правда? — спрашивает Намджун.
— Президент Кореи молодец, он Ваш отец? — уточняет Сокджин.
— Он мой… — Джун затихает, бегает глазами по ногам Кима, а потом резко мотает головой. — Нет. Я не знаю? Я просто уверен, что он отлично держится!
— Как чувствуете себя? — продолжает спрашивать доктор Ким.
— Ощущаю дискомфорт, — Намджун надувает губы. — Тут всё не то. Хочу вернуться в другое место.
— В какое же?
— Я не хочу разглашать его. Я был там пару раз. Мы с Субином отлично проводили время, но в один момент словно всё оборвалось, — он затихает, словно погружаясь в воспоминания.
Когда Намджун говорит о неком Субине, внутри Сокджина просыпается странное чувство, которое одновременно загоняет в угол, тупик, возникает ощущение скованности, словно сама личность Сокджина игнорируется Намджуном. Словно он не видит своего врача, который пытается достучаться, а сидящий в голове образ утягивает за собой во тьму, и эти две силы — светлая и тёмная — сражаются между собой.
За дверью в коридоре Хосок наблюдает сквозь стекло за мимикой пациента и за тем, как ведёт себя Сокджин. Что-то смущает Чона в поведении Кима в последнее время, друг не на шутку насторожился и старается прийти на помощь в любой момент.
Хосок так давно находится рядом с Сокджином и боится за него, переживает, старается всегда поддерживать, хочет раскрыть чувства своего друга, но тот закрылся, и, несмотря на их долгую дружбу, Чон иногда совсем не понимает Кима. Хосок продолжает смотреть на диалог между пациентом и врачом, улыбается, следом уходя к себе в кабинет.
Спустя какое-то неопределённое количество времени, Сокджин выходит из палаты. Закрывает за собой дверь, защёлкивая на ключ, спокойно идёт по коридору, возвращаясь к себе в кабинет. Из каких-то палат доносятся крики, в каких-то жалобно стонут, а где-то тишина.
По виду не скажешь, что твориться внутри Сокджина, можно с уверенностью сказать, что он профессионально спокоен, но Ким ощущает пустоту. Непривычную пустоту, не ту, с которой он жил многие годы, а какая-то новая, по-особенному больная. Его переполняет странная боль, растекается в груди и распространяется по телу. Возможно, это просто усталость.
Выдохнув уже в своём пространстве, мысли Кима потихоньку начинают собираться в кучу. Ему становится жалко. Не Намджуна.
Себя.
Всё то, что говорит Джун, заставляет врача погружаться в себя, каждый раз обдумывать не состояние пациента, а своё. По каким-то причинам Намджун заставляет Кима полностью забыть обо всём, думать о том, что его жизнь и правда проходит в пустую.
Сокджина всё больше и больше интересует, кто же такой Субин в голове Джуна? Воображаемый друг? Или тот самый третий голос? Друг, но существующий? Как узнать это у Намджуна, да так, чтобы тот не разбушевался? Кима смутил ещё момент, когда мужчина начал называть того господином. С какой стати? Раньше он называл его мистер Ким, или как ещё? В общем, странно.
Возвращаться домой Сокджину совсем не хочется, Хосок уже уехал, завтра приезжает мать, что предвещает слишком много сюрпризов, и он это чувствует. Она никогда не приезжает просто так, всегда стоит ждать подвоха и ножа в спину.
Как бы не хотелось, но оставаться на работе не лучший вариант. Нужен нормальный сон и, желательно, ещё и ужин.
Дорога до дома кажется бесконечной. Мыслей всё больше с каждой секундой, в груди неприятное ощущение от грядущего торнадо в виде матери. Она столько лет грызёт мозг Сокджину насчёт женитьбы, детей и семейной жизни, такое ощущение, что легче ей родить ещё одного ребёнка самой. Как сказать, что ему не нужна женщина в жизни? Ему уже за тридцать, но страх перед матерью у него остался до сих пор. Не хочется её разочаровывать… Сокджин всегда хотел для своей матушки добра, но ему страшно, что она его не поймёт.
***
Сеульские огни мелькают за окном машины, отсвечиваясь в зеркалах, высокие здания возвышались рад бесконечной дорогой, и чем ближе Сокджин подъезжал к аэропорту, тем больше начинала гудеть голова, а сердце потихоньку начинало танцевать чечётку. Он старается не думать о том, зачем именно миссис Ким прилетела к нему, он старается ссылаться на долгое расставание. Хотя и от этого не лучше. «Как же хочется кричать…» — думает Ким. Даже если он сейчас начнёт вопить, его никто не услышит, кроме салона автомобиля.***
Подъезжая к аэропорту, Сокджин сворачивает в сторону парковки, останавливается, глушит двигатель и для начала переводит дух. Сколько они не виделись? Около пяти лет? Довольно большой срок для близких людей. Ким погрузился в работу, полностью отдал себя другим людям, совершенно ему незнакомых, позабыв о родных. Стыдно ли ему? Больше нет, чем да. Стоя в огромном помещении, где куча народу, Сокджину становится не по себе. Несмотря на довольно позднее время, фойе кишит толпой. Каждый куда-то спешит с багажом в руках, кто-то лениво посапывает на лавочках в ожидании рейса, а кто-то сидит, уткнувшись в смартфон. Мужчину словно потряхивает изнутри, ему кажется, что каждый присутствующий здесь смотрит на него и мысленно за что-то презирает. Сокджин каждые несколько секунд поглядывает на часы, высматривает со стороны входа знакомый силуэт, но никого не замечает. Он уже начинает злиться на собственную мать, но вот из гущи толпы выглядывает знакомая макушка, что энергично машет рукой, хотя сама, скорее всего, устала после долгого перелёта. — Сынок! Миленький сынок Сокджин-и! — женщина чуть ли не подлетает к Киму, начинает его целовать в щёки, хватая за лицо. — Я тоже рад видеть тебя, мама. — Он неуверенно обнимает мать за плечи, неловко улыбаясь. Возвращаясь обратно домой, миссис Ким то и дело поглядывала на спокойное лицо своего сына. Её беспокоило его равнодушие ко всему на свете, с каким лицом он вёл машину, даже на секунду не улыбнувшись и не спросив у родной мамы, как она, как долетела? Миссис Ким растила его в любви и заботе, но в итоге он холоден, как лёд в Арктике. Она отворачивает голову в сторону, смотрит на пробегающие мимо пейзажи родного города, жизнь за границей, конечно, интересная вещь, но ничто не заменит родных улиц. — Как твои дела на работе? — женщина решает всё-таки нарушить эту громкую тишину, что так давит на уши. Ким пожимает плечами, коротко отвечая: — Нормально. Больше женщина решает ничего не спрашивать. Весь оставшийся путь они едут в такой же тишине. Миссис Ким нервничает, по ней это видно, и Сокджин тоже давно заметил. Его мать слишком мягкая для грубостей, но хороша для жизни. Она гордится сыном, но так и не может понять его желаний… У Сокджина же в голове паника. Это он снаружи такой спокойный и не подающий виду. Внутри него всё ходит ходуном, потому что мать приехала именно в тот момент, когда его жизнь начала пошатываться, всё кажется ещё более чуждым, а эмоций, которых раньше никогда не было, появились буквально из ниоткуда. Она как будто знала, может, догадывается? Сокджин нервничает не потому, что мама может о чём-то подозревать, ему страшно, что та приехала с плохими вестями. У мужчины и так в последнее время не всё хорошо: снятся ужасные кошмары, в голове возникает миллион вопросов каждый день по поводу работы, а тут ещё и этот приезд. Зайдя в квартиру, Сокджин потягивается, снимая с себя обувь и верхнюю одежду. Берёт мамины сумки и относит их в гостевую комнату. — Поужинаем? — предлагает Сокджин. Женщина кивает на его предложение, отправляясь на кухню. В тишине слышны только бренчания столовых приборов, да гул машин за окном. Сеул давно погрузился в глубокую ночь, огни освещают улицы, пробираясь на кухню сквозь незашторенное окно. Напряжённая атмосфера беспокоит обоих взрослых людей, но никто не решает пока нарушить это молчание. Женщину трясёт от страха перед разговором, которого не избежать обоим. Сокджин старается не подавать виду, но понимает, что та хочет что-то ему рассказать. — Так зачем же ты приехала? — словно гром среди ясного неба разносится голос Сокджина. Миссис Ким откладывает столовые приборы, бегая глазами по поверхности стола, отпивая воды из стакана, чтобы смочить горло. — Я приехала с новостью, — спокойно говорит мать. — Я приехала сюда, чтобы найти тебе жену. Ну или девушку? Как дело пойдёт. Сокджин замирает, задерживая не очень добрый взгляд на лице матери. «Что? Какие девушки? Какие жёны?» Проносится у Кима в голове. Внутри начинает расти агрессия вперемешку с удивлением. Мало того, что эта женщина не спросила, а хочет ли он, надо ли ему это, так ещё она не знает про его секреты, которые он точно не собирается рассказывать. Много лет держал это в тайне и дальше продержит. — Ты с ума сошла? У меня не хочешь поинтересоваться, нужно ли мне это? — возмущается Сокджин, отодвигая тарелку с недоеденным ужином. Миссис Ким неожиданно хмурится, с громким звуком кладёт приборы на стол, отчего Сокджин даже подпрыгивает. Она смотрит на него уже не тем добрым взглядом, что у неё обычно, а суровым, по-настоящему страшным родительским взором. По спине Джина пробегают мурашки, сопровождаясь холодком. — А сколько можно меня мучить своими «я работаю»? — с дрожью в голосе спрашивает миссис Ким. — Ты вообще представляешь, как я за тебя переживаю? Тебе самому в голову не приходило, что я чувствую, когда не вижу тебя годами, знаю, что у тебя никого нет в свои тридцать, так ты и связь со мной не поддерживаешь, отмахиваясь очередной работой! Ты вроде психотерапевт, должен понимать! — миссис Ким повышает голос, а на её глаза начинают наворачиваться слёзы. Сокджин смягчает свою злость, вздыхает, пытаясь перевести дух. — Давай отложим этот разговор на завтра, ты устала, я устал, на ночь глядя обсуждать такие темы я не собираюсь. — Ким встаёт из-за стола, убирает за собой посуду и собирается уже уйти к себе в спальню, как мама проговаривает: — Ты снова приедешь поздно. Но знай, что от своих слов я не откажусь. Женю тебя уже в этом году. Сокджин, не оборачиваясь, набирает в лёгкие воздуха, громко выдыхая. — Я не буду возвращаться теперь так поздно. — Почему? — миссис Ким, неожидавшая такого ответа от сына, вскидывает брови в удивлении. — У меня просто новый пациент. Не важно, — отрезает, — ты не любишь говорить о моей работе. — И скрывается в неосвещённом коридоре. Миссис Ким тяжело вздыхает, отталкивая тарелку с вкусной едой и скрещивая руки на груди. Прикрывает устало глаза, по ухоженной щеке скатывается слеза, которую она сразу смахивает пальцем. Тело ломит от долгого перелёта, и ей ничего не остаётся, как просто уйти спать. Оказавшись в тёплой кровати, Сокджин лениво открывает глаза, оглядываясь в поисках часов. Не найдя их, он опускает голову обратно на мягкую подушку, подобрав под себя одеяло, погружаясь обратно в сон. Но как бы он ни старался, у него складывалось такое ощущение, что в его спальне находится кто-то ещё. Это странное чувство не покидает мужчину, он снова раскрывает глаза, надеясь увидеть мать в дверном проёме, но утыкается в чью-то ключицу. Сердце пробивает несколько чётких и болезненных ударов, но за пару секунд оно успокаивается, как только он вдыхает запах чужого тела. По коже пробегают мурашки от удовольствия, на душе становится тепло и уютно, а голова освобождается от лишних набежавших мыслей. Чья-то крепкая рука нежно обхватывает талию Сокджина, прижимая ближе к себе. Он словно под защитой, каменной стеной, которую не снесёт даже самый сильный ураган. «Но кто это?» Сокджин поднимает голову, раскрывая глаза, всматриваясь в чьи-то очертания лица. Точных линий он не видит, всё размыто, непонятно. Ким протирает глаза, снова вглядываясь в того, с кем он лежит в обнимку, но ничего не видит. Это странно. Почему он не может разглядеть его лица? Сокджин хочет подняться с постели, лучше всмотреться, но его словно держат, приклеили к кровати. Сил никаких нет, лишь лень и желание как можно дольше остаться. Тепло от лежащего рядом тела словно поглощает в себя, заставляет окунуться в него с головой. И ему это нравится. Он не хочет уходить… Резко распахнув глаза, как только будильник беспощадно трезвонит, пробуждая из глубокого сна, Сокджин сначала не понимает, где он находится: во сне или в реальности. Отключив надоедливый звук, он садится на кровать, осматривая обстановку в спальне, убирая волосы с лица. «Так значит, это был лишь сон…» Ким устало потирает лицо, уткнувшись носом в ладони и тяжело вздыхая. Сон, снова сон, такой реалистичный, что не хотелось просыпаться. Ему было хорошо, это далеко не кошмары, которые преследуют его которую ночь на протяжении двух недель. Это было что-то похожее на мечту, что ли. И если честно, Сокджин хочет снова вернуться туда, даже не зная, кто лежал рядом с ним. Не желая с утра разговаривать с матерью, да и тем более та крепко спала, когда он уходил, решил без лишних забот поехать на работу. Его дожидается, уже наверное, любимый пациент — Намджун, который в последнее время стал меньше чудить. Или же Киму так кажется, но Джун и правда стал более свободным. Его скованность и резкие моменты агрессии стали реже, и разговаривать он стал смелее. Сокджину нравится такой результат за месяц общения с ним. Это даже в какой-то степени придаёт настроения, ведь Джун обычный человек, который спасётся от своих демонов в любом случае. Но что-то всё равно смущает врача. Он хочет сегодня подробнее спросить про некого Субина, о котором постоянно говорит Намджун. Он словно подсказывает ему в голове, как говорить не следует, о чём лучше умолчать, а о чём-то и рассказать можно. Намджун словно восхищается Субином каждый раз, когда Сокджин задаёт ему вопрос, а тот ждёт ответа сначала от своего «друга» и это пугает его. Препараты подобраны, в принципе, верно, значит можно продолжить курсы лечения без увеличения доз. В кабинете пахнет свежестью после обработки. Мужчина просматривает новые документы по делу Намджуна и натыкается на странную информацию. Он хочет уже прочитать, что же там такое написали, но в кабинет бесцеремонно вламывается Хосок. — Ты сегодня рано, — обращается Ким к другу, пока что откладывая бумаги. Тот как обычно плюхается на диван, потирая затёкшие мышцы шеи. — Ты сегодня тоже. Как поживает миссис Ким? Ты договорился с ней о встречи в троём? — Хосок улыбается, когда упоминает мать своего друга, и ждёт интересных новостей. Сокджин же мрачнеет. Хосок уже подозревает какой-то серьёзный разговор, или же, как обычно бывает в семье Ким, что ему даже толком и с матерью-то не разговаривал. И, конечно же, оказывается прав в своих догадках. — Я с ней особо не говорил. Просто… — Сокджин колупает кожу на пальцах, немного нервничая. — Она не меняется, Хосок. Она приехала сюда для того, чтобы найти мне девушку! Хосок округляет глаза, как привык это делать. На лице играет удивление вперемешку с осознанием. — Она так и сказала? — Она сказала, что устала. Боится, что со мной что-то не так, что ей больно смотреть на моё одиночество и то, что я отдал себя полностью работе. — Ким пожимает плечами, пытаясь смириться с этим, ведь отказать этой активистке он не сможет, чтобы лишний раз не расстраивать её ещё больше и не дать повода для подозрения. Хосок задумывается. Ему не в первой слышать о таком от своего друга о своих родителях, но как никак Чону это всё также не безразлично. Сокджин его вторая семья, миссис Ким ему как мать, и слышать такие новости крайне неприятно. — Я хочу провести жизнь с человеком, который будет моей последней любовью, — неожиданно говорит Сокджин, глядя в стену, где висит календарь, разные заметки, картины. — Я не хочу страдать, но и разочаровывать никого тоже не хочу. — Сокджин, — обращается к другу Чон. — У тебя есть секреты от неё? По коже пробегают мурашки, сопровождая всё это очередным холодом. Это чувство стало посещать его слишком часто. В горле пересыхает, а руки сами по себе начинают потеть. Да, у него есть секрет, но не только от родителей, но и от Хосока тоже. Сокджин вообще-то может довериться Хосоку, но всё же легче сохранить эти секреты до конца жизни. — Нет. У меня нет секретов. Я разве похож на человека, у которого могут быть тайны? У меня нет слишком активной жизни, кроме как работы, Хосок. — У всех могут быть скелеты в шкафу. — Хосок опускает голову, разглядывая свои ботинки, потом спрашивает: — Когда у тебя беседа с Намджуном? — Через пару дней. * * * Злость всё больше поглощает Сокджина с каждым днём, когда он начинает заводить диалог с матерью. Та всё стоит на своём, хотя мужчина знал, что она не отступит, но его раздражает её невнимательность по отношению к сыну. Как она столько лет не замечала, что с ним что-то не так? Или так? Сокджин уже окончательно запутался. Идя по коридору и опустив голову, он надеется, что останется спокойным. Ему приятно думать о встрече с Намджуном, внутри сразу становится как-то тепло. Зайдя уже в подготовленную комнату, Сокджин приземляется на стул, мило улыбаясь, и Намджун разделяет хорошее настроение со своим врачом. Глаза пациента искрятся, руки сложены на коленях, а сам сидит и наблюдает за движениями Кима. — Здравствуй, Намджун. Как у тебя дела? Как чувствуешь себя в последнее время? — оживлённо и радостно спрашивает Ким. Сокджин разный, когда он находится с пациентами, и когда он не на работе. С пациентами он живой, счастливый, он ощущает себя как рыба воде, и с удовольствием отдаёт себя работе. Он не испытывает ненависти или отвращения к людям, что обследуются у него. Наоборот, он видит во всех изюминку, каждому отдаёт себя, и никогда не смешивает рабочее с личным. Но когда он находится за пределами стен психиатрической больницы, он словно меняется, в нём просыпается абсолютно другой человек, который не может терпеть людей, ему противны однотипные личности, даже если он с ними не общался. Сокджин давно для себя уяснил, что его пугают здоровые люди, и найти этому объяснение он не может. Это стало аксиомой. — Я чувствую, как что-то меняется во мне. — Намджун слабо улыбается, опустив глаза. — Я стал ощущать не такую сильную скованность. Но всё же мне больно. — Вам больно? — Да… — он выдерживает паузу, — Субин… — протягивает Джун, а в его глазах накапливаются слёзы. Сокджин старается реагировать на это спокойно, но что-то внутри ёкает, когда он видит такого Намджуна. — Он словно исчезает. Уходит от меня, и каждую ночь я плачу, когда осознаю, что он уходит от меня, но упорно зовёт за собой. По щеке мужчины скатывается слеза. Он сегодня очень спокойный, расстроенный, хотя когда Сокджин входил сюда, надеялся на хорошее настроение, но, видимо, ошибся. — Кто такой Субин? — уже который раз спрашивает Сокджин, надеясь услышать ответ. — Это… Это мой друг, господин Ким. Субин говорит, что жизнь — это и есть самоубийство. Поэтому он хочет отправиться со мной по млечному пути, к которому я так упорно готовлюсь. Но когда Субин начал исчезать, я теряюсь, всё вокруг кажется абсолютно бессмысленным… Сокджин замирает на мгновение, обдумывая сказанное Намджуном. Млечный путь? Что это в конце-концов значит? Получается, Субин это вымышленный друг Джуна, который сопровождает внутренний голос? Подсказывает и даёт направление, как говорить, что делать, какую эмоцию показать, даже если она не совпадает с действительностью. Сокджина распирает от любопытства, он понимает, что лечение проходит стабильно, но, почему-то, достаточно быстро.***
Час беседы с Намджуном проходит слишком быстро. Ким ощущает себя каким-то пустым. У него возникает желание ещё немного порасспрашивать Джуна, хотя, вроде, он всё узнал, что хотел на сегодня. — Джун, скажи, а как выглядит Субин? — Сокджин решает более подробно расспросить про «друга». Намджун задумывается, мечтательно улыбается, разглядывая свои ладони. Сокджин всматривается в его реакцию, вроде как адекватную, и покорно ждёт ответа. — Он появился, кажется, так давно и так недавно. Его образ для меня неизвестен. Я не помню, когда точно он сказал мне: «Друг, ты не понимаешь. Этот мир перевернётся и исчезнет. Нужно идти в сторону лучшей жизни. Когда ты будешь готов, ты отправишься со мной по дороге из ярких звёзд, которые станут для тебя домом». Но эти слова отчеканились в моей памяти. — Намджун вздыхает, словно давая время Сокджину переосмыслить эту фразу. — Ты когда-нибудь видел млечный путь, господин Ким? Мужчина вскидывает брови в удивлении. Сокджин не ожидал такого вопроса, хотя тема про космическое пространство поднимается часто в диалоге с Намджуном, но он думает, что эта тема шире, чем просто космос. — Да. Пару раз, — врёт врач. — Знаешь, что он означает? — Возможно… — Я готов пройти с тобой по нему, — не даёт закончить Намджун. — И оказаться в любом месте на любой звёзде, но лишь бы ты был рядом, господин Ким. У Сокджина в горле пересыхает от неожиданности. Его смущает сейчас всё в этом диалоге. То, что Джун перешёл с «Вы» на «Ты», то, что он продолжает обращаться к нему, как к господину и то, что млечный путь значит далеко не галактику. Но мужчина на этом не останавливается. — Мне стало легче, это правда. Но мне так страшно терять Субина… — разочаровывается. — Но, — поднимает взгляд на Сокджина, — если ты останешься, я смогу продолжить идти по этому миру, который обречён на страдания и боль. Сокджин не верит своим ушам. Что-то переклинило в нём прямо сейчас. У него такое странное чувство, будто ему таким образом признались в любви, и это так трогает. Он мотает незаметно головой, чтобы выкинуть эти ужасные мысли, приводит себя в порядок, делая безразличный, но весёлый вид. — Я готов помогать Вам, Намджун. Вы же знаете это, ведь моя работа из этого и состоит. Но Ким почему-то так не считает. За последний месяц Намджун значительно «вырос» в плане лечения. Когда Сокджин наблюдает за ним, ему всё больше кажется, что он поправляется. Нет больше тех приступов резкой агрессии, нет странных несвязных предложений, скорее выдуманные, как это принято. Он больше не погружается в себя, чтобы загнобить себя или дождаться чьего-то решения. Он становится личностью, возвращается в реальный мир, и этим удовлетворяется. Ему становится так тепло на душе, что готов петь. — Как же прошла твоя неделя? — вырывает из мыслей Намджун. — Я зол… — вздыхает. Врач останавливает себя, осознавая то, какую глупость снова сейчас совершает. Он уже прокололся один раз, но вроде об этом Джун уже забыл. Нельзя нарушать эти чёртовы правила, иначе всё может пойти боком. Но Сокджин, к сожалению, не забыл. Он помнит то касание, то тепло, что исходило от руки Намджуна, тот взгляд, хоть и мутный, полный неясности, но тёплый по отношению к доктору, полный надежд и мечтаний. Может быть, Сокджин узнает всё, что было в прошлом у Намджуна, ведь ему по-настоящему интересно, и далеко не как врачу. — Ты зол? Почему, господин Ким? — Нет-нет. Всё хорошо, правда. — Кивает, улыбаясь, а после встаёт и собирается уже уйти. — Ты сегодня молодец. Идёшь большими шагами вперёд! Скоро увидимся. Сокджин выходит из палаты, а в груди бешено бьётся сердце. Руки сильно трясутся от волнения, которое стало возникать на пустом месте. Это странно. Правда странное ощущение. Ким никогда такого не испытывал ни к пациентам, ни к людям в принципе. Ему непривычно ощущать себя уязвимым. Пока он идёт по коридору в сторону своего кабинета, в мыслях постоянно крутятся слова Намджуна. Он буквально засел в голове, он везде, и, кажется, Сокджину это нравится. Он так сильно привык к Намджуну за этот месяц, что он больше не видит в нём изъянов. Сокджин разговаривает с Намджуном, как с обычным человеком, но тот просто глубже смотрит на вещи и людей вокруг. Ким доволен. Доволен своей работой, но зол на себя и свои мысли. Ему уже начинает казаться, что он влюбляется. «Нет. Бред какой-то, Сокджин. Ты тупой?» Врач уже в который раз встряхивает головой, взлохмачивая волосы, и открывает дверь в кабинет, захлопывая ту с большим треском. В небольшом пространстве пахнет свежестью из-за открытого окна, ветерок из которого пробегается по красной коже лица Кима, охлаждая. Это успокаивает. Свежий воздух успокаивает, давая голове проветриться. Завалившись на диван, Сокджин в который раз проматывает в голове события прошедшей недели. С матерью он общается только вечером, но та не поднимает тему женитьбы и поиска девушки. Видать, образумилась и поняла, что проворачивать такие фокусы бесполезно и лучше провести время с родным сыном, которого не видела так долго. И зачем она вообще решила заняться этим? Хоть мать Кима и не понимает, что того не привлекают женщины, но напрямую ей он сказать не может. Иногда Сокджину тяжело. Он чувствует эту ношу на своих плечах, что так резко и строго относится ко всему на свете и к себе в том числе, но ничего не может с этим поделать. Он просто такой, какой есть. Каждый раз он думает: «Я недостоин любви. Ни к себе, ни чужих ко мне». Эти мысли пожирают, не дают покоя и каждый раз втаптывают в грязь, из которой с трудом выбираешься. Но и с этим Сокджин научился жить, воспринимая это как должное в его жизни. На вопрос: как ты справляешься с болью? — он отвечает: «Я научился справляться с болью в одиночестве. А после… Я и вовсе закрыл на неё глаза». И так каждый раз. Каждый день, из года в год, эта фраза стала смыслом жизни, хоть бей татуировку с этими словами. Сокджин уяснил, что ничего его сломать уже не способно. Ни человек, ни обстоятельства. Открыв глаза от неожиданного стука, Ким поворачивает голову в сторону дверей, в которых в очередной раз оказывается Хосок. Не удивившись, Сокджин закрывает глаза обратно, гладя голову на мягкий подлокотник дивана. — Ты издеваешься? — Хосок с громким звуком захлопывает дверь, садится за рабочий стол Кима, а в голосе была слышна строгость и ненаигранное удивление. Сокджин обратно открывает глаза, глядя на своего друга, искренне не понимая, что снова не так. — Ты о чём? — Ты отказался от всех… других пациентов? — Да, а что в этом такого? — Ты отдаёшь ему слишком много времени, это странно. — Пожимает Чон плечами. — Я лишь стараюсь понять его и найти подход… Может быть, я начал не с того конца. Сокджин чувствует, что он сам себе врёт. Ведь дело даже далеко не в подходе. Намджун самый обычный пациент, как и все другие тут. Не нужно ему других подходов, он сделал это из личной выгоды и интереса. Только сам ещё этого не осознаёт. — Вспомни, чем закончилась первая твоя встреча с ним. — Хосок как будто специально напоминает. Давит на рану, показывая, что знает больше, но Сокджин не может его винить, ведь явно облажался. — Мне больше нравится выдумывать, чем вспоминать. — Сокджин садится на диван, устало потирая глаза, переводя взгляд на друга. — Хён, — обращается Чон. Врач заметно напрягается, ведь он редко так обращается к нему. — Что ты больше всего ненавидишь? Странный вопрос. Ненавидеть? Ненавидеть можно всё, что угодно, даже не сознавая этого, не имея точного представления, лишь свою истинность. Жизнь бесконечна, многогранна, каждую частицу мира можно ненавидеть. Любой может ответить на этот вопрос слишком предсказуемо, но Сокджину до этой жизни давно нет дела, а до мира и подавно. Всё, что связано с жизненной цепочкой, можно ненавидеть. — Смерть? — Смерть? — со смешком в голосе переспрашивает Хосок. — Она неизбежна, как-никак. Её обычно боятся, но не ненавидят. — Поэтому и ненавижу, потому что она неизбежна. Зачем жить, что-то делать, работать, дышать, существовать вообще, если в конце ты умрёшь. Всё твердят про «путь», который ты якобы должен пройти. После смерти есть жизнь, но где доказательства? Это всё пустые надежды маленьких детей, которые говорят себе такое, лишь бы не сдаться. — Ну после смерти всё это и заканчивается, разве нет? Ты рассуждаешь, как философ, а я спрашиваю тебя как человека. Расслабь уже булки, и хватит рассуждать так глубоко. — Ну тогда ничего. Сокджин вздыхает так громко, скрещивая руки на груди. Чон не ожидал, конечно, такого ответа. А может и ожидал, потому что что-то «стандартное и простое» не про Ким Сокджина. Такие ответы в его стиле, к которым Хосок никак не привыкнет. — Меня смущает, что ты так много ходишь к Намджуну. — Хосок что-то рисует на листах бумаги на столе Кима, чтобы отвлечься и не смотреть на друга. Тот же в свою очередь снова поднимает взгляд на Чона, ухмыляясь. — Чего смущаться? Он пациент — сложный! пациент. Я не знаю, как тебе объяснить. — Когда ты последний раз был у миссис Мин? — продолжает докапываться Хоби. — М-м… — Сокджин роется в своих многочисленных мыслях, вспоминая. — Год? Вроде да. — Что? Год?! Ты вообще с головой дружишь? Ну, зря я задал такой вопрос, потому что, видимо, нет! — Чон немного повышает голос, хотя не должен это делать, но из-за сильно волнения вынужден. — Мисс Мин созванивалась со мной, сказала, что я профессионал, справлюсь, хоть и отругала, как маленького ребёнка. Схожу я к ней скоро, зачем так паниковать? — Сокджин цокает, закатывая глаза. — Потому что мозги могут пойти набекрень. Если ты сам психотерапевт, это не значит, что тебе психолог не нужен. Я запишу тебя на следующую неделю. Снова тяжело вздохнув и выдохнув, Сокджин просто кивает и больше ничего не говорит. Скрыть правду всегда можно. А отношения между миссис Мин и Сокджином отличные.
